Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Святыни

​Октябрь в Дивеево

Записки паломницы.

Записки паломницы.

Об авторе. Юлия Попова окончила Самарский государственный педагогический (теперь — социально-педагогический) университет. Работала в СМИ, пробовала себя библиотекарем, продавцом книг и предпринимателем. Сейчас работает в ОБО «Алексиевское братство». Публикуется в Православной газете «Благовест» и журнале «Лампада». Воспитывает сына Алексея. Живет в Самаре.

Начну с удивительного происшествия, случившегося сегодня утром. Вернулись мы из Дивеева вчера поздно вечером. Автобус высадил нас довольно далеко от остановки. Мой 9-летний сын Алексей сказал, что это «высадка в Нормандии». Мы оказались посреди дороги. Время — почти десять часов вечера. Кругом были слякоть и грязь. Наша немаленькая сумка была забита святой водой, ноша была своя, но все же тянула. Почти без всякой надежды мы подняли руки, и — о чудо! — остановилось такси. Отдав почти последние деньги, мы прибыли домой. Как радовалась кошка, не передать словами. Она прижалась ко мне и категорически не хотела отлипать минут двадцать. Так, с прилипшей кошкой на мне, и распаковывала сумки. Затем мы помолились и тут же мирно заснули.

А утром…

Я проводила сына в школу, до лифта, и села писать о поездке. Потом отчего-то решила не торопиться и дописать потом, оделась и пошла делать бытовые дела. Продвигаясь по двору и говоря при этом по телефону, я вдруг увидела немного странного человека. Он шел мне навстречу с несколько блаженным выражением немолодого лица и в куртке нараспашку. Поравнявшись со мной, он снял с головы кепку и сказал: «Поклон вам из Дивеевского монастыря!» Да. Я бы сама не поверила, если бы это не случилось со мной в первое утро после возвращения из Дивеева. Я только и могла сказать: «Откуда вы знаете?» Он ответил: «Я родился около Покровского собора в Самаре и объездил все монастыри. Дивеево — мой любимый». Я сказала, что мы вчера только оттуда вернулись. Он расцвел и еще раз поклонился. Я спросила его имя. Он в ответ — мое. Я назвалась. Он опять поклонился и сказал, что его зовут Илья. «Илия», — произнесла я. Мы — правильно! — поклонились друг другу и разошлись. Я жалею, что не остановилась и не поговорила с ним. Я расценила эту встречу как Божий знак. Как бы вдогонку, у подъезда нашей мамы и бабушки, к которой мне нужно было зайти, промелькнула женщина, причем влетела она в подъезд впереди меня со словами «…хоть ставь здесь церковь и Богу молись».

Вот так встретила нас Самара. У сына в школе, слава Богу, благие изменения, что, несомненно, можно расценить как дары Преподобного Серафима.

С поездками в Дивеево (а их пока было всего три) у нас получается так — думается, что лучше поездки случившейся быть уже не может. Однако всякая следующая поездка превосходит по внутренним, эмоциональным и духовным переживаниям предыдущую. И слава Богу, что так.

Надо сказать, что в холодное время мы с Алексеем были в Дивеево первый раз. Когда я сказала, что надо приехать еще и зимой, сын ответил: «Мама, ведь и сейчас — совершенная зима». И это было так. На лужах был лед. И какое-то время все Дивеево было усыпано снегом. Утром в воскресенье, когда мы в половине пятого по местному времени вышли из нашего домика в монастырь, стоял устойчивый минус. Удивительно — мне было тепло.

Вот попробуйте в родном городе облиться с утра ледяной водой и отправиться на мороз, даже не вытершись. Думается, скорее всего, вы заболеете. В паломнических поездках все совершенно не так — рано утром прибыв в Цыгановку, на источник Батюшки Серафима (наш автобус был первым), я, конечно же, окунулась. Настаивать на омовении ребенка не стала. Он радостно умылся и даже налил себе немного за шиворот. Вода… Вода в источнике (источник, правда, больше похож на самое настоящее озеро) такая прозрачная и чистая, что когда я зашла в купальню, то мне показалось… что воды там нет. Было отчетливо в утреннем полумраке видно дно с мелкими камушками. Я была уверена — воды почему-то нет. Я вновь открыла дверь купальни и вопросила, довольно глупо, у стоящих попутчиц: «А куда окунаться?» Мне сказали, что вода есть, просто — она такая. Такая! Я трижды с головой погрузилась в нее. И радость заполнила и без того счастливое мое нутро. Радость рвалась из меня, и даже зубовная дрожь, так как холодно все же было, даже зубовная дрожь была радостной. Потом я еще окунулась, не успев толком высохнуть, в воды источника «Умиление», в один из Трех Источников. И — у меня не случилось даже насморка.

…А если бы похожая ситуация была в Самаре — я бы, наверное, непременно заболела. Дивеевская земля — совсем другое дело. Впрочем, в прошлом году, омывшись в источнике преподобного Саввы Сторожевского в Троице-Сергиевой Лавре на Казанскую, 4 ноября, я тоже не простудилась. «По вере вашей да будет вам», сказано неспроста. Только если ты веришь в благодатное действие святых вод источников, только тогда тебя минует простуда и купание пойдет во здравие. В противном случае все произойдет так же, как после утреннего ледяного душа в собственной ванной и выхода на мороз. Одна моя знакомая, еще не имеющая, по-видимому, крепкой веры, после омовения в Ташлинском святом источнике в холодном октябре тяжело заболела. И всем приводила в пример свой случай, говоря, что никогда не стоит этого делать — окунаться в источники в холодное время. «По вере вашей…»

Так вот, омывшись в озере Преподобного Серафима и глотнув свежего, благодатного дивеевского воздуха, мы, окрыленные, сели в автобус и отправились непосредственно в святое село. На Три Источника. Там народа тоже было еще мало. И вскоре начал падать снег. Совершенно рождественский, крупными белыми хлопьями. Он ложился на зеленые еще деревья, траву, цветы, красивейшую дивеевскую декоративную капусту, подстриженные разноцветные кустарники, ложился и даже не думал таять. Это было удивительно. В ведрах со святой водой был сверху лед. И когда я вышла из купальни источника в честь иконы Пресвятой Богородицы «Умиление», счастливый и мокрый Алексей начал звать меня вместе погрызть «святой лед». Я, конечно же, чуточку погрызла. Вкус — удивительный. Совершенно детский вкус счастья. Потом мы отправились исполнять поручение нашего духовного отца, архимандрита Владимира (Наумова). Он просил нас передать поклон рабе Божией Галине, живущей как раз напротив Трех Источников. Галина была дома. Она нас узнала — оказывается, мы встречались в Высоком, у батюшки — и очень обрадовалась. Мы замечательно попили у нее иван-чая с домашними пирожками, побеседовали и под все еще продолжающимся снегом побежали в автобус. В общем, теперь у нас в Дивеево есть духовная сестра. Спаси Господь нашего дорогого батюшку.

Мы просили Господа, чтобы этот день был длинный. Ведь он у нас в этот раз был в Дивеево всего один. И так хотелось, чтобы длился он как можно дольше. Помните роман Чингиза Айтматова с названием «И дольше века длится день»? Тогда была еще настоящая литература, в далекие времена моего детства. И конечно, «у Господа тысяча лет как один день». Наверняка и вам приходилось это испытывать на себе, когда время сжимается в спираль и ты за те же минуты-часы проживаешь много больше, чем обычно мог бы пережить при иных обстоятельствах. Так вот, в Дивеево время явно идет по-другому.

Нам Господь, Пресвятая Богородица и Преподобный Серафим Саровский подарили столько радости в этот день, что моя душа на следующее утро, молясь на Литургии, пребывала в состоянии такого счастья, что, казалось, еще немного, и она взлетит под купол Преображенского собора, непременно встретив там десятки и сотни других душ, так же парящих от счастья.

И мы причастились Святых Таин. И пошли по Канавке. Было еще холоднее, чем накануне. Но мы шли все восемьсот метров без перчаток, держа четки и перебирая почти даже и не замерзшими пальцами — Алеша деревянные бусины четок схиархимандрита Николая (в миру его звали отец Геннадий Феоктистов), подаренные нам на молитвенную память его матушкой Ниной, а я плетеные четки, «сотку», что мне благословил носить мой духовный отец. В этом морозном воздухе, в тумане, из которого постепенно проступали контуры Троицкого и Преображенского соборов, в птицах, деликатно не нарушающих здесь, в Дивеево, молитвенный покой идущих по Канавке, в людях, тенями проскальзывающих мимо, в колокольном звоне, в бое часов, отсчитывающих свое, особенное, дивеевское время — во всем, что нас окружало, чувствовалась близость Ее, Пресвятой Девы, Игумении Дивеевской, так что хотелось безконечно длить этот путь. Хотя — пальцы уже не слушались, и приходилось иногда перебирать четки двумя руками. Алексей, закончив читать сто пятьдесят раз и дав мне это взглядом понять, отказался надеть перчатки, продолжал молиться. Мой юный подвижник (буквально, он двигался все это время, перемещаясь в пространстве), слава Богу, тоже не простыл. Да иначе и быть не могло.

Особо хочется сказать о том, как в Дивеево почитаются Царственные Страстотерпцы. Памятник им действительно прекрасен. И многое в Дивеевском монастыре пронизано памятью о Царской Семье. И лиственница Цесаревича Алексия, посаженная на день его рождения, и бережное отношение ко всему, что связано с памятью о святом русском Царе, — невозможно не заметить эту трепетную любовь дивеевских сестер и всех, кто трудится в монастыре, к Царственным Страстотерпцам. И молитва им так же не сходила с наших уст, как и молитва к Преподобному Серафиму.

Мы были у мощей Батюшки Серафима. Руководитель нашей группы Ольга Балахонцева сказала, что мы первая группа на ее памяти — а возила она уже много, — которая попала к мощам безо всякой очереди. И к чудотворному образу «Умиление» — тоже. Поклонившись мощам Преподобного, я тут же встала в уже образовавшуюся небольшую очередь опять. Чтобы еще раз ощутить это абсолютно живое соприкосновение с тем, которого так почитают на всей нашей земле.

Здесь, в Дивеево, мы словно возвращаемся к самим себе настоящим, какими мы все и задумывались нашим Господом и Творцом. В таких местах — а их не так уж и много на земле — с тебя будто спадает мирская шелуха, ты очищаешься, преображаешься внутренне (и даже внешне) и, войдя в глубину своего сердца, начинаешь вдруг чувствовать там, в сердце своем — Его. Помните священномученика Игнатия Богоносца? В его сердце, найденном после того, как самого Святителя растерзали дикие звери на арене цирка, было действительно золотыми буквами написано Имя Божие. Так вот, это святое Имя есть в сердце каждого из нас. Но мы можем прожить всю свою жизнь, никогда не узнав об этом. Буквы, написанные Божественной рукой при нашем рождении и крещении, могут так и не проявиться. Мы сами тому виной. Мы не даем Господу войти и открыть нам эти письмена. Трудно представить, но это так! И те, кто наполняет по вечерам шумные рестораны с синтетической заморской едой — у них в сердцах тоже Имя Божие. Только они не подозревают об этом. У продавцов и офисных клерков, работников бензозаправки и водителей-дальнобойщиков — у всех нас в сердце Господь. И надо хоть иногда выбираться в такие места, как Дивеево, чтобы почувствовать это. Знаете… А ведь каждый Православный храм, совершенно каждый — это тоже вход в свое истинное сердце, это начало пути к Нему.

Мы забрели к одному отдаленному киоску с монастырской продукцией. Он стоял на отшибе, покупателей было немного. Мы не стремились много напокупать. Да и финансовой возможности просто не было. Но очень хотелось привезти дивеевских конфет нашему духовному отцу. И они оказались только в этом киосочке. Покупая конфеты, я случайно уронила пластмассовый короб с монастырскими коврижками. Несколько коврижек упали на асфальт. Сестра, несущая послушание продавца в киоске, нисколько не ругалась. Мы с ней всё подняли, и она сказала: «Ничего-ничего, на святую же землю упала, мы сами потом всё с радостью съедим». Я тоже купила большой кусок упавшей на святую дивеевскую землю коврижки, испеченной руками дивеевских монахинь или послушниц. Коврижка оказалась необыкновенно вкусной. Начав писать этот рассказ, я съела кусочек. И вспомнила еще раз о замечательной сестре Марии. Она не монахиня и не инокиня, просто сестра. Так она сказала. Столько любви было в ее голосе, ее облике, ее словах, столько тепла, что уходить от нее не хотелось. Поэтому я напокупала и сухариков, и еще чего-то, что могла себе позволить. Попутно рассказала ей о Самаре, об Иверском монастыре, о праведном Александре Чагринском и о нашей высокинской Новочагринской монашеской женской общине и архимандрите Владимире. Сестра Мария все записала. Благодарила нас, а мы ее. Кто знает, быть может, и она приедет к нам, в Иверский монастырь, или даже к нашему батюшке в Высокое? Ездит же к нему из Дивеева наша теперь уже духовная сестра Галина.

Вот так, в любви и взаимной молитве, узнавая друг друга и друг о друге молясь, мы и движемся по жизни. Все мы — подвижники. С Именем Божиим в сердце. Такими Он нас задумал.

И Преподобный Серафим сказал всем нам: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». Постараемся, Батюшка. Постараемся. Только не оставляй нас, будь нашим святым помощником. Мы благодарны тебе за эту короткую, но такую незабываемую поездку. За многочисленные и богатые дары твои, за то, что путь наш по молитвам твоим был легким и радостным — за всё благодарим тебя, радость наша Батюшка. Моли Бога о нас!..

 

Дата: 3 ноября 2017
Понравилось? Поделитесь с другими:
0
0
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru