Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Личность

«Листая старую тетрадь…»

«Рыбки» — так называл Веру и Надежду Соколовых и их духовную сестру Евдокию Ужинскую Митрополит Мануил (Лемешевский).


Митрополит Мануил (Лемешевский) — портрет работы художника П. Савицкого, 1955 г.
…Тоненькая школьная тетрадь в клеточку с единственным словом на зеленоватой обложке: «Рыбки». Так называл Веру и Надежду Соколовых и их духовную сестру Евдокию Ужинскую Митрополит Мануил (Лемешевский). Рыбки — потому что рыбки всегда молчат. А сестрам можно было доверить любую тайну: ни в дружеском разговоре, ни на допросе у следователя они ни за что не сказали бы и словечка, которое помогло бы вызнать потаенное.

Эту тетрадь со своими воспоминаниями о Рыбках вместе с подлинными фотографиями из их семейного альбома передала мне близко знавшая Рыбок жительница Оренбурга Александра Дмитриевна Рябова. Потом дополнила написанное своим рассказом. А на следующий день Господь судил мне побывать на могиле Рыбок. Три одинаковых белых креста тесно прижимаются друг к другу, и покрытый опавшей листвой могильный холмик — один на трех сестер…

«Помоги моим дочерям!..»

Евдокии Ужинской приснился удивительный сон: незнакомая очень красивая женщина попросила помочь ее дочерям, с которыми она вместе работает, — сами они такие безпомощные, неприспособленные к этой жизни. Назвала их по именам… Время было тяжелое, и работавшие вместе остерегались заводить дружеские отношения: приятный сослуживец вполне мог оказаться стукачом… Но Евдокия Алексеевна решилась и подошла к одной из сестер Соколовых, рассказала свой сон. Услышав описание внешности приснившейся женщины и ее благородной манеры говорить, та только и сказала: «Это наша умершая мама!». С тех пор Евдокия стала во всем помогать Вере и Надежде Соколовым. Они и впрямь оказались безпомощными в житейских вопросах — выросли с гувернантками и няньками и теперь нуждались в постоянной опеке кого-то крепко стоящего на ногах.
А Евдокия Алексеевна, учительница по профессии, была именно таким человеком. Ее отец, священник Алексий, воспитывал своих детей так, чтобы они все умели делать и, самое главное, — умели делать добро. Они с матушкой наставляли детей своим примером. К праздникам матушка посылала детей разносить нуждающимся молоко и другие продукты. Перед Пасхой она послала двух своих малых деток отнести продукты больной женщине. Она приняла гостинец с благодарностью и пожаловалась: «Праздник подходит, а у меня полы грязные…». Ребятишки утешили: «А мы вымоем!».
Была весна, по улицам текли ручьи. Дети таскали ледяную воду из ручья и мыли полы. А так как они были маленькие, мыть полы им было трудно, они только размазывали грязь. Ручки покраснели от холодной воды, сами перемазались, а работа не движется. Отец Алексий пришел из церкви со службы, матушка говорит ему, что послала детей проведать больную женщину, а их долго нет. Матушка сходила бы, узнала, что случилось, да сама тоже болела. Пошел отец Алексий. Увидел размазанные полы, продрогших детей — заправил подрясник за пояс и сам навел чистоту, вымыл полы. А потом все трое, счастливые, пошли домой, к заждавшейся матушке.
Отец Алексий учил детей быть мудрыми. Посадит за стол и говорит с ними о том, как жить надо. Привел им такой пример. Один хозяин нанимал работника. Пришли проситься на работу двое. А тут к селу подъезжает обоз с каким-то товаром. Он посылает одного: узнай, что везут. Тот сбегал и сообщает: везут пшеницу. «А сколько мешков, какой вес, сколько просят за зерно?» Тот молчит — ничего не узнал. Не годится в работники, не взяли. А другой работник, когда его послал хозяин, обо всем расспросил: откуда и что везут, сколько весу и по какой цене. Пришел и доложил хозяину. Вот этого сообразительного человека и наняли в работники.
В безбожное лихолетье отца Алексия арестовали, и больше он не вернулся, не отыскалось и следа…

Вера и Надежда

Сестренки Надя и Вера Соколовы.
А сестры Вера Ивановна и Надежда Ивановна Соколовы были из дворян. Мать Анна была родственницей графа Шереметьева, отец был знаменитым профессором, жили в прекрасном особняке в Царском Селе. Дочерям дали блестящее образование. Надежда, окончившая с отличием институт, была представлена Царице. Но все это осталось в безвозвратно далеком прошлом… Отец после революции умер от голода, отдавая свой профессорский паек студентам.
Убийство Кирова послужило поводом к новой волне репрессий. Веру Соколову (на снимке она — гимназистка) как представительницу чуждого дворянского класса посадили в тюрьму. Чего натерпелась она там и сколько пережила за эти три томительных дня оставшаяся на воле ее сестра Надежда — не высказать словами. К счастью, Веру Ивановну освободили, но с предписанием вместе с сестрой в 24 часа покинуть северную столицу. Местом ссылки им назначили затерявшийся в степи Оренбург.

«Так надо!..»

Не раз в эти дни сестры припомнили прощание со своим духовным отцом. Умирая, отец Николай сказал им: «Что с вами в жизни случится — так надо». Очень опечалили их эти слова, ведь батюшка предсказал им лишения и невзгоды… Но — надо так надо.
И вот теперь им предстояло ехать в далекий незнакомый край. Евдокия Алексеевна без раздумий собралась и поехала с ними: без нее им не выжить в чужом городе.
На вокзале Оренбурга было много таких же как они репрессированных, с желтыми паспортами. Ни работы, ни жилья… Сестрам еще посчастливилось: нашли подвальное помещение, уходившее глубоко в землю, с маленькими оконцами.
А Евдокия пошла искать работу. В каком-то предприятии требовался техник, знающий работу на арифмометре. Евдокия Алексеевна недолго думая заявила, что ей эта работа знакома, она справится. Сама же подошла к одной работнице и сказала: «Что-то я немного подзабыла, как считают на арифмометре?» На самом-то деле она не то что не умела работать на арифмометре, но и в руках его не держала. Но посмотрев, что и как делает опытная работница, напрягла все внимание и в точности запомнила все, что требовалось. А поскольку была она удивительно доброжелательной, трудолюбивой и добросовестной, ее полюбили в коллективе и вскоре уже ценили как очень хорошего специалиста.
Так они поселились в Оренбурге. Трудно им было, да и всем нелегко жилось в это время. Но в отличие от многих, сестры не взяли с собой из Ленинграда никаких особых ценностей (все давно отобрали большевики), и продавать или менять на продукты было нечего. Была у них одна ценная картина, которую они рассчитывали продать, но ее украли из их подвала…
И уже в войну, когда миллионы ленинградцев, оказавшиеся в блокаде, умерли от голода, сестры поняли утешительный смысл слов своего духовного отца: «Так надо». Ведь если бы их не выслали из Ленинграда, они не пережили бы блокаду. А здесь у них был даже земельный участок: работали — и выжили.

Владыка Мануил

Намного лучше стало жить, когда в Оренбург приехал Владыка Мануил. Он ведь тоже был родом из Петербурга, и сестры потянулись к Владыке. К этому времени они уже переехали на другую квартиру — это был тоже подвал, но все-таки получше, вниз уходили только пять ступенек. К тому же и место какое: Владыка купил дом на Пугачевской улице, а они жили за забором на следующей улице — «на задах». Владыка сделал в заборе ход, и они через свои дворы ходили друг к другу.
В 1948 году Владыку Мануила арестовали. Рыбки очень тяжело переживали случившееся, Надежду с горя парализовало.
Вся тяжесть и этого горя легла на плечи Евдокии. Она работала, а дома топила печь, готовила, стирала горы пеленок, купала больную, да еще и шила на всю семью. Вера только закупала продукты в магазинах и на базаре, больше она ничего не умела делать. Зато были они с сестрой сильные молитвенницы! Вера часто ходила в храм.

Евдокия Алексеевна вывезла парализованную Надежду на «Лебединое озеро».
Больная прожила четырнадцать лет, и так за ней ухаживала Евдокия, что на теле Надежды не было ни единого пролежня! Друзья сделали коляску, на которой Надежду вывозили во двор на «Лебединое озеро». Это было болото, где купались гуси их квартирных хозяев, живших наверху, над подвалом. Хозяева плохо относились к Рыбкам за то, что они верующие, ходят в церковь, и к ним приходят священники. Но вот хозяин заболел. Тяжко страдая от рака, он однажды пригласил к себе Веру и попросил помочь. Вера ответила, что ему необходимо покаяться и причаститься Святых Христовых Таин. Он, партийный, покаялся, причастился и вскоре умер — примиренный с Богом.
И после освобождения из заточения Владыка Мануил не забывал Рыбок. Он ведь называл их своими молитвенницами — да они и были ими. И приехав по своим делам из Куйбышева к Владыке Леонтию (Митрополит Оренбургский и Бузулукский, умер 24 января 1999 г. — ред.), он вместе с Владыкой Леонтием посетил Рыбок в их подвале. Как только Владыка Мануил вошел в комнату, так и рухнул в ноги сестрам в земном поклоне. Владыка Леонтий тоже сделал им земной поклон. Вера и Евдокия пали ниц в ответном поклоне. Только больная Надежда лежала и плакала.

Последние дни

Много лет Надежда, Вера и Евдокия прожили в Оренбурге. Когда сестер реабилитировали, им предложили вернуться в Ленинград, где предоставляли жилплощадь. У них было большое желание уехать. Но они обратились за советом к Владыке Мануилу, а он не благословил их уезжать из Оренбурга. Здесь они и доживали свои дни.
Первой умерла Надежда — тихо, мирно. Покормили ее, сели кушать сами. Потом подошли к ней — а она уснула вечным сном…
После смерти Надежды Вера и Евдокия сменили квартиру. Предприятие, где работала Евдокия, было ликвидировано, и здание отдали под квартиры бывшим сотрудникам. Евдокии дали светлую квартиру из двух комнат — с печным отоплением, вода во дворе. Евдокию полюбили соседи, она помогала всем, кому нужна была помощь. Вера, боясь своей безпомощности, стала просить Бога, чтобы послал смерть раньше Евдокии. Господь услышал ее молитву.
Перед смертью Вера заболела воспалением легких. Лежала. В тот день она сказала Евдокии: «Хочу спать». — «Спи», — ответила Евдокия и пошла на кухню. Заходит в комнату, а Вера лежит с открытыми глазами. Евдокия опустилась на колени около кровати и говорит: «Верочка, ты же хотела спать. Закрой глазки и спи!» Вера закрыла глазки и перестала дышать. Умерла.
И только после смерти обеих сестер люди узнали о том, что они имели тайный постриг. Надежда была монахиня Серафима, Вера — инокиня Варвара.
Евдокия любила сестер Веру и Надежду больше, чем себя. Она говорила, что ей было легко за ними ухаживать, потому что они были ангелами во плоти. Хотя ухаживая за ними, она подорвала свое здоровье. Особенно тяжело было поднимать с кровати парализованную Надежду. Оттого, что она не двигалась, она располнела.
Осталась Евдокия совсем одна. По-прежнему помогала всему двору и даже за его пределами. Если кто заболеет, она и сварит, и покормит, и дров принесет, печь истопит, засолит овощи на зиму. У нее всегда были люди, и она любила угощать посетителей вкусными обедами, мягкими пирогами.
А перед смертью Евдокию разбил паралич. И теперь три женщины с ее двора стали за ней ухаживать. Придут все сразу, помоют, перестелят и постирают белье, накормят — и так несколько раз в день. Утешали больную: «Евдокия Алексеевна, не тужи: неделю будешь лежать, месяц, год… — сколько надо, столько вот так и будем ухаживать всегда».
Она пролежала неделю и умерла. Умирала в полном сознании, но не разговаривала. Дали ей в руки иконочку Серафима Саровского, она прижала икону к груди и умерла.
Схоронили всех троих в одной могиле, под одним холмиком. Надежда и Вера рядом, а гроб Евдокии поставили на их гробы.

Рыбки умели молчать

Обо всем написанном выше я прочитала в зеленой тетрадке. А по телефону Александра Дмитриевна добавила:
— Сестры были великие молитвенницы! Бывало, приду к ним, Надежда, парализованная, лежит на кровати. Вера, вернувшаяся из храма, с любовью спрашивает ее:
— Как ты, не скучала без меня?
— Нет, я ходила в Кузьмино.

Рыбки — Надежда Ивановна (монахиня Серафима) и Вера Ивановна (инокиня Варвара) Соколовы, Евдокия Алексеевна Ужинская.
Кто не знает, не мог бы понять, о чем говорит лежачая больная: уж не заговаривается ли. А это на их тайном языке означало — молилась. В Кузьмино, близ Ленинграда, стояла церковь, где служил их духовный отец и куда они ходили молиться. И вот теперь было достаточно упомянуть это сельцо, чтобы не выказывать свои молитвенные труды перед другими.
Как-то у меня на работе были большие неприятности, я просто не знала, что делать. И времени не было самой пойти к Рыбкам, попросить их молитв. Передала с одной знакомой: скажи, мол, Вере Ивановне и Надежде Ивановне, что Александра очень просит их сходить в Кузьмино. Та ничего не поняла, но все передала дословно. А сестры ответили: «Передайте Александре Дмитриевне, мы обязательно сходим в Кузьмино!» И вскоре все неприятности развеялись, словно бы сами собой.
А сколько самим Рыбкам пришлось пережить… Их ведь, когда Владыку Мануила арестовали, вызывали в «серый дом», на допросы. Но как ни пытались следователи добиться от них нужного «признания», ничего не вышло. Сестры не пошли на сговор со следствием, хоть и знали, что им самим это молчание может очень дорого обойтись. Господь уберег, они остались на свободе. А следователям не удалось добавить в сфабрикованное ими «дело» Владыки Мануила новые обличающие его «антисоветскую деятельность» показания от близко знавших Архиерея людей.
Рыбки умели молчать.

Ольга Ларькина

08.12.2008
Дата: 8 декабря 2008
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
19
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru