Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Малая церковь

«Бог создал дух человека свободным»

Беседа с кандидатом медицинских наук, настоятелем Свято-Димитриевского храма села Сырейка Самарской области иереем Александром Авдейчевым.


Темой очередной беседы с кандидатом медицинских наук, настоятелем Свято-Димитриевского храма села Сырейка Самарской области иереем Александром Авдейчевым стали различные проблемы психологии.

— И священник, и психолог имеют дело с душой человека, — говорит отец Александр Авдейчев. — Мне в пастырской практике помогает знание основ психологии. Но как бывший практический психолог я знаю и другое: воздействие психолога на пациента порой может носить оккультный характер. Есть немало методов суггестивного (гипнотического) воздействия, которые подчиняют личность. И Православным людям ни в коем случае нельзя применять самим такие методы и позволять другим их на вас испытывать.
— Вы бы удивились, узнав, что, например, кто-то из ваших прихожан после Литургии направился к психологу?
— В такое время мы живем… У людей нет полного доверия ни к священнику, ни к психологу, и ищут, ищут… Вот и ходят от духовника к психологу и обратно. Это одно из проявлений того эгоцентризма, который сегодня становится ключевым в личности многих людей. Это от недостатка смирения. Потому, наверное, и стало так мало старцев, ведь им бы сейчас тоже не было особого доверия! Но у психолога верующие получают, как правило, лишь отрицательный опыт — их там воспринимают нередко как не совсем здоровых людей, с какими-то болезненными отклонениями, пытаются переубедить, а порой и прямо «лечить от веры» (это осталось еще с атеистических времен). У многих после этого возникает еще больший стресс. И врачует их снова Церковь.
— Какие психологические особенности вы бы отметили у современных верующих людей? Ведь в храмах сейчас много новоначальных…
— Многим свойственен инфантилизм. Это несоответствие возраста биологического (паспортного) возрасту психологическому. Возрастная психология разделяет жизнь человека на определенные этапы. Если было гармоничное воспитание, если все благополучно в семье, человек созревает вовремя. Подросток — это «борец», юноша уже начинает принимать нормы, утвердившиеся в обществе, зрелый человек — тот, кто адекватно воспринимает окружающее и в соответствии с требованиями окружающей обстановки строит свое поведение. И так далее… Приходят в храм зрелые люди, ожидаешь, что будет разговор со взрослым человеком, который вначале тебе не доверяет и должен задать соответствующие вопросы, чтобы понять, как к тебе относиться. Но эти вопросы почему-то не звучат. То и дело сталкиваешься или с некритичным позитивизмом (когда все воспринимается безоглядно), либо со столь же некритичным негативизмом (когда все столь же огульно отрицается). А это ведь свойства раннего отрочества… Причем люди эти порой занимают значительные посты… Не так уж часто встретишь в полной мере благоразумного верующего. Мы все жили в тоталитарном обществе, том обществе, которое обещает все заботы взять на себя. Люди привыкли в таких условиях жить, они так же воспитывают своих детей. Большинство прихожан нацелены на «потребление церковных услуг». А нужно встречное действие — со-трудничество. Обязательно нужна активность мирянина в церкви. Не меньшая (хотя и другая), чем активность духовенства. Этого в наших храмах сейчас мало. Если храм наполнен людьми, которые находятся в молитве вместе со священником, или даже больше в молитве, чем служащий священник (ему надо одновременно следить за ходом службы), то сила такого воздействия будет огромна. Но у нас чаще всего люди пассивно выстаивают службы. Показателем этого «неучастия» является низкая мотивация к миссионерской, благотворительной работе. Мне рассказали поразительный случай. У нас в городе два года назад было объявлено с амвонов многих храмов, что приглашаются добровольцы в Православное сестричество для помощи нуждающимся детям, в том числе и больным синдромом Дауна. Из всего города, как оказалось, отозвались всего четыре человека. И все они были иностранцами, приехавшими в Самару в командировку (один из них был бельгиец).
— Послушаешь вас — и не по себе становится… Неужели нас вера не делает другими?
— Если человек сознательно приходит к вере (что бывает довольно редко), то да, он глубинно меняется. Если он не принимает на себя определенную социальную роль (в данном случае — роль «Православного человека»), а подлинно им становится, это очень большое дело… Мы все выходим из тоталитарного общества и не чувствуем, что защищены. Возникает потребность у людей спрятаться в какую-то «ячейку», ощутить принадлежность к чему-то. Духовная сторона Православия сейчас не востребована в той мере, в какой надо бы. Но все же и у этого «ячеечного» подхода есть своя хорошая сторона. Когда люди почувствуют какую-то свою защищенность, они становятся несколько свободнее. А неверующий человек продолжает искать объекты, на которые может направить свою внутреннюю неудовлетворенность. Ищет «мишени», ищет виноватых. И поскольку у нас мало материального благополучия и еще меньше благополучия душевного, то неверующий все время живет в напряжении. Гораздо лучше тем, кто живет в традиции, в церковном социуме, — со временем эти люди подлинно «привьются» к ветвистому древу Православия. И постепенно станут другими людьми. Многие бывшие коммунисты, по сути, преданные партией, в пожилом возрасте приходят в церковь. Ведь идти им больше некуда.
— Вы работали на должности главного психолога Куйбышевской железной дороги. Представьте, если бы в те годы вы получили возможность понаблюдать верующих в храме. Какие бы наши особенности вам как светскому психологу тогда бросились бы в глаза?
— Наверное, отметил бы конформизм части прихожан. Когда люди внешне согласны со всем, и это при внутреннем несогласии. Ко мне в храм приехали паломники, я вижу — все они разные. Но есть некто, воспринимаемый в группе как самый «церковный» человек — он знает терминологию, все те подходы, которые должен знать «настоящий» верующий… И вся группа начинает ориентироваться на него, причем подражая даже его интонациям.
— Мне кажется, это нормально: люди поехали в паломничество и хотят выглядеть как паломники…
— Но ведь на самом деле каждый приезжает со своей целью. Ради последнего часа приезжают (в этот час я беседую с каждым и как пастырь, и как врач). По сути, человек не может переступить через нормы группы, которые введены этим опытным человеком. Он делает поклон — и мы поклон, он три раза крестится, и мы так же…
Нетерпимость к чужому мнению проявляет себя и в церковной жизни. Тут нельзя не сказать о феномене наших «церковных бабушек» (сразу оговорюсь — речь идет о тех лишь, кто любит то и дело одергивать прихожан…) Они стоят десятилетиями у подсвечников, и если в церковь вошел человек не в том виде, к какому они привыкли, то сразу «получит от них локтем». У этих «церковных бабушек» за десятилетия сформировалась жесткая система ценностей. Это несчастные люди из советских времен, которые в храме нашли пристанище для своей души, но это свое пристанище они очень бдительно охраняют от других. Еще ими движет жесткая мотивация — стремление сохранить свое «место». Все те психологические нормы, которые существуют в современном храме, сложились еще в период становления прихода, когда главным был обряд, а глубин веры было знать не обязательно. Ну и пожилой возраст сказывается, об этом говорит возрастная психология — люди в годах с трудом изменяют стереотипы поведения. Что-то другое, «не принятое» в храме создает у таких бабушек смутную угрозу в душе, и исходя из этого они действуют своими методами. Агрессивная реакция для них естественна, ведь они выросли в тоталитарном обществе (принцип такой: либо бежим, либо нападаем). Это простая реакция, как у детей в песочнице — оттолкнуть, отобрать (либо ты наш, либо уматывай…). И людям, которые только начинают ходить в храм, тяжело противостоять этому грубому натиску. Вот почему необходимо активное участие настоятеля, который должен ограничивать своеволие «церковных бабушек» и помогать начинающим верующим.
Я недавно читал письмо неверующего человека, который всегда равнодушно относился к вере, но никогда не был к ней враждебен. И вот на работе он оказался в коллективе верующих людей, и ему стало среди них очень тяжело. Теперь он испытывает на себе ежедневный прессинг. Если идет пост — его упрекают за «скоромное», или оделся не так, или не то сказал. Мы привыкли к ситуациям, когда верующие в коллективе оказывались в меньшинстве. И все мы знаем, как нам непросто выживать в таких условиях. Но горе нам, если рядом с нами, наконец оказавшимися в «большинстве» (а такие ситуации уже наступают), будет столь же тяжело неверующему. Мы не имеем на это права! Любовь не обретается одним днем, но стремиться к ней мы обязаны.
— Много у нас недостатков, и все же… Как проявляет себя в психологии верующего та благодать, которую он получает от участия в церковных таинствах, в молитве, во всей церковной жизни?
— Вера меняет человека. Меняются его психологические свойства. Даже темперамент меняется! А ведь темперамент — самое устойчивое свойство личности. И пожив какое-то время благодатной церковной жизнью (например, в монастыре или в паломничестве), люди изменяются, хотя это и противоречит законам психологии (наука считает, что нельзя изменить темперамент человека). Вот человек пережил тяжелое потрясение, которое затронуло основы его мировоззрения, глубинные ценности. В нем происходит полный переворот. Остаются прежними и темп жизни, и профессия, и какие-то реакции, а это как будто другой человек (про таких говорят: «как подменили!»). Темп речи меняется, движения, позы, походка — все становится другим. Вот и когда человек серьезно в храм приходит, под воздействием благодати он может измениться очень сильно. Действие благодати — свободно!
— Как влияет темперамент человека на духовную жизнь?
— Нет такого темперамента, при котором нельзя было бы жить духовной жизнью. Но стиль духовной жизни при различии темпераментов будет различен. За ответом на ваш вопрос нужно обратиться к Священному Писанию. Апостол Петр — явно холерик, он импульсивный, быстро вспыхивает и быстро остывает… Он не оставил Христа во время взятия Его под стражу. Пошел за Ним, но вскоре отрекся от Него во дворе архиерея (в чем потом глубоко раскаялся). Апостол Иоанн Богослов — единственный из Апостолов, который был со Спасителем у Креста. Еще мы знаем, что он лежал «на персях» у Господа на Тайной вечере. Это человек, который любовь сделал главным принципом жизни во Христе, он, скорее всего, сангвиник. При этом я исхожу из его жития — он не сломался, а напротив, был «в духе», когда его сослали на остров Патмос (где ему и было Откровение). Холерик вряд ли бы такое перенес столь спокойно. А вот Иуда, скорее всего, меланхолик, но это, конечно, не значит, что все меланхолики такие.
Деление на темпераменты — достаточно условное, описанное еще Гиппократом, и конечно, оно упрощает истинную картину. Темперамент не затрагивает глубин духа, а только глубины биологии и физиологии. Темперамент, конечно, от Бога. Это не вымысел, это есть — это конечное проявление физиологии. Дух человека отпечатывается и на душе, и на теле, а вот тело и душа не могут накладывать каких-то своих рамок на дух. Дух человека свободен!

Продолжение следует.

Антон Жоголев
30.11.2007
775
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru