Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Архипастырь

«Средства массовой информации сегодня становятся тем полем, где разворачивается битва за умы и сердца людей… »

Выступление Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на встрече с Православными журналистами в рамках фестиваля «Вера и слово» в Храме Христа Спасителя в Москве 12 октября с.г.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл на встрече с Православными журналистами.

Выступление Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на встрече с Православными журналистами в рамках фестиваля «Вера и слово» в Храме Христа Спасителя в Москве 12 октября с.г.

Задача Православных СМИ 


Если сформулировать главную задачу Православных СМИ и — еще шире — Православной Церкви перед лицом общества современного, секулярного, питающегося идеалами массовой культуры, стереотипами, которые не соответствуют нравственной природе и традиции народа. Так вот, перед лицом всех этих вызовов задача Церкви заключается в том, чтобы подчеркивать, что есть главное в жизни человека. А как Церковь это может делать? Конечно, через проповедь. Но мы знаем, что постоянными прихожанами является небольшой процент. А люди, которые даже не отождествляют себя с Православной Церковью? Как к ним обратиться? А как обратиться к сомневающимся? А как обратиться к душам мятущимся, тем, кто находится в интеллектуальном и духовном поиске? Нет иной возможности, кроме как использовать средства массовой информации. Кто-то может сказать о миссионерском значении СМИ, и это будет правильно. Но мне кажется, что здесь слово «миссия» сужает масштаб задачи. Конечно, все, что делает Церковь, в конце концов является миссией, обращенной к спасению людей. Но задача, которая стоит перед средствами массовой информации, имеющими связь с Православной Церковью, намного превышает те задачи, которые ставят перед собой миссионеры, просто выходящие в миссионерское поле и начинающие свою работу.
Вообще, если посмотрим на историю проповеди Слова Божия, на историю Апостольского служения, то ведь легко убедиться в том, что проповедники, миссионеры приходили в те страны, к тем народам, которые еще не знали Христа. Собственно, наша письменная культура началась с этой Христианской проповеди. Затем создавались монастыри, очаги культуры.
С каким пиететом якутская национальная интеллигенция относится к Православной миссии XIX века, как бережно сохраняется память Святителя Иннокентия (Вениаминова) и ближайших его соратников. И я понял причину этого отношения, когда ознакомился со стендами местного музея. Мне показали книги, которые сразу сделали понятным, почему настолько высок авторитет русской миссии в Якутии. Оказывается, русские священники создали грамматику якутского языка, азбуку. Оказывается, русские священники создали современный литературный якутский язык. Это огромное культурное действо. И ведь это сосуществовало с молитвой, с проповедью, с Богослужением, с делами милосердия.
… Некоторых просто в шок повергает первое же знакомство с интернетом. Возникающие в Церкви и в обществе какие-то апокалиптические ожидания, страхи, они во многом провоцируются этой языческой, идолопоклоннической и безбожной средой, формируемой, в первую очередь, масс-медиа. Полистав страницы интернета, людям становится жутко. Им кажется, что наступает конец света. Как всей этой массе можно противостоять? Отдельными приходскими листочками? Небольшим количеством церковных сайтов в интернете, рассчитанных на малую часть читателей, пользователей? И человек, критически осмысливший эту реальность, впадает в уныние. Я бы хотел сказать вот о чем. Для того чтобы не впадать в уныние, нужно себе представить, с чем столкнулись Святые Апостолы. Можете представить себе мощный языческий, а лучше сказать, безбожный мир Рима? Потому что в богов верил народ по привычке, по традиции некоторые философы-интеллектуалы. А все ведь остальные насмехались и анекдоты рассказывали про своих богов. Это был языческий безбожный мир. И не было никакой альтернативы. Сейчас хоть какое-то небольшое количество Православных сайтов в интернете есть. А тогда — никакой альтернативы. И Апостол Павел приходит в этот безбожный римский мир. И начинает говорить в Ареопаге — на языке философов, с простыми людьми — на их языке. Он обращает к ним слово о Христе, которое для одних соблазн, для других — безумие. У него что, было больше шансов, чем у нас? У него что, было больше возможностей? Нас сегодня, слава Богу, никто камнями не побивает и палками не бьет, из городов не изгоняет. А ведь в то время этот колоссальный интеллектуальный риск соприкосновения с языческой средой сопровождался еще и гонениями.

… То, во что люди верят, каких ценностей придерживаются, как поступают, очень сильно зависит в современном мире в том числе и от того, что говорят средства массовой информации. В каком-то смысле СМИ сегодня становятся тем полем, где разворачивается битва за умы и сердца наших современников. И вот эту битву мы не имеем права проигрывать. А чтобы не было робости, чтобы коленки не дрожали, будем вспоминать Апостола Павла. Который выиграл эту битву, не идя ни на какие компромиссы с совестью, со своим учением. Но находя правильный язык в общении с теми, кто его слушал.
Перед Православными СМИ, перед Православными журналистами, которые сотрудничают со светскими изданиями, со светскими СМИ, стоит огромная задача по рехристианизации нашей культуры. Это не всегда означает прямую проповедь, но это всегда означает взгляд на мир с позиции христианских ценностей. И это всегда означает стремление к тому, чтобы послание, которое журналист обращает к слушателям, зрителям, читателям, было высокопрофессиональным, но чтобы это был не рафинированный профессионализм, не только отточенные формы, чтобы в каждом слове чувствовалось присутствие самого автора, исполненного веры и надежды на возможность преобразовать этот мир. И вот только тогда Православные СМИ будут выдерживать конкуренцию со светскими. Для того чтобы выдержать конкуренцию, нельзя повторять ошибки светских СМИ. Не нужно превращать себя в агентство по оказанию платных услуг, где принципы отступают на задний план, а на переднем плане — получение денег. Поражаешься иногда, когда один и тот же автор в течение обозримого, короткого промежутка времени начинает писать вещи диаметрально противоположные… Я думаю, что чистота намерений, сила слова, глубокая личная вера и переживание присутствия Христа в человеческой истории, они и должны сделать наши СМИ, используя современную терминологию, конкурентоспособными.
Нужно идти по двум путям — с одной стороны, постоянно думать о том, чтобы Церковь, СМИ представляли люди, способные духовно и интеллектуально это делать. Вот почему нужно для журналистов, для руководителей средств массовой информации церковных постоянно жить Церковью. Нельзя приходить время от времени на службу с фотоаппаратом. Нельзя быть инородным телом во время Богослужения. Вы должны быть частью молящейся общины. Вы должны лично пережить все то, что происходит в момент Евхаристии. Вот тогда будет легко отличить правое от левого, доброе от злого. Тогда будет легко различать духов. В том числе и среди тех, кто пишет якобы от Церкви и говорит якобы с позиции защитника церковных интересов.
Я радуюсь нашей встрече. И пусть Господь всех нас укрепит в этом великом стоянии за Божью правду в условиях такой непростой современной жизни.

«Для меня огромное значение имеет совместная молитва!… »


— Ваше Святейшество, Вы часто посещаете епархии Русской Православной Церкви и в том числе самые далекие епархии. Расскажите, насколько после Ваших визитов меняется Ваше видение епархиальной жизни и какими видятся основные ее проблемы.
— Когда меня спрашивают: какова цель Вашего визита, — я отвечаю, что я хочу с людьми вместе помолиться. Это вызывает нередко даже физиогномически такую кислую реакцию. Что Патриарх, конечно, что-то скрывает, что он говорит одно, а думает другое, что он приехал сюда с какими-то политическими целями. Или с какими-то административными решениями, о которых никто не знает. На самом же деле для меня огромное значение имеет совместная молитва с людьми. И когда это происходит при очень большом стечении народа, то чувствуешь то, что никогда не смог бы почувствовать у себя в кабинете. И это самый яркий опыт в моей Патриаршей жизни.
Открывается то, чего не знал и даже представить себе, может быть, не мог.

«Церковь объединилась — и это главное… »


— Мой вопрос касается воссоединения Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви Зарубежом. Хотелось бы знать, какие шаги Ваше Святейшество считает необходимыми для дальнейшего объединения.
— Главное, что совершилось — это то, что Церковь объединилась и мы молимся вместе, вместе причащаемся. Опять же, когда говоришь это светской аудитории, люди недовольны ответом. Они хотели бы видеть немедленное решение административных вопросов, хозяйственных, организационных. А вот в Церкви принято все-таки упование возлагать на волю Божию. И мы ведь сейчас не делаем ничего такого, что бы очень сильно стимулировало процесс интеграции. И нужно ли это делать, когда долгие десятилетия люди жили самостоятельно, отдельно? Всякая попытка, желание интегрировать приходы, епархии может вызывать у людей обратную реакцию. И вроде бы ничего не происходит. Нет, происходит очень много. Я вспоминаю перенесение в Курск Курской-Коренной иконы Божией Матери. Колоссальной силы духовный опыт для всех. Для нас, и для людей, живущих в зарубежье. Увидеть триста и даже больше тысяч людей, собранных в Курске, которые коленопреклоненно встречают чудотворный образ. Даже каменное сердце не выдержит. Я думаю, что вот это перенесение иконы имело огромное значение для преодоления каких-то рудиментов отчуждения, которые еще существовали. Потому что мы все себя сегодня чувствуем одной Церковью. А из этого проистекают соответствующие действия. Так что никаких реформ и революций на пути дальнейшего укрепления единства не предвидится.

«Реальная Россия»


Я просил, чтобы мне подготовили статистику. Я всю ее зачитывать не буду, а просто маленькая такая цитата: Институт общественного проектирования создал пакет документов, который называется «Реальная Россия». Там дается очень интересная характеристика: детей в Православных семьях, имеющих высшее образование, на 5% больше, чем во всех остальных. Это не статистические наблюдения Церкви, это статистические наблюдения внешних исследователей. Я узнал это совсем недавно.
В советское время в Александро-Невском соборе Лавры в Петербурге на праздники собиралась толпа до двенадцати тысяч человек. Собор был битком забит, и люди стояли снаружи. Я тогда иподьяконствовал у Митрополита Никодима и стоял с елеем во время помазания. И считал молодых людей. Вот на эти 12 тысяч — было всего 4-5 молодых людей, которые стояли в народе. Из них — большинство девушки. Когда сейчас совершаешь службу, особенно в дни праздников, поражаешься, что перед тобой не пожилые люди, не молодые люди, не среднего возраста, а перед тобой народ. Точно в тех же пропорциях, в каких люди ходят по улицам. Просто наш народ. Много молодых родителей, с детьми. Это для меня сильнее любой статистики.
В будние дни видишь больше пожилых людей, пенсионеров, которым не нужно спешить на работу. В воскресные дни уже гораздо больше людей среднего возраста, молодежи. Другими словами, Церковь омолаживается. Есть такие еще статистические прогнозы, что в течение 20 лет в нашей стране, если так будет развиваться дело, как сейчас, у нас должно быть 40 миллионов постоянных прихожан, воцерковленных людей. Дай Бог! Не будем так уж ориентироваться на какие-то цифры, просто будем делать свое дело.

О проповеди на рок-концертах


Наверное, тем, которые считают, что не нужно там проповедовать, им и не надо туда идти. У них нет, видимо, желания проповедовать в этой среде. У Церкви в этом случае нет никаких приказов: мол, пожалуйста, все с завтрашнего дня идите на рок-концерты. Кто-то может сказать: а у нас, в Карякии, не бывает рок-концертов. Так вы найдите этот рок-концерт где-то там и выступите на нем. Такого никогда не будет. Как мы никогда не скажем священнику, который нашел нужные слова для огромного количества молодежи, посещающей эти рок-концерты, когда мы видим обращение людей ко Христу, мы никогда не скажем: ты не ходи туда. Единственное, что хочется сказать в этой связи: миссия по своей природе сопряжена с риском. Потому что она предполагает некую инкультурацию, вхождение в другую культуру. Ведь те же самые риски были у Кирилла и Мефодия, у князя Владимира, у Апостола Павла, у всех огромные риски, связанные с соприкосновением с другой культурной средой. Чтобы другая культурная среда могла вас понять, вы должны стать для нее понятным. Здесь тончайшая грань. Те, кто видит эту грань и не переходит границ, те осуществляют деятельность безупречно. Тот, кто грани не видит и от проповеди в той или иной среде переходит к апологии той или иной среды, к пропаганде той или иной среды, себя непременно отождествляет с той или иной средой, тот эту грань переступает. Миссия на рок-концерте означает для священника признание этой культуры важной лично для него. Мне приходилось два раза в жизни выступать на рок-концертах, и я понял, что ни о какой проповеди там и речи быть не может, потому что разогретая публика никакой логики повествования не уловит. Улавливается только логика ритма и шума. Значит, любое логическое повествование там контрпродуктивно. Значит, в такой среде вы можете говорить только лозунгами, говорить одну-две минуты. Этот лозунг должен лечь на сознание людей, обратить их мысли к Богу. Если это происходит — слава Богу. Если этого не происходит, то священнику надо тогда отказаться от участия в этом. Вот почему я считаю, что такого рода миссионерские эксперименты не могут жестко предлагаться всей Церкви. В виде, допустим, синодальных постановлений. Хотя меня кое-кто в свое время к этому подталкивал: одобрить, благословить. Не будем одобрять и не будем благословлять, но и не будем мешать тем, кто находит возможность будить в людях религиозность, поддерживать то, что уже затухло где-то там на глубине сердца. Через умное, правильное слово, обращенное в том числе в контексте такого рода выступлений.
В Церкви важно единство в главном. И надо давать возможность во второстепенном быть свободными. Но во всем пребывать в любви! Тогда мы непременно научимся преодолевать те проблемы и те дилеммы бытия, которые нас волнуют.

О новом приходском уставе


Принятием устава завершился долгий сложный процесс приведения реальной приходской жизни к тем каноническим нормам, которые проистекают из канонической традиции Русской Православной Церкви. Эти канонические нормы были разрушены в 1929 году. Тогда был принят закон, запрещающий священникам принимать какое-либо участие в церковной жизни — административной, финансовой, хозяйственной. Священник был оставлен на уровне наемника, с которым приходской совет должен был заключать трудовой договор. В послевоенные годы, когда относительно, но все-таки нормализовалась церковная жизнь в Советском Союзе, когда стали формироваться епархии, приходы, духовные школы, на этот закон закрывали глаза. Его не отменяли, но и не требовали его строгого исполнения. И так все это просуществовало до 1961 года. В 1961 году Никита Сергеевич Хрущев и возглавляемое им правительство предприняли решительные меры по окончательному разгрому Православной Церкви. Все это проистекало из горячего желания к 1980 году построить научно-техническую базу коммунизма. С тем, чтобы тогдашнее поколение советских людей жило при коммунизме. Я хорошо помню эти лозунги, которые висели у нас в классе. «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Мы сейчас улыбаемся, а тогда было не до улыбки, потому что главная задача на идеологическом фронте сводилась к тому, чтобы уничтожить Церковь. И делали это так, что и мир не протестовал, потому что эти резкие движения тогдашней власти в мире воспринимались как демократизация, как «хрущевская оттепель».
И вот тогда была разработана хитроумная система разрушения Церкви изнутри. Надо было разрушить приходы, надо было их закрыть. А что для этого сделать? А для этого нужно отстранить священника от руководства приходами. Нужно ввести в приходское руководство светских людей по рекомендации местных властей. Чтобы приход подчинялся не настоятелю и не Архиерею, а местным властям. В конце концов, тем органам власти, которые контролировали религиозную жизнь, которым была поставлена задача ликвидации Церкви. И вот тогда вспомнили о законе 29-го года. И в 1961 году принудили Церковь внести такие изменения в свой внутренний устав, которые бы соответствовали законодательству.

После чего и началось массовое закрытие приходов. Потому что во главе приходов встали светские люди, различного рода отставники, а иногда и действующие, и активные «товарищи». И перед ними были поставлены задачи ликвидировать храмы. 

Я был свидетелем всего этого, на эти годы попадало мое сознательное возрастание в вере, в желании стать священником. Я помню, какие страдания эти гонения приносили людям. Когда закрывались десятки храмов. Но при этом власть говорила, что никаких административных мер здесь нет. Верующие сами приняли решение. Приходской совет принял решение после смерти пожилого священника не заключать договор с новым. Это их право. И разрушение Церкви осуществлялось, как мы говорим, в тогдашнем правовом поле. Тяжело пережила Церковь это потрясение. И поэтому, когда изменились времена, то возник вопрос о новом приходском уставе. Но сразу выйти на канонический уровень, когда каноническую ответственность за приход несет Правящий Архиерей через настоятеля, было невозможно. Потому что резкие повороты всегда сложны, а в то время еще отношения Церкви и государства не были такими, чтобы этот поворот можно было сделать. И вот окончательно все точки над i мы поставили только в этом году, по милости Божией. Поэтому те, кто выступает иногда против нового устава, не знают, о чем говорят, не знают, что тем самым они воздают дань тем самым гонителям, которые, используя тогдашнюю схему, разрушали Церковь. А с другой стороны, мы должны понимать, что вне зависимости от того, какая система политическая существует в государстве, Церковь основывает свою деятельность не на господствующих в обществе политических моделях, а на своем собственном каноническом предании, которое идет от Святых Апостолов. А всякая попытка это предание откорректировать, подогнать его под современные существующие политкорректные модели всегда оборачивается бедой для Церкви. Я благодарю Бога, что сейчас есть ясное понимание и среди духовенства, и среди народа Божьего, что Церковь должна жить по своим собственным законам. Устав приходской 2010 года и является документом, который помогает приходам по таким законам жить.

12 октября 2010 года, Москва, Храм Христа Спасителя.

22.10.2010
1021
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru