Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)


Поэзия

Рассказ.

Рассказ.

Александр Витальевич Громов — руководитель Самарской областной писательской организации, секретарь правления Союза писателей России, автор многих книг, из которых большинство по своей тематике — Православные. Александр Громов живет в Самаре, ему 43 года.

Мир наслаждался бабьим летом и благоденствовал. Даже в большом городе чувствовалось умиротворение, летали паутинки, а добрые бабушки говорили внукам: «Это тебя ангел поцеловал».
Но вот у шестиклассника Вани Пёрышкина этот день не задался. Ладно бы школа, в которую только первые сентябрьские дни приходить радостно — голова свежая, все новое само ложится аккуратно по своим полочкам, но уже скоро знания начинают переполнять, наползать друг на друга, перемешиваться — и уже не понять, куда и что ложится, а лишь бы впихнуть. Школу Ваня воспринимал как необходимость. Вот и мама с папой ходят на работу, а радости на их лицах Ваня не замечал. Он решил, что без некоторой неприятной обязаловки жизнь устроена быть не может и потому приходится тратить время и силы на ненужные вещи. Более всего удивляло то, что взрослые легко обходятся и без того, чему учили в школе. Мама сколько раз повторяла, пытаясь помочь ему с уроками: «Ничего не помню». А папа, когда заглядывал в учебники, удивленно округлял глаза: «Нас этому вообще не учили». И ничего — живут. «Не так чтоб уж сильно хуже других», — как говорит мама.
Со школой — ладно, но то, что отменят тренировку, Ваня никак не ожидал. Перед бассейном перекопали улицу, сказали, что меняют перед зимой трубы. Досаду вызвало не то, что он потратил час на дорогу в другой конец города, а то, что сегодня не попадет в бассейн, ведь после него всегда появлялась легкость и свежесть и школа переставала казаться такой безсмысленной.
И что теперь делать? Мама с работы еще не приходила, и холодильник был почти пуст. Ваня сделал бутерброд с маслом и сел в кресло перед телевизором. Потянулся за пультом и на журнальном столике обнаружил с десяток сложенных пополам газет. Он развернул пачку, она открылась на последней странице, и Ваня увидел свою фамилию, имя и даже фотографию. Только на фотографии Ваня был повзрослевший, с пробивающимися усиками, но с такими же, как сейчас у него, завивающимися колечками волос. Портрет оказался настолько похож (даже несмотря на усики), что Ваня не сразу сообразил, что это — папа. Дальше по всей странице были стихи.
Первым делом Ваня обратил внимание на стихотворение, которое называлось «Иванушка-дурачок». Так его одно время дразнили в школе. «Не обижайся, — сказал тогда папа, — Иванушка-то потом царем стал». Об этом и было стихотворение. Только получалось, что Иванушка не когда-то «потом» царем стал, а уже был им, даже тогда, когда его «дурачком» дразнили, только иного царства, о котором никто не хотел знать.
Следующее стихотворение было про любовь. Вернее, про звезды, но Ваня решил, что про любовь. Так сладостно и хорошо стало, ему вспомнилось лето, как они плавали на теплоходе и там он допоздна просидел на палубе с девочкой Юлей. Были такие же звезды и удивительная глубина всего окружающего — Ваня точно почувствовал тогда, что за звездами обязательно есть еще что-нибудь. И сказал об этом Юле.
Еще в одном стихотворении он узнал маму — ее веселый хвостик волос, ямочки на щеках, светлые глаза. От этого стихотворения Ваня пришел в такой восторг, что вскочил и закружился в непонятном танце, потом начал прыгать по комнате и опрокинул стул.
А когда услышал, как открывается входная дверь, схватил газету и бросился в коридор:
— Мама, мама, смотри, тут ты, — и показал папин портрет.
Мама поставила сумки и взяла газету.
— Ну и где он?
— Кто? — не понял Ваня.
— Папа наш. Опять с шаромыжниками во дворе козла забивает? А ты чего дома? — все это мама проговорила буднично и без всякого интереса.
— Воды в бассейне нет, трубы там меняют.
— Понятно. А уроки ты делал?
Ваня думал, что мама, увидев папины стихи, обрадуется. Хотя бы улыбнется.
— Нет.
— Ну иди делай.
Ваня развернулся и побрел к себе в комнату. Но на уроках никак не мог сосредоточиться. Вошла мама.
— Ты ел?
— Бутерброд.
— Молодец, потерпи, я сейчас приготовлю.
— Мама, а ты папу любишь? — вдруг спросил Ваня.
Мама растерянно посмотрела на сына.
— В каком смысле?
Ваня от такого вопроса тоже растерялся: он не знал, что у любви могут быть разные смыслы.
— Ну, вообще…
Мама рассмеялась.
— Уроки делай. Я пойду ужин готовить.
Но то, что мама рассмеялась, приободрило Ваню, он и впрямь принялся за тетради. Споткнулся, как обычно, на математике, пошел показать задачку маме, но его остановила необычная тишина на кухне. Ничего там не шкворчало, не звякало, не лилось и не шумело. Он осторожно заглянул в дверь: мама сидела за кухонным столом, подперев ладонью щеку, перед ней лежала газета. «Сам разберусь», — решил Ваня и вернулся в комнату.
Уже стало темнеть, когда снова зашла мама, и Ваня почувствовал перемену в ней, такой светлой она бывала разве что по субботам.
— Сделал уроки?
Ваня не ответил, продолжая завороженно смотреть на маму — на ее хвостик, ямочки, глаза. А она и не переспросила.
— Сходи позови папу, ужинать пора.
Ваня быстро обулся и выбежал на улицу.
Мужики уже не стучали костяшками домино, а из водруженной на столе пятилитровой бутыли мирно потягивали пиво. Отец сидел на лавочке чуть в стороне, привалившись спиной к стволу большого тополя.
— Папа…
— А, садись…
И это так прозвучало, будто отец сейчас и думал о нем. Ване даже показалось, что отец не только думал о нем, а давно ждал его. И сел рядышком. Как-то само собой получилось, что Ваня прислонился к отцовскому плечу и тот его обнял. И так хорошо стало от нечаянной близости и ласки отца, такое тепло полилось, что Ваня благодарно улыбнулся и сильнее прильнул к отцовской груди.
— Смотри, звездочки зажигаются, — сказал отец. — Как хорошо!
— Как у тебя в стихах.
Ваня думал, что отцу будет приятно услышать хорошее про свои стихи, но обнимающая рука потяжелела.
— Нет, — сказал отец. — Здесь лучше.
А когда рука опять стала легкой, Ваня спросил:
— А ты маму сильно любишь?
— Нет, — снова произнес отец. — Я ее просто люблю. Нельзя любить сильнее или слабее, тут или любишь, или нет, а все остальное — отговорки…
Ваня сначала хотел и про себя спросить, но сейчас, когда чувствовал общее тепло, которое — он точно знал — исходит и от него, вопрос показался глупым… Он смотрел, как проступают в небе звезды, и вдруг увидел маму. Вернее, ее силуэт, недвижимо застывший в окне. Мама тоже смотрела то ли на звезды, то ли на них, сидящих на скамейке.
— Ой, мама, я совсем забыл…
— Да, конечно, — папа поднялся, помахал маме рукой и вздохнул: — Жаль.
— Почему — жаль? — спросил Ваня, хотя сам чувствовал, что и ему нестерпимо жаль чего-то и мучительно-сладостно от того, что он не может выразить и объяснить, чего именно жаль.
— Жаль того огня, что просиял над целым мирозданьем, и в ночь идет, и плачет, уходя, — прочитал отец и потрепал Ваню по голове, перепутав завивающиеся колечками волосы. — Пойдем, мама нас ждет.

Александр Громов

Рис. Г. Дудичева


04.02.2011
Дата: 4 февраля 2011
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
1
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru