Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)


"Он был избранник Божий..."

Рассказ о судьбе священника, в годы гонений принявшего смерть за Христа.


Протоиерей Василий Носов родился 29 января 1886 года в станице Екатериновской Кубанской области (в настоящее время станица Крыловская Краснодарского края) в семье кубанского казака Михаила Алексеевича и его супруги Агафьи. Родители, очень религиозные, имели крепкое хозяйство. Батраков не держали. Детей рано приучили к труду. Родители воспитывали детей в заветах строгого благочестия, и посеянное семя страха Божия принесло добрый плод. Отец был к детям очень строг, на стене всегда висела нагайка для провинившихся.

С юных лет Василий возлюбил храм Божий и мечтал о служении Матери-Церкви в священном сане. Он окончил Екатерино-Михайловское двухклассное духовное училище. В 1913 поступил в Оренбургскую Пастырско-миссионерскую духовную школу, которую окончил в 1915 году и в этом же году сочетался браком с Анастасией Павловной Шеламихиной, учительницей, выпускницей женского епархиального училища.
Началась первая мировая война. Михаила Алексеевича призвали на военную службу. Василий остался за старшего, большое хозяйство требовало много труда. Мать вместе с детьми молились за отца.
И вот какое видение Господь послал Василию в начале войны:
"В один из дней тревожные мысли особенно терзали меня... Тихо и безшумно вошел ко мне старец в иноческой одежде со скуфьей на голове.
— Тебе хочется узнать чем и как окончится настоящая печальная война? — обратился он ко мне с вопросом.
— Да, меня убийственно расстраивают печальные вести с фронта. Хотелось бы, чтобы все окончилось миром и благополучием для всех народов.
— Пойдем на фронт, собственными глазами посмотрим, что происходит там, — сказал старец.
Мы вышли из помещения за ворота и, к великому моему удивлению, поднявшись вверх, поплыли по воздуху на запад. Долетели до фронта. Боя не было. Солдаты лежали в окопах и наблюдали за врагом, так же и неприятель никаких активных действий не проявлял, все было тихо.
— Это крепость Двинск, — объяснил мне старец.
Я не стал просить старца об откровении дальнейших событий, будучи уверенным, что в ходе развертывающихся действий они сами покажутся.
Не успел я хорошенько осмотреть расположение крепости, раздался страшный оглушительный громоподобный удар. Он настолько был сильный, что земля начала колебаться и дрожать. На меня напал страх, и, объятый ужасом, я ожидал дальнейших событий. Наверно, немцы начали стрелять из "чемоданов" — 42-сантиметровых гаубиц, поэтому и получился такой сильный удар. Когда же немного одумался и стал разбираться, мне стало ясно, что здесь происходит не стрельба из орудий, и не то, что немцы хотят идти в наступление, нет, но в самом громоподобном ударе я начал разбирать роковое слово: Революция.
Оно произнесено было раздельно и оглушительно громко, и так громко, что вначале я не обратил на него внимания. Но когда солдаты, бросивши фронт, повернули назад и начали грабить мирных жителей, я понял, что страшное слово — революция — происходит в действительности. И уже на солдатах я увидел другую форму обмундирования. Шинели и мундиры были без погон, вместо кокарды на фуражках пятиконечная звезда и остроконечные шлемы на головах. Я увидел красноармейцев с их жестокостями. Армейцы с яростью нападали на своих, с зверской свирепостью, уничтожали и подавляли всякое сопротивление, безпощадно карали противников. Народ зауныл, все с печалью повесили головы, а армейцы начали пировать, они ниоткуда не ожидали для себя опасности, были в полной уверенности в своей безопасности. Они в гордой самоуверенности оружие свое сложили в козлы и с весельем начали пировать и праздновать победу... Жизнь духовная была отброшена, все блага видели они только в плотских удовольствиях, для достижения коих употребляли все меры.
Нет ничего слабее греха и нечестия, и среди самых побед и торжества для них открывается поражение и гибель. То же самое произошло и теперь. Внезапно раздался голос: опасность! Армейцы второпях поскакали со своих мест и побежали к складам, где хранилось оружие, чтобы с оружием в руках покарать покусившихся восстать. Но здесь постигла их полная неудача: у складов с оружием стояла охрана, не армейцы с пятиконечной звездой на лбу, а воины белых времен, с погонами и крестами на груди. Явился судия правитель, облеченный властью и с царским достоинством. Суд его был краткий и строгий, врагам пощады не давал. От такой внезапной перемены весь народ как бы ожил, из мертвых воскрес. Люди духовно и нравственно убитые вдруг ожили, получили возможность жить разумною человеческою жизнью.
— Тебе Господь открыл печальную картину будущности нашей Родины, — сказал старец и продолжал: — печаль велика, страдание большое для всех людей. Молись, Господь утешит милостью Своей, — сказав сие, старец стал невидим, а я очнулся сидящим за столом в своей комнате", — закончил свой рассказ отец Василий Носов.
Это видение отец Василий рассказал, будучи в Красновишерском лагере, своему солагернику московскому игумену Гавриилу (Игошкину, впоследствии Архимандриту; на Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 года канонизирован как преподобноисповедник Гавриил, см. акафист ему далее), который позже описал это видение в своей книге "Беседа двух старцев".
23 апреля 1915 года Василий Носов рукоположен в сан священника и назначен в Успенскую церковь поселка Варваринка Кустанайского уезда Оренбургской епархии (ныне Октябрьский район Челябинской области). В 1916 году отец Василий перемещен в Покровскую церковь в поселке Станционное этого же уезда. Отец Василий имел твердый, решительный, но чрезвычайно добрый характер, отличался милосердием, паства всем сердцем полюбила его. В приходе Покровской церкви было две школы, и в обеих отец Василий преподавал Закон Божий. Здесь застала его октябрьская революция 1917 года, о которой Господь ему открыл в видении заранее. С приходом к власти большевиков началось гонение на Церковь и преследования христиан.
В 1920 году отца Василия перевели священником в Петропавловскую церковь города Миасса. Здесь отец Василий пережил изъятие церковных ценностей, в Петропавловской церкви были изъяты священные богослужебные сосуды и оклады с особо почитаемых икон.
При поддержке советской власти начался обновленческий раскол. Отец Василий много молился, чтобы узнать, как ему поступить, и Господь послал в его дом старца-странника, в беседе с которым он и принял окончательное решение в обновленчество не переходить, а остаться верным Церкви Христовой и Патриарху Тихону, которого очень почитал.
У отца Василия и матушки Анастасии было четыре дочери и пятеро сыновей. Матушка работала учительницей в местной школе. Дома читали вслух Священное Писание, жития святых. Родители молились вместе с детьми. Отец Василий был строг к детям, на стене висела нагайка, принадлежащая еще его отцу, но она очень редко снималась со стены. Дети с раннего детства приучались к постам. Каждый ребенок имел свое молитвенное правило. Отец Василий много молился дома, и дети старались не шуметь, сидели и слушали очень внимательно.
Петропавловская церковь располагалась в центре города Миасса, она была самая большая, число прихожан значилось 15557 человек, поэтому и решили закрыть ее первой в городе. И когда коммунисты пришли закрывать церковь, то произошла большая драка верующих с безбожниками. А отец Василий 6 февраля 1930 года был арестован. Вместе с отцом Василием по обвинению в контрреволюционной агитации против советской власти были арестованы священники Дмитрий Журавлев, Глеб Коптягин, Николай Малышев, Андрей Балдин и бывший золотопромышленник Василий Васильевич Семенов. Все они были направлены в Златоустовский изолятор. На допросах отец Василий держался мужественно, виновным себя не признал.
В материалах дела записаны доносы: "Отец Василий Носов в проповедях говорил, что без Православной веры нельзя жить, неверие ведет к погибели, держитесь около Православной Церкви, защищайте ее, коммунисты готовят закрытие церквей, поэтому почаще причащайтесь Святых Христовых Таин, верьте в Господа. Смотрите, что делают безбожники с церквами, разрушают то, что строили верующие веками, облагают храмы непосильными налогами. Крестьян лишают посевов. Призывал верующих с терпением переносить все тяжести гонений, говорил, что эта власть, которая хулит Господа, не должна долго устоять".
28 февраля 1930 года было закончено следствие, отцу Василию Носову, отцу Глебу Коптягину и В.В. Семенову было предъявлено обвинительное заключение по статье 58-10 УК РСФСР. 9 апреля тройка ПП ОГПУ по Уралу приговорила Семенова к 10 годам концлагеря, а Коптягина Глеба Даниловича и Носова Василия Михайловича к заключению в концлагерь сроком на восемь лет.
Тяжело пришлось Анастасии Павловне после ареста отца Василия.
Из воспоминаний Екатерины Васильевны Колюбакиной, дочери отца Василия: "После ареста папы маме было видение. Была дождливая осень. Мама со старшими сестрами и братьями убирали картошку, убирали и плакали, так как было много гнилой, а огород был единственным нашим спасением. Мама молча молилась, думала, как прожить зиму... Детей было шесть человек, седьмая — мама. Слезы мешались с дождем, и тут она почувствовала свет и подняла голову. И видит: перед крыльцом, у окна кухни, весь в сиянии стоит Иисус Христос. И тогда она поняла, что переживет с детьми зиму и не погибнет семья.
Когда папа вернулся, мама рассказала ему об этом видении, и он сказал ей: "Я так молился Владыке Небесному, чтобы Он сохранил тебя и детей, и просил, чтобы Господь дал тебе знак, что все ты осилишь".
И еще мама вспоминала, как зимой ночью раздался стук в окно несколько раз. А ночных визитов в то время все боялись. Мама разбудила старших мальчиков. Зажгли коптилку. Никто больше не стучал. За окном никого не видно. Смотрят: во дворе стоит мешок с мукой и никого нет. Так и перезимовали, с голоду не умерли".
Отец Василий Носов и отец Глеб Коптягин были отправлены этапом в Красновишерский концлагерь. Работали на заготовке леса. За невыполнение нормы заключенных избивали прикладами, в сорокаградусный мороз держали босиком по 2-3 часа, да еще под ноги наливали ледяной воды.
Вот какие воспоминания о протоиерее Василии Носове оставил Архимандрит Гавриил (Игошкин): "С отцом Василием Носовым мы познакомились в заключении в лагере. Он был священник из Миасса, кроткий, смиренный и благочестивый, глубоко верующий и весьма рассудительный. Безропотно нес он тяжелый крест свой, с любовью подчиняясь воле Божьей. Он был избранник Божий, и много чудесных событий милости Божией рассказывал он из своей жизни. Из всей массы обитателей лагерного пункта мы в числе пяти человек, спаянные духом благочестия, веры, любви, составляли свое общество. Вечерами и днем в свободное время мы беседовали, назидая друг друга. Эти беседы для нас являлись великой поддержкой в нашем тяжелом испытании всенародного горя и страдания верующих". Ныне нам стало известно, кто были эти пять человек: протоиерей Василий Носов и отец Глеб Коптягин, московские священники игумен Гавриил (Игошкин 1959 г.), иеромонах церкви Ризоположения на Донской Нектарий (Григорьев, впоследствии Митрополит Молдавский и Кишиневский, 1969 г.), Омский Епископ Антоний (Миловидов, расстрелян в 1937 году).
Однажды отец Василий поделился с игуменом Гавриилом еще одним своим видением: "Мне представилось:...безшумно открывается дверь в мою комнату, и тихими стопами входит ко мне старец. Одет он был в длинную одежду наподобие древних пророков, с открытой белой головой. Лицо его было приятно, но серьезно, глаза светились любовию, во всем его облике было что-то приятное, симпатичное. Он приветствовал меня поклоном, в свою очередь я ответил ему низким поклоном.
— О чем ты думаешь? — спросил он меня.
— Меня безпокоят мысли: где я нахожусь?
— Не тревожься и не безпокойся, не затеряешься. Во Вселенной у Отца Небесного и малые птички не забыты, а о вас, верующих и страждущих за Имя Его, он имеет особую заботу и попечение.
— Безусловно, в мире я не затеряюсь и с любовию верю, что Он печется о всех. Но что касается теперь нас, я думаю, что за грехи наши Он лишил нас Своего Милосердного попечения и бросил нас на попрание врагам нашим. Мы страдаем, умираем и погибаем, а богохульники радуются, веселятся и торжествуют. Из окружающей действительности видно только торжество порока, греха и беззакония. Увы! Господь лишил нас милости Своей.
— Для очищения и чтобы человек ясно видел и лучше понимал над собой милости Божии, Господь допускает иногда как в отдельности человеку за его грехи, так и целому обществу верующих терпеть скорби и страдания с благою целию исправления их. После чего дает обильные Свои милости и утешения.
— Так из Ваших слов, старец Божий, можно вывести заключение, что переживаемые теперь нами скорби временны?
— Настоящие скорби, переживаемые людьми, очень тяжелы, но они пройдут. За ними для людей приготовлены от Господа отрада, утешение, радость и веселие. Пойдем за мной, я покажу тебе живую картину конца настоящих скорбей и страданий и начало будущего утешения, которое путем постоянного развития откроет на земле в человеческом обществе Царствие Божие...
Показано было страшное безбожие и его гибель. Был написан ему смертный приговор Всевышнего: Мани текел фарес! Победит Христос и Церковь...
— Такое значение видения сего, оно дано тебе во утешение в скорбях, для ободрения в надежде на скорое избавление и на ожидаемое торжество скорбящих теперь верующих, — закончил свое объяснение старец.
Исполненный духовной радости, я проснулся на своем убогом ложе, лежащим около своих друзей по несчастью, лагерников. Даже когда проснулся, я чувствовал и как бы видел отходящим от себя к дверям старца, показывающего мне сие чудное и поразительное видение".
В сентябре 1931 года отца Василия отправляют на строительство Беломоро-Балтийского канала. Заключенных эшелонами везли на пустое место, где нет ни бараков, ни снабжения, ни инструментов. Делали все сами, из техники — тачки и кайло. Одновременно работало на этой великой стройке 100 тысяч заключенных, земля была завалена огромными валунами, кругом топи, болота и зима с карельскими морозами и полярной ночью, а норма — 2 кубометра гранитной скалы нужно разбить и вывезти на 100 метров тачкой. Работали в три смены, даже ночью. А какая еда: холодная баланда и полумерзлый хлеб, бывало, что спали на снегу.
— Молиться приходилось на ходу, — вспоминал отец Василий, — везешь тачку, а сам про себя: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного, укрепи и сохрани! Пресвятая Богородице, спаси и помилуй меня!"
Лишь молитва Господу Богу была для него сердечным утешением. Люди умирали сотнями, утром ехала подвода и бросала в сани уже замерзшие трупы вчерашних рабочих, которые закапывали в общие могилы (за двадцать месяцев было замучено более 300 тысяч человек). Господь давал силы, и отец Василий пережил эту стройку. В 1935 году он был досрочно освобожден за добросовестный труд. Перед тем, как ему прийти из ссылки, в доме Носовых неизвестно откуда стал куриться ладан. И был очень сильный запах. Первым его учуял Георгий — у него было очень острое обоняние, а затем все заметили голубоватые струйки, курящиеся по дому. Георгий сказал: "Мама, папа скоро вернется!" Так и случилось через несколько дней.
Храм Петра и Павла, в котором служил отец Василий, был разрушен. В Троицкой и Александро-Невской церквях служили обновленцы. Батюшка обратился к властям за разрешением продолжить службу в церкви, но получил отказ.
Верующие очень обрадовались возвращению отца Василия и стали ходить к нему домой со всеми нуждами и печалями, и отец Василий всех старался утешить, как мог. Близкие советовали отцу Василию уехать из Миасса, опасаясь повторного ареста, но он резко ответил: "Господь не прятался от Своих врагов, и я не буду этого делать! И своих духовных чад волкам не отдам, а там — как Бог даст, на все Святая воля Его".
В епархии его почислили за штат, он работал плотником, строил свой дом, занимался хозяйством, воспитанием детей. После возвращения родилась дочь Екатерина. Вспоминает его сын Георгий Васильевич, живущий ныне в Гомеле: "Папа был добрым, умным, трудолюбивым, прямым человеком, очень любил нас, детей, маму, но был очень строг, и его слово было законом. Какой радостью для нас было его возвращение из концлагеря... Однажды прибегает незнакомый мужчина и просит о помощи. У него на озере лошадь с повозкой заехала к полынье и встала как вкопанная, не сдвинуть ее с места, и может уйти под лед. Отец побежал на помощь, а я за ним. Сначала он помолился и тихонько подполз к лошади и стал тихонько с ней говорить, и она как выскочит на берег — как на крыльях".
17 февраля 1937 года отец Василий был арестован второй раз по обвинению в том, что он состоит в контрреволюционной организации церковников тихоновской ориентации, созданной Омским Епископом Антонием (Миловидовым). Вместе с ним были арестованы еще 20 священников города Миасса и Челябинской области. После ареста отца Василия власти решили конфисковать недостроенный (без крыши) дом у его семьи. Люди в церкви собрали ту сумму, в которую безбожные власти оценили дом, отдали Анастасии Павловне, и она смогла выкупить дом.
Сразу начались допросы. Следователи устраивали очные ставки с лжесвидетелями, но отец Василий подтвердить их слова отказался.
Из воспоминаний дочери отца Василия Екатерины: "Во время заключения в Челябинске маме чудом удалось увидеться с папой. Она приехала в Челябинск, привезла ему передачу. Принимали только передачи, а о свидании и речи не могло быть. Мама приехала в пересыльную тюрьму, где у ворот толпились такие же люди с узелками в надежде передать передачу и получить хоть какую-то весточку от отцов, мужей, детей. Мама расспросила, когда можно будет передать, но ничего утешительного не услышала. Думала, что так и уедет. Пошла вдоль забора, где калитка с окошком, видит: дверь открыта, никого нет. Тюремный двор совершенно пустой. Она вошла и идет дальше. Вошла в здание тюрьмы, там тоже пусто. Как уж она нашла камеры с заключенными, она и сама не могла понять. Только шла от камеры к камере и спрашивала: "Где священник Носов из Миасса?" Так и нашла его.
Мама рассказала папе, что видела такой сон: пришла в церковь, встала на колени и с горючими слезами, вниз лицом, молилась о милости Божией. Молилась долго, а когда подняла лицо от пола, увидела, что прямо к ней по воздуху плывет Матерь Божия и улыбается ей. Так мама проснулась с ощущением присутствия Владычицы нашей, Заступницы Матери Божией,
Папа сказал: "Теперь знаю, что вы не погибнете, и я буду спокоен за вас". К нему самому в камеру приходил Николай Чудотворец и сказал ему: "Молитва твоя дошла до Иисуса Христа, жена твоя и дети будут живы". У мамы всегда было плохое здоровье, слабое сердце, и папа очень боялся, что она не выдержит всех испытаний, которые выпали на ее долю. Когда Николай Чудотворец посетил его, в камере был яркий свет. Все, кто сидел с ним, затаили дыхание. И никто не смог даже слова вымолвить. Когда сияние исчезло, стали спрашивать друг друга: что это было? Тогда папа сказал, что у них в камере был Николай Чудотворец, и все ему поверили...
Папа рассказывал все это, но тут в коридоре появился охранник. Он стал кричать на маму: "Как вы сюда попали?" — "Кругом было открыто, никого не было, вот я и прошла".
Это было последнее их свидание.
12 июля 1937 года, в день Первоверховных Апостолов Петра и Павла, был зачитан приговор: Миловидова Антония Николаевича 1877 г.р. Омского Епископа к высшей мере наказания — расстрелу, отец Василий Носов был осужден к 10 годам, и остальные священники к различным срокам наказания. За время от вынесения решения суда и его пересмотра в тюрьме умер Владимир Николаевич Соловьев.
15 августа 1937 года судебная коллегия Верховного Суда РСФСР вынесла определение об отмене приговора суда с направлением дела на доследование. НКВД и суды исполняли приказ-разнарядку Сталина на расстрел ранее репрессированных церковников. По Челябинской области надлежало расстрелять 1500 человек и 4500 человек приговорить к сроку от 8 до 10 лет.
2 октября 1937 года тройка УНКВД по Челябинской области приговорила отца Василия Носова и остальных 19 человек к расстрелу, а 4 октября 1937 года все были расстреляны в городе Челябинске. Где их закопали безбожники, ведомо лишь Господу.
Вместе с Омским Епископом Антонием (Миловидовым) мученическую смерть за Христа приняли священники Василий Носов, Глеб Коптягин, Владимир Петров, Николай Малышев, Владимир Баев, Филимон Ананьин, Александр Грамолин, Владимир Лапин, Михаил Руфицкий, Владимир Соловьев, Михаил Сотников, Иоанн Каменский, Петр Тетерин, Анатолий Воинственнов, Михаил Успенский, церковные старосты Владимир Петрович Нестеров, Иван Петрович Усольцев и мирянка Юлия Сидоровна Мальцева.
Вспоминает Екатерина Васильевна Колюбакина, проживающая в городе Челябинске: "Я родилась в 1936 году, а в 1937 году отца снова арестовали, младшая сестра Галина родилась через три месяца после его ареста, и он ее не видел. Безбожники не посмотрели, что у него осталось 9 человек детей и жена, старшая сестра Ольга тогда уже училась в Пермском мединституте. Маме не сообщили, что отца расстреляли, а сказали лишь, что дали 10 лет концлагерей. Семья осталась без средств к существованию. Люди считали нас "врагами народа". Соседи отворачивались, всячески унижали. Маму из учителей выгнали еще после первого ареста и нигде не принимали. Она перебивалась разными заработками, но была очень верующая и большая молитвенница, просила помощи, и Господь слышал ее молитвы и во всем помогал нам. До самой смерти она ходила в церковный хор Троицкой церкви, у нее был очень красивый голос. Добрые люди оказывали нам помощь. Всем детям мама дала высшее образование, воспитала людьми верующими.
Мама очень мало разговаривала с людьми, голову никогда не поднимала, голоса не повышала, очень боялась, что и ее арестуют, а нас, детей, отправят по детским домам. Несколько раз видела Самого Господа Иисуса Христа и Святителя Николая прямо наяву. Так ее Господь укреплял. Она всегда говорила, что только с помощью Божией и добрых людей наша семья выжила. Мама никогда не роптала на судьбу, на все воля Божия, а папа всегда любил повторять: я священник, и как бы трудно ни было, от Господа никогда не откажусь, лучше пусть меня замучат до смерти, а вас Господь не оставит.
Мама умерла в день расстрела папы, 4 октября 1993 года на 98-м году жизни".
Анастасия Павловна после ареста обращалась много раз в управление концентрационными лагерями в поисках своего мужа, отца Василия, и всегда получала ответ, что он осужден на 10 лет. Прошло 10 лет, а отец Василий домой не вернулся, в 1947 году она снова написала запрос и получила тот же ответ. Больше и ждать не стали, считали его расстрелянным.
Органы НКВД много преследовали детей, а особенно Ольгу, и она была вынуждена обратиться в 1958 году к Генеральному секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущеву с жалобой, и только тогда было им объявлено, что отца расстреляли, пересмотрели его уголовное дело, признали его невиновным и полностью реабилитировали посмертно.
Собранные материалы об отце Василии Носове представлены на рассмотрение Синодальной комиссии по канонизации святых при Московской Патриархии, которая дополнительно запросила архивные доказательства об отношениях батюшки к обновленчеству. Ведь Екатеринбургскую епархию, к которой относилась и Петропавловская церковь, возглавлял архиепископ Григорий (Яцковский), который был организатором в 1925 году раскола, названного его именем "григорианским", и возглавил ВВЦС. Многие церкви отошли под его духовное окормление. Но дочь священника Василия Носова Екатерина Васильевна хорошо запомнила из рассказов своей матери, что отец Василий обновленчество не принял и до конца остался "тихоновцем". Я специально для совместных поисков поехала в Челябинск, где была радушно встречена в день Крещения Господня его дочерью. Мы очень сомневались, найдем ли эти документы, так как знали, что многое утеряно.
И тут Екатерине Васильевне во сне Господь открыл лист бумаги со словами: "В обновленчестве не состоял". Мы это приняли за благословение отца Василия на поиски. Было просмотрено большое количество архивных дел — и вот чудо: в архиве ФСБ в его уголовном деле за 1931 год обнаружили анкету ОГПУ № 448, заполненную дрожащей рукой отца Василия (возможно, после долгих пыток), и в ней такие слова: "В 1923 году органами ОГПУ за непризнание обновленчества отправлен на лесозаготовки, и вскоре во время сна арестован, продержали в тюрьме 6 месяцев, обновленчество так и не принял, оставаясь верен Церкви Христовой".

Людмила Куликова, г. Симбирск (Ульяновск)

На фото: За Христа пострадавший протоиерей Василий Носов; Семья священника Василия Носова, 1930 г.

13.06.2003
Дата: 13 июня 2003
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru