Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Малая церковь

Лизонька

Рассказ-быль.

Рассказ-быль.

Мне не пришлось придумывать сюжет этой истории. Все это было — и я хорошо помню двух главных героинь. Вот только времени прошло так много, что имена их забылись, и что стало с ними через столько лет — я тоже не знаю. Вот и написалось — что написалось… Немножко сдвинулись «приметы времени», как будто это было в наши дни…

У Лизоньки были золотистые волнистые волосы и голубые глазки — как у мамы. Только мама была на бумажном портрете и никогда не спускалась со стены поиграть с Лизонькой, спеть ей песенку или рассказать сказку про Колобка. А папа сказок и вовсе не знал, поэтому укладывать дочку спать получалось не сразу. Лиза плакала, сердилась на непонятливого папу:

— Азави маму! — требовала она, оттопырив губенку. — Де моя мама, азави её!..

Да — мама мигом уложила бы маленькую шалунью. Но только почему-то она как уехала в свою больничку немножко подлечиться, так и не вернулась. Наверное, потому что Лиза плохо себя ведет, то капризничает, то разбрасывает игрушки и совсем не хочет их собирать. А вчера папа наказал ее за то, что она на прогулке подралась с соседним мальчишкой.

— Как не стыдно, ты же девочка! — выговорил он дочурке. Но он же разговаривал по телефону и не видел, как этот злой мальчик взял и состроил ей гадкую рожу, а потом еще и исподтишка ущипнул ее за плечо. Лиза только стукнула его по руке, а он поднял рев на всю улицу. Тут-то папа и бросился наводить порядок. Шлепнул дочку не больно, но обидно, и Лиза расплакалась, чем еще больше рассердила папу, и он увел ее домой.

Вечером они пошли в гости к бабушке, она приласкала Лизоньку и почему-то заплакала, хоть ее никто и не щипал и не строил ей рожи.

— Сиротинка ты наша маленькая, — шептала она и гладила девочку по шелковистым волосикам. Потом успокоилась, вытерла глаза и накормила их с папой вкусным пирогом, напоила чаем. А когда Лизонька уселась с куклой в уголке комнаты, бабушка негромко сказала папе:

— Извелась девчонка без матери. Нину не вернешь, ну что теперь — Лизе мамка нужна! Вон и колготки прохудились, и косички заплести некому…

— Не надо об этом! — у отца лицо потемнело. — Есть у Лизы новые колготки, а эти я выброшу. Хвостики я ей делаю, только она их не любит.

— А у Нины все любила: и хвостики, и косички. И голодной не сидела!

— Мам, да что ты говоришь! — вскипел папа. — Ты приди к нам, попробуй, какие щи я научился варить — не хуже твоих! И в яслях питание хорошее…

Они еще о чем-то спорили вполголоса, Лиза не могла разобрать, о чем. Услышала только папины слова:

— Такой, как Нина, я нигде не найду! И не буду искать!

Так вот оно что: мама потерялась, а папа не хочет ее искать!

Лиза уронила куклу, заплакала в голос:

— Найди мамотьку!

Папа с укором посмотрел на бабушку:

— Мне что — совсем не приходить сюда? Хватит уж пустых разговоров. Только девчонку разбередила. Мне никакая другая женщина не нужна, и Лизе маму никто не заменит!

Всю дорогу Лиза шмыгала носом и жалобно просила папу найти ее «мамотьку». Долго после этого случая они не ходили в гости к бабушке. И сама она больше не заводила никчемных разговоров с сыном.


Лизе скоро будет три годика, ее переведут в садик, в малышковую группу. Она уже очень хорошо научилась считать: один, два, четыле, семь… Ой, нет — шесть! И слова произносит как большая. Вот еще научится выговаривать ррр-ры — и папа не будет дразнить ее лёвой-колёвой. Вообще-то она не рёва и никакая не корова. Так, иногда, бывает, плачет. Когда ножку ушибет, а подуть, чтобы не болело, папа не догадывается. И еще когда остается одна дома и смотрит на мамин портрет. Почему, ну почему мама не приходит! Только грустно улыбается Лизе, но не говорит ей ни слова.

Может быть, мама спряталась в этом портрете? Но Лиза никак не может дотянуться и снять его со стены. И компьютер, в котором очень много маминых фотографий, папа не разрешает включать.

Лиза говорит портрету:

— А давай я заклою глаза, а ты плидешь. Вот — я заклыла. «Лаз, два, пять, я иду искать. Кто не сплятался, я не виновата!»

И отняв руки от личика, старательно не смотрит на стену. Заглядывает за кресло, лезет под кровать, под стол, ищет маму за шкафом и в бельевой корзине. Мамы нигде нет. А когда Лиза нечаянно поднимает взгляд на стену, мама успевает забраться в свой портрет. И никак из него не выходит.

Горько вздыхая, Лиза достает со своей полочки красивые книжки. Почти все они новенькие, с яркими рисунками и крупными буквами — это папа и бабушка покупают ей книжки. А тех, что покупала мама, почти не осталось. Лиза раньше была глупенькая и как попало черкала в них папиной ручкой — рисовала. Книжки хоть и из плотной бумаги, а все равно почему-то рвутся, и папа выбрасывает их в мусоропровод.

На полочке повыше тоже есть книжки, только их пока Лизе не дают. Пока папа не пришел из магазина, надо достать их и прочитать. Лиза умеет читать: разглядывает картинки, а папа или бабушка говорят, что под ними написано. Ну вот и сама сейчас, без папы полистает. А если и начеркает фломастером, так совсем немножечко. Нарисует только кошку, бабушку, папу и маму. И Лизу тоже, рядом с мамой. И домик с трубой. И еще что-нибудь…

Она подставила стул к книжному шкафу и потянулась за книжечкой. Достала — и скорее уселась за свой столик.

На обложке книжки нарисован красивый ангелочек, который держит за руку двух деток, мальчика и девочку, и идет с ними в церковь. И уже занесенный над книжкой фломастер падает на стол.

Это же та самая книжка, которую мама купила ей в церкви! Она еще что-то сказала тогда, только Лиза сейчас не помнит. Кажется, пообещала, что Лизонька будет молиться по этой книжечке.

Когда мама еще не уехала в больничку, она любила молиться. И в уголке на резной полочке у нее были иконы, она молилась перед ними. Тоненькая, стройная, она становилась еще красивее в эти минуты. Мама крестила свою маленькую дочку, укладывая ее спать, и Лиза быстро засыпала. Крестила перед тем, как выйти из дому, и мальчишки не обижали ее на детской площадке. Крестила на больших ступеньках, прежде чем внести ее в церковь. И там все крестились перед иконами. В церкви веселыми огонечками горели свечи, пахло сладко и нежно, и старенький батюшка ласково крестил своей рукой Лизину головку, давал ей из ложечки что-то совершенно необыкновенное…

Теперь никто не крестит Лизоньку и не учит молиться. Папа снял со стены иконы и отдал их маминой бабушке, которая живет в другом городе. И в церкви Лиза больше не была ни разу.

Лиза перевернула один лист, другой… На страницах книги были нарисованы такие же, как она, маленькие дети, стоящие перед иконами. Вот мальчик зажигает свечу, вот девочка сама как-то особенно сложила пальчики и поднесла руку ко лбу. А вот — большая, почти во весь лист, икона. К такой же иконе, только она была еще больше, мама с Лизой прикладывались в церкви. С какой любовью смотрит на нее, Лизоньку, красивая Женщина с Мальчиком на руках! И Мальчик тоже как будто хочет что-то сказать ей — или ждет ее слов. Но ведь это же — Маленький Боженька! Это… — да, мама называла Его: Христос! И Он на иконе со Своей Мамочкой!.. Только Лизе Его имя пока не выговорить.

И Лиза встала на коленки, склонила головку перед иконой в этой книжке.

— Боженька, миленький, и Боженькина Мамочка! Пожалуйста, позовите мою мамочку! Я ее люблю! Пусть мамочка плидет!..

Лиза не слышала, как щелкнул дверной замок и папа вошел в прихожую, снял куртку и уличные туфли, переобулся в тапки и прошел в комнату. Замерев на месте, он стоял и смотрел, как молится его маленькая Лизонька. И, кажется, впервые после похорон заплакал. Обнял дочурку и крепко прижал к себе.


В день рождения к Лизе пришли гости — ребята, ее ровесники, с их двора. Папа купил много пирожных и большой торт из мороженого. Лизе так понравился этот торт, что она съела аж три холодных, но очень вкусных кусочка.

И простыла.

Пришлось папе вести ее к врачу, и тетя доктор написала кучу разных бумажек.

— Завтра с утра сдайте кровь! — строго сказала она папе. Но сдавать-то кровь пришлось Лизе!

В очереди в лабораторию были и другие дети. Одна девочка вцепилась в свою маму и умоляюще спрашивала:

— А укольчик не сделают?

— Нет, только пальчик немножко кольнут — и все.

— А больно не будет?

— Не будет, не бойся!..

Папа досадливо нахмурился — он и сам когда-то ужасно боялся уколов. Боязнь давно прошла, но неприятное чувство осталось. Бедная Лиза сейчас будет плакать, вырывать свой крохотный пальчик из рук толстой некрасивой лаборантки.

Но из лаборатории никто из детей не выходил со слезами. Двухлетний мальчик с гордостью показал всем свой пальчик с прижатой ваткой и объявил:

— Я солдат! Солдаты не плачут!

И та боязливая девочка тоже вышла с улыбкой:

— И совсем не больно!..

Лиза покорно шагнула в лабораторию, где все пропиталось резким запахом лекарств.

Полная молодая женщина в белом халате приветливо посмотрела на вошедших, узнала:

— Здравствуй, Лизонька! Что — заболела? Ну ничего, ничего, не бойся, дай-ка я твой пальчик поглажу! Вот он какой маленький, какой хорошенький! Смотри, как порозовел! А сейчас его чуточку укусит маленький комарик. Оп — вот и все, и совсем не больно!

Она подставила тоненькую стеклянную трубочку с надетой на нее резиновой трубочкой, легонько нажала — и красная капелька устремилась внутрь.

Но Лиза не смотрела на прозрачную трубочку. Она во все глаза уставилась на лаборантку и вдруг закричала:

— Мама! Мамочка!

Лаборантка бережно погладила ее руку:

— Ну что ты, Лизонька, уже всё — вот мы сейчас ваткой зажмем, и кровь остановится.

Но девочка отчаянно замотала головой:

— Мама, это же ты!

И кинулась к лаборантке, чуть не опрокинув стоящий на столе ящичек с пробирками.

Женщина прижала к себе Лизу и сама не удержала слез:

— Лизонька, девочка, я не твоя мама! Миленькая моя, не плачь!

Лиза подняла заплаканное личико:

— Мама, я же узнала тебя! Это же ты! Я помолилась Боженьке и Его Мамочке, и ты плишла!..

Оторвать ее от «мамы» не было никакой возможности. Так, с Лизой на коленях, лаборантка и приняла последних пациентов. Она исследовала под микроскопом капельки крови, размазанные по зеленоватым стеклышкам, а Лиза сидела рядом, обхватив своими ручонками ее большую белую руку с мелкими веснушками.

Новости разносятся быстро, и в лабораторию то и дело заглядывали сотрудники поликлиники. Лизин папа, багровый от нелепости всего происходящего, уже и не пытался убедить дочку в том, что эта тетя — не ее мама. Не помогло даже то, что он показал ей фотографию Нины в своем телефоне:

— Ну ты видишь, какая твоя мама? Эта тетя совсем на нее не похожа!

— Это мама! — упрямо повторяла Лиза. И только крепче льнула к женщине.

— Вы потерпите немного, — попросил папа лаборантку. Хотя как исправить ситуацию, он совершенно не представлял.

А лаборантка закончила свои дела и предложила:

— Пойдемте, погуляем немного в парке? Там много аттракционов…

Папа радостно кивнул: да-да, там-то он легко отвлечет дочку от этой чужой женщины. А она отпросилась с работы и пошла в парк вместе с Лизой и ее папой.

Дорогой познакомились:

— Меня зовут Кирилл… Кирилл Иванович.

— А я Валентина Андреевна.

— Неудобно получилось, уж простите. Не хватает еще встретить сейчас вашего мужа или его знакомых — скандал обезпечен!

— Скандала можно не опасаться, мужа у меня нет.

«Неудивительно с такой внешностью», — подумал Кирилл. И в который раз подивился, как можно принять эту дурнушку за его красавицу Нину! Но Лиза не выпускала ее руки и щебетала всю дорогу, рассказывая «маме» о своих новых подружках, о платье, которое купил ей папа, о том, как обрадуется бабушка, что мама наконец-то нашлась.

Надежды на то, что Лиза сядет на карусель, а Валентина Андреевна сразу уйдет, не оправдались. Девочка ни в какую не соглашалась сесть на деревянного жирафа без мамы.

— Ну тогда пойдем домой, — угрюмо процедил Кирилл. — Простудим девчонку еще больше!

По пути зашли в магазин, купили свежих овощей, и Валентина Андреевна сварила потрясающий борщ! Конечно, Лиза вертелась у нее под ногами, стараясь помочь. А Валентина Андреевна будто и не замечала, что малютка только мешает ей готовить.

Кирилл тоже стоял в дверях кухни, смотрел на двух хозяюшек. И на какое-то мгновение ему показалось, что все это уже было. Что это и впрямь его любимая Нина одной рукой наливает в тарелку густо-розовый борщ, а другой вытаскивает ручонку Лизы из банки со сметаной.

— А откуда вы Лизу знаете? — спросил он.

— Я часто видела их с Ниной в церкви, на службе, — просто ответила Валентина.

Когда все трое уселись за стол, Лиза взглянула на мамин портрет и с торжеством в голосе произнесла:

— Ну что — тепель-то ты видишь, что это мама? Вот же — ее глаза!

Кирилл оторопел. Только сейчас он разглядел, что глазами Валентина и вправду была похожа на его жену. Такие же синие, с густыми и длинными ресницами, такой же добрый, нежный взгляд. И вовсе она не толстая, просто полноватая. А лицо хорошее, с грустинкой. И умная…

Лиза так намаялась, что уснула прямо за столом. Осторожно подняв ее на руки, Кирилл понес ее в кроватку.

— Мама, пелеклести меня, — сонно попросила Лиза. И женщина осенила ее крестным знамением. Бережно подоткнула одеяло, наклонилась и нежно коснулась губами раскрасневшейся щечки.

— Я пойду, — тихонько шепнула Кириллу. Оделась и вышла на улицу, где еще полусонный ветер лениво трепал пожухлые листья.


Вот и осень… А лето — было ли оно, лето, в ее одинокой почти тридцатилетней жизни? Весна — была, да промелькнула так быстро.

Эта маленькая девочка, признавшая ее за маму, всколыхнула в душе Валентины всю глубоко запрятанную тоску по материнству, по семейному счастью.

В десятом классе она влюбилась в Серегу Тимко. Краснела и бледнела, когда он подходил перед уроком:

— Сосновцева, ты алгебру сделала? Дай списать!

На школьном вечере она терпеливо ждала: вот сейчас он ее пригласит танцевать. Но Серега кружил других девчонок, а ее не пригласил ни разу. Что ж, вот объявят «белый танец»…

Объявили. И она, замирая от незнакомого холодка под кожей, подошла к Сереге, присела в реверансе. А он изумленно поднял брови:

— Ты че — танцевать, что ли, приглашаешь? Меня? Мамзель, ты в зеркало давно гляделась? Пойди и полюбуйся: лучшая буренка из колхозу…

Валя убежала под насмешливый хохот парней, обнимающих своих стройных подруг.

С тех пор она запретила себе и мечтать о любви. Ведь полюбить ее, ничуть не похожую на длинноногую Барби, никто не захочет. Ну и не надо! И не будет в ее жизни шампанского и роз, венчания в храме…

Но эта девочка… Лизонька…

Господи, как же это больно — никогда не слышать: мама, мамочка!..

А как этой бедной девочке сейчас тяжело! Господи, пошли Кириллу красивую и хорошую, достойную его женщину! Только чтобы она полюбила Лизоньку, и Лизонька — ее…


Утром Валентина с безмятежным лицом и ноющей болью в груди вошла в поликлинику, не глядя по сторонам, сняла пальто, чтобы сдать в гардероб.

Кто-то перехватил пальто из ее рук:

— Позвольте, я сам.

Перед ней стояли Кирилл и Лизонька. Красные припухшие глаза выдали Кирилла: похоже, и он сегодня почти не спал.

Девочка протянула к ней ручки:

— Мамочка, ну куда же ты ушла? Пойдем домой!

— Лизонька, мама поработает — и придет домой. К нам домой, — сказал папа. И взглядом спросил: придешь?

Она помедлила, еще боясь поверить. И тихо-тихо сказала:

— Приду, доченька… Вы пока идите…


Рис. Г. Дудичева
1718
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
20
3 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru