Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

Схимонахиня Мария

Эта статья — вовсе не некролог. Не рассказ об ушедшем замечательном человеке. Должно пройти время, чтобы мы смогли осознать значение подвига схимонахини Марии.


14 января (1 января ст.ст.) на 92 году жизни скончалась блаженная схимонахиня Мария (Матукасова). Тысячи людей, знавших матушку, или только слышавших о ее жизненном подвиге, тяжело скорбят об этой невосполнимой утрате. На рубеже двух тысячелетий Господь забрал в Свои селения эту великую труженицу на ниве Христовой, поднявшуюся на необозримые высоты духа. Особенно больно, что эта утрата произошла в то время, когда новым поколениям христиан так нужны носители великой православной традиции, так нужен пример праведной жизни во Христе…
Мария Ивановна Матукасова родилась в Самаре 14 (1) апреля 1908 года. Училась в железнодорожном техникуме. Работала учительницей. В послевоенные годы взяла на себя подвиг юродства. С начала 60-х годов жила при Вознесенской церкви р.п. Кинель-Черкассы Самарской области. Часто приезжала в Самару (Куйбышев). В 1996 г. окончательно переехала в Самару. 5 января 1998 г. по благословению архиепископа Самарского и Сызранского Сергия в Оптиной пустыни приняла схиму с именем Мария. С этого времени поселилась в Оптиной пустыни. Умерла от инсульта в Вышневолоцком Казанском женском монастыре Тверской епархии.

Когда я пишу эти строки, уже определено место упокоения праведницы. В последние годы жизни она стала всероссийской старицей. Ее имя с любовью и надеждой произносили христиане далеко за пределами нашей области. И хотя до последних дней схимонахиня Мария говорила: «Я — самарская!», это скорее означало ее духовную родину, но никак не масштаб ее деятельности, ее личности. Она молилась за всю Россию. И потому не случайно она похоронена между двумя российскими столицами, в монастыре, где двумя годами ранее нашла последний приют другая великая старица наших дней — блаженная Любушка из-под Санкт-Петербурга. В их судьбах, в их жизненном подвиге много общего. Им, великим подвижницам последних времен, достался тяжелый жребий: в век технотронных «чудес» — молитвой творить подлинные чудеса Божии; в век «торжества разума» — юродством во Христе оберегать чистоту души; во времена зловерия и неверия — держать крепко в своих руках щит Православия, отбивая все удары врагов нашего спасения. Неожиданным для многих был уход блаженной Любушки из ставшей родной Вырицы в вышневолоцкую обитель, где она вскоре скончалась на руках сестер монастыря. Неожиданным был для нас и отъезд схимонахини Марии из прославленной Оптиной пустыни в Дивеево, а потом в Вышний Волочек. «Поедем к Любушке», — прошептала старица иссохшимися губами. Такова была ее воля. Последняя воля, как оказалось. Значит, так нужно, чтобы они, никогда в земной жизни не встречавшиеся, упокоились вместе, до воскресения. Значит, так надо, чтобы обе подвижницы до последнего дня своей земной жизни не имели где главу подклонить, но имели домом — всю Россию…
Я много раз приезжал к Марии Ивановне в Кинель-Черкассы, где в церковной сторожке решались мировые вопросы, разрубались мистические узлы, исцелялись больные, возносилась к Богу великая молитва старицы. Был я у Марии Ивановны в уютном домике возле Воскресенской церкви, что на рабочей окраине Самары. Встречался со старицей в родной Петропавловской церкви. Ездил к ней за советом в Ташлу. Даже в Оптиной пустыни посчастливилось с ней увидеться. И вот у нее, никогда не имевшей постоянного крова, появилась наконец окончательная «прописка». Что же, Бог даст, и туда к ней приеду. В Вышневолоцкий Казанский монастырь, на могилу матушки.

Пожилая прихожанка Галина Ивановна Иванова знает матушку более 30 лет. Она рассказала мне об их необычном знакомстве.
— В 1962 году была я в архиерейском доме у митрополита Мануила (Лемешевского). Он протянул мне белое яичко со словами: «Отдай это яйцо старцу, которого встретишь…» И добавил: «Будет носить одежду, пока не истлеет».
Тогда я ни Марии Ивановны, ни других старцев не знала. И потому очень удивилась словам владыки. А вскоре возле церкви я увидела необычную старушку в лохмотьях. У нее было шесть мешков тяжеленных («грехи ваши ношу», — говорила она). Я подумала: «Мать у меня на работе в ночную смену, могу ее к себе взять ночевать». И не успела я подумать об этом, как женщина мне говорит: «Бери, бери меня к себе». Это была Мария Ивановна. С тех пор блаженная часто у меня останавливалась. Ночевала на полу, на половике, спала головой на пороге. Постели не признавала, одежду она не меняла — носила, пока та не истлевала прямо на ней. Вот тогда мне и вспомнилось то яичко митрополита Мануила, и его слова: «Будет носить одежду, пока не истлеет». Он провидел, что в Самаре, в России появилась великая старица — Мария Ивановна.

Эта статья — вовсе не некролог. Не рассказ об ушедшем замечательном человеке. Должно пройти время, чтобы мы смогли осознать значение подвига схимонахини Марии. Пока же — это переживание личной боли от утраты очень близкого, родного человека. Попытка разделить эту скорбь «на всех» знавших и любивших матушку Марию…

Из дневника. 6 марта 1995 г. Чистый понедельник. Кинель-Черкассы. Мария Ивановна вышла на улицу посидеть на солнышке, помолиться. Я смотрел на нее через окно. Сидит себе обычная бабушка, живенькая такая. Все мы связаны с Небом, кто — ниточкой, кто — веревочкой, кто-то едва заметной хрупкой паутинкой, а эта старушка — стальным канатом. Ее молитва идет на Небо, и сразу ей дается ответ.
Я подошел к ней, когда она взошла на пригорок за воротами храма. Смотрела она вдаль, за овраг. И тут я услышал странное:
— Там похоронишь, как умру.
Я переспросил, растерявшись.
— Я умру и там, там меня похоронишь, — скороговоркой пробормотала она, указывая куда-то вдаль. Казалось, ее слегка раздражила моя «безтолковость». Что же, мол, тут может быть непонятно?
Что это значит? Какое-то предчувствие или, может, видение?
… Проехала на большой скорости машина. Мария Ивановна вздрогнула, словно пришла в себя. Отпрянула к церковным воротам.
— Скажите, вот есть пророчество, что преподобный Серафим перед концом света воскреснет. Как это надо понимать? Буквально или духовно?
— И буквально понимай, и духовно, — ответила старица.
— А скоро это будет?
— Почему же не скоро?


Я не раз писал про Марию Ивановну.
С журналистским интересом несколько лет наблюдал за блаженной, старался записывать свои впечатления. Пытался постичь ее духовный мир, понимая, что мне выпала большая удача — общаться с великой подвижницей, прозорливицей, быть может, последним пророком. Но признаюсь, что в этом не преуспел. Она ушла такой же загадочной, непонятой, странной, какой появилась — лет тридцать, а то и больше, назад на пыльных самарских улочках с мешками вместо вериг и с Иисусовой молитвой в сердце. «Духовный судит о всех, о нем же никто не может судить», — говорит апостол Павел. Нам не дано понять духовный мир старицы, для этого нужно подняться на ту же высоту, что и она. Но, рассказывая о ней, можно хотя бы прикоснуться к тайне «безумства во Христе», к тайне неотмирной любви.
Меня всегда удивляло поразительное одиночество старицы, которая с утра и до вечера была окружена людьми. Она любила всех — «хожалок», больных, несчастных, близких и дальних. Даже про экстрасенсов, то и дело «валивших» ее с ног, говорила: «Я их целую!» — и велела их пускать к ней, быть может, предвидя их раскаяние… Молилась за всех истово. Четки в ее натруженных руках двигались быстро, как пулеметная лента. Хотя и был возле нее круг самых близких людей, сотаинников рядом с ней я не увидел. В свой духовный мир она никого не впускала. Быть может, потому, что нам, «душевным», рано еще переходить на «твердую пищу», рано, да и соблазнительно узнавать приоткрытые ей «тайны Царствия Божия»…
Так случилось, что «Благовест» более пяти лет жил и развивался под молитвенным «щитом» старицы. Началось это в далеком 93-м году, когда мы в первый раз приехали к матушке, сами не ведая, зачем едем, к кому… Потом появилась первая статья о блаженной Марии Ивановне. В Кинель-Черкассы со всей страны потянулись за помощью и утешением больные и страждущие. В ее жизни начинался новый этап — общественного служения. Уходили в прошлое тяжелые мешки, подрезанные валенки, непонятные слова…Люди ждали от старицы не только юродства, но и совета, молитвы. У нас, «благовестовцев», появился молитвенник и мудрый наставник. Участие старицы в жизни редакции было очень большим, хотя и не всегда явным. Многое совершалось по ее прямому благословению, а что-то — по ее молитве… Однажды Мария Ивановна передала в редакцию покаянное письмо неизвестной нам женщины, рабы Божией Любови. Автор письма публично каялась в грехах богоотступничества и цареубийства, которому она способствовала своей прежней безбожной жизнью…Сила покаяния и искренность этого письма потрясали. Мы опубликовали его, впервые затронув тему покаяния в грехе цареубийства. Письмо это дало толчок к осмыслению этой важнейшей темы, пришли другие письма, отклики на покаянный плач незнакомой нам женщины…Сейчас я понимаю, что Мария Ивановна указала нам столбовую тему на будущее. Она предвидела, какая битва разгорится вокруг канонизации Царя-Мученика Николая II.
Некоторые упрекают нас (видимо, начитавшись «ученых» книжек) за симпатии к Григорию Распутину, Другу царской семьи. Отмечу, что, помимо личной убежденности в его праведности, мне как редактору все же требовалось для публикации статей в его защиту решение «суда иной инстанции». Я поехал к матушке, спросил, можно ли публиковать статью, изображающую Распутина в ином, непривычном для многих свете.
— Можно… Публикуй… Очень красивый, — ответила старица.
А вскоре вышли новые, правдивые книги, где уже фактически доказывалась правота слов матушки о Распутине ("очень красивый"), естественно, этих книг никогда не читавшей.
Не раз удерживала меня матушка от ошибок, «смягчала» мой не в меру горячий нрав. Однажды я приехал к ней с какой-то кручиной. Сел напротив нее и… забыл, зачем пожаловал. И вот сижу, глазами хлопаю, а вспомнить никак не могу. Ладно, думаю, спрошу что-нибудь другое, про книгу, например. Смогу ли издать, спрашиваю, такую-то православную книгу?
— Книгу? — переспросила Мария Ивановна и, обращаясь к «хожалке», сказала: «Дай ему вон ту книгу», — и показала на толстую книгу творений святителя Тихона Воронежского. «Хожалка» попробовала объяснить старице, что я-то ведь о другой совсем книге ее спрашиваю. Но она твердила свое: «Дай ему вон ту книгу». Пришлось дать. Я спрашиваю: что мне с ней делать? Читать? — Да, читай. — Вслух читать? — Вслух.
Открываю книгу на середине, наугад. И читаю первые попавшиеся строки: «Плохо обижать человека, но особенно плохо обижать несчастного. Плохо оскорблять человека, но особенно плохо оскорблять больного. Плохо унижать человека, но особенно плохо унижать убогого». И тут меня осенило: да это же… ответ на мой вопрос! Я же за этим и приехал к старице! Приехал спросить, как мне быть с обиженным мной несчастным, больным, убогим человеком… Я с ним поступил так безжалостно, так жестоко…
— Матушка, что же мне теперь делать? — спрашиваю блаженную.
— «Святителю отче (далее она назвала имя обиженного мной человека), моли Бога о нас!»
Дала понять, что поможет только молитва.
Крупные личности, сильные люди, как я заметил, многим и часто снятся. Но Мария Ивановна снилась не просто много. Из снов с ее участием, виденных разными людьми, как близкими, так и едва знакомыми (а то и вовсе незнакомыми, что тоже случалось), можно составить интересную и поучительную книгу. Нередко матушка снилась и мне. Отвечала на конкретные, вполне «дневные» вопросы (когда была далеко и к ней трудно было съездить), «вызывала» к себе, предостерегала от ошибок… После моего причастия Cв. Таин в Храме Воскресения Христова в Иерусалиме пришла во сне улыбающаяся, чтобы разделить со мной радость. Когда учился водить машину — призывала к терпению. Утешала в неудачах. Во время скорбей благословляла во сне…
Но этот сон, увиденный мной в октябре 1997 г., почему-то особенно запомнился. Словно был он как завещание матушки. В тот день вся моя семья в последний раз причастилась из одной св. Чаши с Марией Ивановной на клиросе Петропавловской церкви. Прийдя домой, я уснул и… снова оказался в храме. Там была и матушка. Она сказала мне (и показала жестами), чтобы я… отрезал пуговицы у пиджака. Новый пиджак, жалко, я колеблюсь. А она настаивает: отрезай пуговицы, отрезай… И жене моей советует, чтобы та… сумочку выкинула. Я растерялся. При чем тут сумочка? Да и пуговиц жаль… Но тут появляется знакомый и шепчет мне: «Отрежь, отрежь пуговицы, на них в рай можно войти, если отрежешь…» И тут я понимаю, что «пуговицы» — никакие не пуговицы вовсе, а мои «житейские попечения», которые поскорее следует «отложить». Пиджак без пуговиц — это ведь почти что подрясник. А сумочка? Сумочка современной женщины — это символ мелких, вполне бытовых, привычных и тем особенно опасных грешков. Косметика, всякие ненужные мелочи… Я говорю старице, что хотя сейчас еще не готов все пуговицы отпороть, но понял ее и постараюсь меньше внимания уделять слишком земному, «житейскому»…
А Мария Ивановна, уже наяву, стала нам говорить своей характерной скороговоркой: «Подскажите ради Бога, где железная дорога?» Мы пожимали плечами. О чем это она? А потом она села на поезд и уехала в Оптину пустынь принимать схиму. Свои — уже самые последние — «пуговицы» отрезать.
Прошлой зимой матушка в последний раз, ненадолго, уже как гостья, побывала в Самаре. Я вошел к ней в комнату-келью (где она — там был везде словно бы монастырь). Взял благословение, попросил молитв. «Идет, идет», — привычно ответила старица. Потом стала, как иногда бывало, говорить какие-то безсвязные, непонятные слова. Про «картошечку», «хлебушек», про что-то еще… И вдруг среди этих неясных слов я совершенно ясно услышал: «Книги ваши люблю…» Разве я мог подумать тогда, что эти ее слова окажутся последним напутствием и мне, и редакции?!
Блаженная схимонахиня Мария, моли Бога о нас!


Окончание

Антон Жоголев
21.01.2000
4983
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
3 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru