Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Блаженная схимонахиня Мария», Антон Жоголев

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Малая церковь

Дачная душа

Из цикла «Простые истории»


Из цикла «Простые истории»

Об авторе. Юлия Захардяева по профессии журналистка, была редактором медицинской газеты. Сейчас Юлия пишет на духовные темы. А многим самарцам она известна как Православный парикмахер.

«Сахарное сердце», «Розовый закат», «Очаровательные глазки» — такие ласковые названия новых сортов огородных культур. На слух — романтическая поэма, а на вкус — редиска.
Это я делюсь с вами впечатлениями от походов в магазин «Садовод». Сейчас как раз пришло время запасаться семенами. Вернее, умные люди семена купили еще осенью, когда они стоили подешевле, а такие рассеянные и неорганизованные типа меня до самого начала посевной будут умиляться на цветные пакетики с будущими огурцами-томатами и мечтать о весне.
                               *   *   *
Не успеем оглянуться, как придет пора ублажать землю.
И тут, к сожалению, произойдет привычное явление: по нашей деревеньке начнет маячить и орать сирена «скорой помощи». Потому что ни один сезон не обходится без жертв. Кто-нибудь из огородников падет смертью храбрых на своем участке.
Отсидевшие зиму в уютных квартирах горожане, истосковавшиеся по волюшке вольной, попав на огород, начинают рьяно трудиться. Я не смеюсь над ними, сама веду себя крайне странно с наступлением весны.
Все мы, красивые и счастливые, в начале весны приветствуем друг друга в автобусе. Дачники — как одна семья, друг друга знаем в лицо и по именам.
А всего через несколько часов станем другими людьми.
Вот, я, к примеру, буду бегать, словно очумевшая, возле костра, отправляя в него засохшие ветви и сорную траву. Неустанно работать граблями, лопатой, мотыгой, на больших скоростях, в течение долгого времени, без единой передышки. Без обеда.
«И это — человек, любящий других поучать, как вести здоровый образ жизни и не вредить своему организму», — потешаюсь сама над собой.
Впадаешь в состояние одержимости, при котором забываешь про отдых, про молитву, про еду: вот еще одну грядку расчищу и отдохну, ан нет, потом вторую, а затем — третью. Игроки в рулетку, наверное, испытывают такой же азарт: остановиться невозможно. Только морщишься от жара костра. Потом скидываешь с себя ставший запыленным, наловивший несметное число колючек свитер. И с удвоенной, нет, с утроенной силой продолжаешь работу.
Вечером из зеркала на меня будет смотреть страшная прокопченная обезьянья морда. Дарвин, наверное, от этого зрелища расплакался бы и прошептал что-то вроде: «Ну я же предупреждал!..»
                                              *   *   * 
Середина дачного сезона. Ольга Константиновна, жена ученого, разменявшая, между прочим, восьмой десяток лет, выходит на улицу вынести снопы сорняка в застиранных трусах и майке, сохранившихся, видимо, еще с комсомольских времен.
Помню, на плакатах тех лет красивые улыбчивые девушки-спортсменки маршировали на парадах в таких же вот «аскетичных» нарядах.
Про себя вообще молчу. Однажды, возвращаясь с прополки, случайно встретила одного коллегу по прежней работе. Так он до сих пор от меня шарахается. Видимо, ему показалось, что я умом тронулась. От знакомых услышала, как он с сожалением заметил: «А ведь была когда-то приличным человеком. Не ожидал такого «преображения».
Может, он, конечно, и прав. Каково видеть косматую барышню, покрытую слоем пыли и земли, на голове которой засохшие листья и паутина. И при этом с довольным выражением лица. Тогда я радовалась, что удачно прибралась под яблонями.
Нам, дачникам, все нипочем. У нас другие приоритеты: не гламурные там стандарты глянцевых журналов, а реальная жизнь.
Вот тетя Клава, к примеру, купила целый грузовик навоза. Вонь в переулке стоит, признаюсь, отвратительная. Но мы же не кисейные барышни какие-нибудь, чтобы брезгливо носы воротить. Радуемся за Клавдию всей дружной улицей: отменный товар приобрела. Запах крепкий — значит, качество высшее. Не зря целую пенсию отдала — не прогадала. Теперь, правда, долго будет жить впроголодь. Ну ничего…
За другой соседкой, статной женщиной Лидией, «карета» с мигалкой приезжала. Лида так вошла в раж в борьбе с сорняком, что не рассчитала силы и серьезно изувечилась. Ее так и увезли с поля брани в чем застали. А позже, когда родня приехала в больницу и ее переодели, медсестры удивлялись: «Надо же, какая достойная женщина, а мы думали — бомжишка».
Здесь стоит отметить, что в нашем поселке свой дресс-код. Приехать из города можно, конечно, расфуфыренной. Но в течение получаса будь добра переодеться. Таков негласный закон. И не сметь по улочкам прогуливаться слишком чистенькой и ухоженной — злые языки сразу повесят соответствующее клеймо... А уж если еще и украшения какие будешь носить — потеряешь всякий авторитет у населения. Эти правила соблюдаются всеми строго. Поэтому я какой уж год старательно берегу старую рубашку с отрезанными рукавами, заляпанную краской. В ней на меня соседям любо-дорого посмотреть: сразу видно — порядочный человек.
Но не только за внешний вид спрос.
Есть еще строгие уважаемые критики, которые заглядывают через забор или открытую калитку. И увидев вдруг чуть запущенный островок сорняка, могут сурово отругать. Надежда Ивановна, к примеру, имеет на это полное право, потому что ее муж умер от инфаркта, в жару пропалывая грядки. А значит, она, уважаемая всем поселком вдова, может пригрозить скрюченным от долгой работы пальцем: «Что ж вы так огород запустили? Нажалуюсь на вас. Межевое дело не подпишу!»
Потом долго будет смотреть вам в глаза, сложив губы сердечком, воплощая в себе образ совести огородника.
Зато после ее епитимии так ловко спорится работа. И через пару часов все готово к конкурсу «Лучший огород поселка».
 
 
                                                          *   *   *
К концу сезона некогда красивые и счастливые люди превращаются в мрачных и изнуренных.
Не забуду эту картину. Заглянула к Любови Петровне в дом.
На кровати лежит уставшая женщина и тяжко вздыхает. Весь пол засыпан крупными помидорами, бока которых начинают портиться. Добрая соседка тетя Клава, которая всем помогает (это с ее легкой руки уродился такой дикий урожай крупных скоропортящихся томатов), ходит по дому с ведром, в которое складывает совсем негодные овощи, чтобы выбросить. И так у них начиналось каждое утро.
— Зачем же вы посадили столько помидоров? — недоумеваю я.
— Ну как зачем? Положено пятьдесят кустов, потом еще пару десятков для подстраховки, вдруг не все приживутся. А продавцы рассады еще подбадривают, дескать, сладкие, как сахар, не наедитесь, берите еще...
— Я тут недавно книжку прочитала о покаянии и о грехах. И интересное замечание старца запомнила. Он, высказываясь о страстях, о том, как их разжигают бесы, обнаружил существование «беса труда». Да-да, удивительное открытие. Мы, конечно, очень уважаем Труд и людей трудолюбивых, им только почет и всяческое уважение, но Труд (именно с большой буквы) должен быть осмысленным, одухотворенным, приносить пользу и самому человеку, и его ближним и дальним. Только тогда это будет труд созидающий и радостный.
А купить побольше рассады про запас вам не иначе как бес труда нашептывал, чтобы закрутить вас этой суетой, от молитвы отвлечь и переключить все мысли не в мир горний, а в мир дольний.
И стали мы вспоминать, при каких условиях были получены те или иные травмы, и кое-что прояснилось. Это было в дни церковных праздников, когда следовало бы стоять в храме на службе, а бесенок наваливал воз работы, которая, кстати, в итоге оказывалась безрезультатной, а то и вредной...
— А вы, дорогая Любовь Петровна, знаю, человек верующий, когда молились последний раз?
— Да что ты, милая, когда молиться летом-то? Вот с огородом разделаюсь, и тогда… Я ведь, как наработаюсь, словно сознание теряю и проваливаюсь в сон. Мне в дачный сезон и помыться некогда. Все лето немытая хожу, аж чешусь от пота. Муж ругается. А что делать? Иначе со всеми делами не управишься.
Как ни сопротивлялась эта милая женщина (объясняя свою занятость то прополками, то заготовками), все же удалось ее убедить посетить в воскресный день храм.
Каким же прекрасным стало ее лицо! Вот идут они степенно с мужем под ручку. Прежде он и стоять с ней рядом стеснялся. Движения, вместо привычных судорожных и нервных, стали плавными и красивыми. И мы радовались всем честным дачным народом этой счастливой паре. И что интересно, время, которое она боялась потерять, возместилось сполна. Урожай не пострадал.
Зато после этого случая прижилась на нашей улице Православная традиция Крестных ходов. Стали мы перед ударным трудом брать в руки иконы и обходить дачные угодья. С молитвенными песнопениями. И вдруг почувствовали себя людьми, а не ишаками, ослицами и обезьянами (как прежде, не стесняясь, сами себя называли).
И дела стали спориться намного лучше. И яблоки стали слаще. Без Божьей благодати мы ведь сиры и убоги.
Вот и сейчас, хотя еще предстоит пережить Великий Пост, уже мечтается о том, как возьмем мы в руки иконы и после Светлой седмицы пойдем по любимым улочкам и будем петь: «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ!»
…Ну а уж потом за лопаты.

Рис. Г. Дудичева

Юлия Захардяева
18.02.2011
775
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
5 комментариев

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru