80 лет назад, 18 января 1943 года, был осуществлен прорыв блокады Ленинграда.
80 лет назад, 18 января 1943 года, был осуществлен прорыв блокады Ленинграда.
![]() Военный летчик Виктор Степанов. |
Военный санаторий. Фойе. Рядом стоит, как положено в санатории, стол с набором шахмат.
- В санатории говорят, что вы хорошо играете в шахматы! - спрашивает моего мужа невысокого роста сухощавый мужчина. Он улыбается, и глаза у него веселые, молодые.
- Когда-то был первый разряд, - скромно отвечает Геннадий.
- Виктор Михайлович, - представляется наш новый знакомый. Он выигрывает у моего мужа первую партию. Очень трудную, долгую, непростую. Уходит этот немолодой мужчина, которому за восемьдесят лет, с победой.
У меня есть сказка про мальчика, который мечтал летать. И вот рядом со мной сидит человек, который полжизни летал. Виктор Михайлович Степанов - военный штурман первого класса, генерал-майор авиации. Родился он 9 июня 1934 года в Ленинграде в семье рабочих. Освоил восемь типов самолетов. Общий налет 3062 часа.
- Когда началась война, мне исполнилось семь лет, - Виктор Михайлович сидел, окруженный детьми - юнармейцами. Быть рядом с человеком-легендой, беседовать с ним было очень почетно. Причем встреча была не парадная, а в уютной обстановке.
- В 1942 году я пошел в школу, в первый класс. Обстановка в мире накануне войны была тревожная. В чем-то похожая на ту, которая сейчас.
- Что такое фашизм? - спросил Виктор Михайлович, и сам же продолжил: - Если кратко: хочешь хорошо жить, забери у соседа.
- Вы помните начало и конец войны? - спросила я.
- Мгновения, - ответил Виктор Михайлович. - Мы выехали на отдых в парк, мама расстелила скатерть на траве. И вдруг мимо нас пробежал мужчина. Мама с папой переглянулись. Затем пробежал второй мужчина. Папа встал и пошел узнавать, что случилось. Вернулся - война. Мама стала быстро всё собирать.
А окончание войны помнится вот таким. Проснулся. Мама плачет. Смотрит в окно, ночь. Спрашиваю, в чем дело, а она показывает на окна дома напротив. А там во всех окнах свет зажигается. «Война закончилась», - сказала мама и заплакала. Война закончилась слезами матери.
В Лавке писателя на Невском проспекте увидел книгу, на обложке - кольцо из колючей проволоки. В ней директивы немцев.
«29 сентября 1941 года. Об уничтожении города Ленинграда»: никого не выпускать, никого из населения не кормить, снести город. И еще один пункт - не принимать капитуляции.
- Как боялись немцы города на Неве! - сказал Геннадий.
- Во Франции удивились парадом в честь снятия блокады Ленинграда: «Чего это ленинградцы расчувствовались?» Как это им объяснить, если они Париж сдали немцам в самом начале войны, почти без сопротивления… А что такое 8 сентября для Ленинграда? - громко сказал Виктор Михайлович.
![]() Генерал Виктор Михайлович Степанов с автором статьи Галиной Лебединой и ее мужем Геннадием. |
Мы все молчали, не потому что не знали ответа - знали, конечно же, знали: 8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда, - а потому что за этим громким восклицанием стояла боль. Это была минута молчания. Так мы чтили память тех событий. Сейчас много пишут о блокаде, пишут правду и неправду; о том, что есть какие-то секреты неизвестные. Но вот мы видим на лице воина, пережившего голод с матерью в блокадном городе… Даже не знаю, как об этом правильно написать. Сейчас я вижу семилетнего мальчика, идущего в тридцатиградусный мороз с мамой за «продуктами» - 125 граммами хлеба, мимо обледеневших трупов. Кладбища были там, где человек упал, покойники лежали во дворах.
- У нашего дома долгое время лежал покойник, его припорошило снегом, и по весне, когда всё растаяло, его убрали.
Набрать воды было уже героизмом. До Невы далеко. Пользовались пожарной трубой, которая была вставлена в колодезь. Труба обледенела, и люди по ней карабкались и, обезсиленные, падали, как с горки.
- Есть нечего, и топить нечем, - говорит Виктор Михайлович, прорезая тишину. - Понаделали буржуек, труба в форточку. Страшно. В квартире, коммуналке, соседи. Они умерли, но не от голода. Соседка работала на хлебозаводе, но умерла от цинги. Вторая соседка умерла от стресса - сильно бомбили. Ослабленная, она не вынесла обстрела.
Сейчас в мире происходят события, которые потрясают своей жестокостью. Но невозможно стереть из истории и из памяти события минувших лет. Мы же люди! Мы должны научиться у ленинградцев стойкости, верности, мужеству. Было всякое, было много такого, о чем не хочется писать. Но помнить мы должны о подвиге!
![]() За плечами генерал-майора Виктора Степанова более трех тысяч часов полетов. |
Американский президент Рузвельт от имени народа Соединенных Штатов Америки прислал грамоту Городу Ленинграду - «как память его храбрым солдатам и его верным мужчинам, женщинам и детям, которые в условиях изоляции от своего народа захватчиками и несмотря на постоянные бомбардировки и безсчетные страдания от холода, голода и болезней успешно отстояли свой любимый город в критический период с 8 сентября 1941 до 18 января 1943 и таким образом показали несокрушимый дух».
- Мама сумела так построить распорядок дня, что мы выжили. Бросала крупинку в кипяток - суп. Мама вечером гладит майку, надену - а утром она вся в гнидах.
5 апреля. Пасха. «Ждите подарочек на праздник» было написано издевательски во вражеских листовках.
Немцы устроили комбинированный удар. Дом прыгал, как мячик. Вот тогда-то и умерла вторая соседка. Мама не разрешала ходить по тротуару, опасно было.
…Из Горного института выносят мальчиков студентов. Они похожи на манекенов. Семилетний мальчик стоит и смотрит. Он этого не забудет никогда. Зачем это помнить? Юнармейцы молчат. Очень трудно что-то говорить сейчас. Но они уже знают, это нужно знать. Это нужно помнить, чтобы оставаться людьми.
Патриарх Сербский Павел говорил: «Мы обязаны и в самой тяжелой ситуации поступать как люди, и нет такого интереса, ни национального, ни личного, который мог бы послужить для нас предлогом вести себя как нелюди».
- В блокадном городе оставались открытыми пять храмов. Вы ходили в храм?
- Мама была верующей. У нас были иконы в доме, одна такая хорошая большая, Богородица на ней. Мы ходили в храм с мамой. В Князь-Владимирский собор на Большом проспекте.
В здании Князь-Владимирского собора поселился Митрополит Алексий (Симанский), будущий Патриарх Алексий I. Над входом в храм, под сводчатым потолком, была устроена для него келия. Он духовно ободрял и утешал прихожан, сам отпевал усопших, делая это очень торжественно, невзирая на лица. Совершал Литургии, бдения. Митрополит Алексий практически не покидал храм. В этом храме служил день и ночь, пока вражеский снаряд не повредил здание собора. Кто знает, может быть, Митрополит Алексий видел маленького Виктора, идущего в храм за руку с мамой. А если видел, значит, и молился за будущего воина, за будущего генерала!
«Война - священное дело для тех, кто предпринимает ее из необходимости, - обращался к верующим Митрополит Ленинградский Алексий. - Берущие оружие в таком случае совершают подвиг… и приемля раны и страдания и полагая жизнь свою за однокровных своих, за Родину, идут вслед мучеников к нетленному и вечному венцу».
Виктор Михайлович смотрит на детей, им в глаза. За ними будущее. Он сейчас говорит не о себе, он сейчас говорит о них. Ему так сейчас тревожно за будущее. Генерал Степанов всю свою жизнь посвятил Родине, он патриот своего Отечества. Честность, порядочность, верность - вот что он ценит в людях. И при этом он любит шутить, с ним так легко и тепло, наверное, потому что мы сидим непринужденно, и он одет по-домашнему, в тренировочный костюм.
Спустя несколько дней мы фотографируемся, на его парадном мундире очень много воинских наград.
- Это еще не все, всем места не хватило, - смеется Виктор Михайлович.
После парадного фото он идет играть с моим мужем в шахматы. Ничья! - Степанов не привык проигрывать. Но умеет дружить.
Это всего лишь малая часть истории жизни русского генерала. Когда ему звонила, чтобы прочитать написанный очерк, узнала, что он приболел. Поскольку генералы не жалуются, Виктор Михайлович сказал, что всё нормально. Прошу вас помолиться о его здравии. О здравии русского генерала, который носит имя Виктор - Победитель.
Галина Лебедина, г. Санкт-Петербург.
Письмо читательницы.
В пятницу пришла в храм на молебен о наших воинах, и на какое-то мгновение стало так радостно на душе: вот оно случилось, нет почти людей на молебне, значит, военная спецоперация идет успешно и скоро завершится, подумала я… А потом так стало стыдно и тревожно, когда батюшка обернулся и посмотрел словно глазами Господа нашего налево… направо… - печальными такими, грустными глазами.
А где ж мужчины? Да и женщины… ряды наших прихожанок опустели, и петь тоже было некому…
А ведь сколько было призвано по частичной мобилизации нефтегорцев! А ведь была трагедия в Макеевке…
И вдруг подумалось: заставить встать на молитву, конечно же, невозможно, упрашивать… - тоже нет смысла. Можно только спросить у себя: а что лично я делаю во время этой специальной операции? Чтобы скорее и с меньшими потерями все цели ее были достигнуты?
Коллега по работе сказала о себе, что она любит Господа, но «верующая в душе»… - что на это скажешь! А ведь можно, значит, любить в душе - и не пойти в гости к маме, не позвонить папе…
Так и многие из нас - не идем в Божий дом, в храм, чтобы попросить здравия нашим солдатам. Верим про себя, и ждем, что всё как-то само собой удачно завершится… Но ведь нужно и наше молитвенное усилие.
Елена Малянова, г. Нефтегорск Самарской области.
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru