Размышления настоятеля столичного храма о приходской общине.
Размышления настоятеля столичного храма о приходской общине.
Об авторе. Игумен Кирилл (Сахаров) родился в 1957 году на Донбассе в шахтерской семье. Публицист, член Союза писателей России, общественный деятель. Кандидат богословия. Окончил Московский государственный педагогический институт, Московскую Духовную семинарию и Духовную Академию. Исполнял послушания в Почаевской Лавре, подвизался в Свято-Даниловом монастыре в Москве. С июня 1992 года - настоятель московского храма Святителя Николая на Берсеневке. По словам игумена Кирилла, его храм «практикует старообрядный, а лучше, древнерусский чин», находясь при этом в юрисдикции Московского Патриархата.
За плечами почти 30 лет общинного строительства - пора подводить предварительные итоги. Дело благое - попытаться из атомизированного конгломерата прихожан создать духовную общность, где не сводилось бы все только к посещению служб.
Говоря об общине, по сути, мы ничего нового не изобретаем - она была у первых христиан, была в допетровской Руси. Крестьянская община доминировала вплоть до реформы Столыпина. Много воды утекло с тех пор. Бюрократизация духовной жизни в синодальный период, гонения при советской власти, когда все, что выходило за рамки «отправления культа», рассматривалось как нарушение законодательства. Да и в постсоветский период, чего греха таить, попытки создать общину порой воспринимались подозрительно. Тех пастырей, которые особенно «обрастали» духовными чадами, глубоко «пускали корни», могли перевести на другой приход.
![]() Московский храм Святителя Николая на Берсеневке. |
В нашем случае созданию общины благоприятствовало расположение храма в центре столицы - это уже не «проходной двор». Не приходилось изнемогать под бременем потока треб, когда уже на все другое сил и времени остается очень мало. Какой же вывод из нашего опыта 30-летия общинного строительства? Конечно, сделано нами немало - много информации об общинных делах содержится в книгах моих воспоминаний. Сейчас я хотел быискренне и откровенно поделиться грустными выводами.
Покажите мне священника, который создал сплоченную общность в сто человек - и я встану перед ним по стойке смирно и отдам ему честь. Мне этого сделать не удалось - и в этом я честно признаюсь. Нет, конечно, есть немало усердных прихожан и неплохих сотрудников… Но, опять-таки, усердным прихожанам не нужны совместные трапезы (а трапеза есть продолжение молитвы) с обсуждением на них приходских проблем; не нужны поездки, встречи с интересными людьми и т.д. А неплохие сотрудники редко бывают на службах…
Эпидемия, конечно, сильно ударила - от ста моих прихожан осталось только две трети, да и тех можно делить напополам - в «сухом остатке» более-менее соответствующих понятию «член общины», как это прописано в продукте нашего приходского коллективного разума «Общинном домострое», останется не так много.
Какие же рифы и мины замедленного действия встречаются на пути общинного строительства? Готовы ли вы через короткое время своих усилий по созданию общины проглотить и улыбнуться, когда вас обзовут сектой? А как же иначе? Разве у православных бывают общие трапезы после служб?! В лучшем случае - в престольный праздник чай на улице. А так, батюшка со старостой отдельно отобедают - и все. Конечно же, это какие-то «сектанты» - ведь они, регулярно собираясь на трапезы, параллельно приему пищи читают поучения из творений святых отцов, статьи из Православной периодики. Понятно, что на многих приходах сотрудники, а иногда и прихожане приходят в трапезную после служб и не только, но я имею в виду нечто большое. Духовное общение во время приема пищи.
А десятина (кстати, она имеет библейское основание) - это не иначе как поборы в карман настоятеля, скажут о нас соседи.К слову сказать, десятина у нас никогда не трактовалась в математическом измерении - она была всегда посильной, в ряде случаев чисто символической. Если же священник пытается привить традиционную одежду для членов общины (косоворотки с поясами для мужчин и сарафаны с платками под булавку для женщин), да еще и служит по старому обряду… Ну, это уж точно секта - на сто процентов! Помимо таких внешних осложняющих факторов в общинном строительстве есть немало и внутренних. Раньше я думал: как истосковались русские верующие люди по общению с пастырями и друг с другом! Вот стоят они в церкви, зачастую много лет не зная друг друга - даже как кого зовут. Как они жаждут пообщаться со священником в неформальной обстановке за чашкой чая! Поехать в паломническую поездку, в гости друг к другу, на лоно природы, в конце концов. Увы - иллюзия! Даже на службы стали приходить все реже. Вот сейчас раздался телефонный звонок и мне сообщили, что на молебен св. мученице Анастасии Узорешительнице пришло только пять прихожан - и ни одного из тех, кто просил провести такой молебен, хотя мы их дважды оповещали…
Нет, поначалу что-то было, даже немало, но постепенно все стало остывать и выветриваться. Оказалось, что для немалого числа прихожан все, что помимо службы - малоинтересно и не востребовано. Это стало для меня неожиданностью. Обычная картина: закончилась служба, прозвучала проповедь и больше половины членов общины тут же «слиняло». Причины? Пожилым трудновато оставаться еще, семейным с маленькими детьми тоже. А вот есть пары, у которых еще нет детей - им-то можно остаться? В конце концов, вторая половина хоть раз в неделю будет разгружена от хлопот по приготовлению обеда. Нет, стабильно и из их числа, даже не оставаясь на проповедь, устремляются к домашнему очагу. Уходить с проповеди, продолжающейся не более 15 минут - это даже просто неуважение к священнику! А сколько средостений среди небольшого остатка «ревнителей древнего благочестия», сколько партий среди них.
В течение многих лет мужчины жалуются на грубоватость женщин - те, в свою очередь, упрекают представителей сильного пола в пассивности и лености. Сколько раз я пытался укрепить мужское начало в общине, стремился подвигать мужчин на ключевые должности! Опять «увы» - из этого мало что получилось. Один случай особенно поразил. Появился на горизонте мужчина лет сорока «с копейками». Рассудительный, вежливый, оперативный. «Эврика! - подумал я, - наконец-то после ряда очень проблемных товарищей появился адекватный человек, который заполнит брешь на хозяйственном фронте». Приняли в общину, утвердили вторым помощником старосты по хозвопросам, плюс еще фотографом и компьютерщиком. Все как будто прекрасно, но в тот же день он вдруг заявляет: нет, я смогу работать только на компьютере. На все мои разъяснения о том, что приходское хозяйство микроскопическое, что все у нас делается по возможности - в ответ только одно: «нет» и «нет». С кем-то из сотрудниц уже столкнулся и крылья опустил. Отключил телефон, на связь не выходил, и больше я его не видел.
Все чаще стали звучать отказы. Что бы я ни попросил и ни поручил: почитать павечерницу, открыть почту, напечатать объявление, - в ответ: устал(а), спешу, плохо себя чувствую и т.п. Обходишь по кругу - у каждого есть причина отказаться. Если первый, к кому ты обратился, отказывается, тебя водят по кругу и в конечном счете ты получаешь «отлуп», - где же тогда община? Наверное, если бы исполнение поручений подкреплялось бы не маленькими премиями, как у нас, а солидными окладами, все могло бы быть по-другому. Ну а где же тогда идейная мотивация? Ведь в нашем случае храм, по сути, «нерентабелен» в финансовом отношении. Я не получаю зарплату в течение всех лет настоятельства - на нашем приходе она нереальна. У меня нет ни квартиры, ни машины, ни дачи.
Почти на каждое поручение или просьбу следует реакция типа: «Нет, надо по-другому, и не в это время, и вообще лучше не мне». По сути три, максимум четыре человека, которые могут в чем-то разобраться, грамотно написать, разрешить какую-либо проблему - остальные на более скромном уровне. Ежедневно россыпь несостыковок, недоразумений и т.п. Поручаешь кому-нибудь после службы что-то передать стоящему в храме человеку, а он тут же во время службы это делает. Просишь человека передать старшему трапезнику уточненную информацию о времени начала обеда, остается пять минут, а он сидит как ни в чем не бывало - «забыл». Я часто удивлялся - почему люди, занимающие солидную, высокооплачиваемую должность, напрочь забывали о всех просьбах и поручениях, относились к храмовым делам по остаточному принципу? Или годами не исправляли одни и те же ошибки в ударениях в богослужебных текстах? Или вместо глубокого поясного поклона продолжают кивать головой?
Особенно сложно на приходе бывает с женщинами. С одной стороны, на них в основном все держится, с другой - очень много эмоций, обид, забывчивости, строптивости. Встает еще один вопрос: а стоит ли всем этим заниматься монаху, даже оказавшемуся на приходе? Думаю, что по большому счету, нет. Круг духовных чад монаха в священном сане в монастыре - это и есть его община. Так можно, конечно, сказать весьма условно, потому что в данном случае вся общинность будет заключаться только в исповеди и духовном руководстве у него. Главное, что оправдывает пребывание на приходе в моем случае, это в первую очередь благословение священноначалия, а также это служба по полному чину, по старому обряду. Но без круга помощников, а в идеале - сплоченной общины в сто человек, это делать не реально. Я уже не говорю об административных, хозяйственных, финансовых проблемах. Ну что можно сделать значительное в хозяйственном плане мне - гуманитарию до мозга костей? Например, в плане ремонта отопительной системы храма площадью 630 квадратных метров и церковного дома площадью 730 квадратных метров, не имея ни опыта, ни денег? А ведь это центр Москвы, храм - памятник архитектуры, а церковная территория - охранная зона. Очевидно, что решение таких серьезных вопросов по плечу только столичным властям. До сих пор в храме в зимнее время больше половины батарей холодные либо чуть теплые. Конечно, многое за 30 лет сделано, в том числе и с помощью столичных властей. Храм в идеальном состоянии и внешне и внутри. Он один из самых красивейших в столице. Положа руку на сердце, могу сказать - моя заслуга в этом минимальна. Слава Богу, мир не без добрых людей! Десятки прихожан безкорыстно трудились, помогали возрождению и сельских храмов, откликались на общественно значимые проблемы, противодействовали глобализации. Но сейчас порыв явно выдыхается, все скукоживается, планка снижается. Заметил, что категория прихожан с комплексом «спасителей России» очень часто бывает неспособна к несению простейших нагрузок на приходе.
Один из «бичей» на приходе - это постоянная реакция на просьбы и поручения - «потом сделаю». Замечено - как только человек произнес эти слова - на девяносто процентов дело завалил (не записал, забыл и т.п.). Еще один тревожный симптом - лень к чтению. За каждой воскресной и праздничной трапезой очередные пять книг из нашей библиотеки проходят по кругу и почти всегда возвращаются «на круги своя» невостребованными.
Да, «ненавистная рознь века сего» глубоко укоренилась в душах наших людей. Общинная модель как союз взаимопомощи, как общность единомышленников, Промыслом Божиим собравшихся вокруг конкретного священника и конкретного храма, пробуксовывает, а порой такое впечатление, что трещит по швам. Еще одно наблюдение: как только удовлетворяешь прошение кого-либо из членов общины пожить при храме, то знай, что наверняка начнутся проблемы и все закончится печально. С еще большей вероятностью так можно предполагать, когда речь идет о проживающих со стороны, не членах прихода. Люди привыкли больше получать, чем отдавать. Тяготятся нагрузками, обязанностями, начинают роптать. Бывало, что после того, как с кем-то из проживающих приходилось расставаться, например, по причине пьянства, начиналась кампания с обвинениями настоятеля во всех смертных грехах. Прочитал в интернете, что при моем настоятельстве даже животные вымерли. Коты обходят стороной нашу территорию, птицы над храмом не летают, рыба в Москва-реке «уснула»?!
Сколько бывает мнительности в человеческом обиходе, необоснованных предположений, искаженной информации, от чего происходит много недоразумений. Я сам в силу своего несовершенства неоднократно бывал заложником этих вещей. Так было несколько лет тому назад, когда я побывал в Иваново в женской обители на дне Ангела ныне недавно почившего архимандрита Амвросия (Юрасова). На трапезе с микрофоном в руке поздравлял именинника. Но, что это? Сосед справа постоянно меня дергает за провод микрофона и, как мне показалось, побуждает к тому, чтобы я поскорее закончил. В душе у меня остался неприятный осадок. На обратном пути я даже позвонил отцу Амвросию и поделился своим недоумением. Батюшка отреагировал в своем амплуа: отец, не бери в голову, прости его. Прошло несколько лет. Все эти годы в моей душе оставалась ранка в связи с произошедшим. Каково же было мое удивление после того, как на днях я пообщался с приехавшим к нам келейником почившего архимандрита. Оказалось, что он прекрасно помнит этот случай, уверил меня, что мой сосед по трапезе не прервать меня хотел, а пытался немного отдалить микрофон. Близко поднесенный, он начинал фонить, что сказывалось на качестве речи. Вот так бывает.
Спрашиваю одного члена общины: «Что-то вас давно не было на трапезе - приходите сегодня». Он в ответ: «А что там делать, других обсуждать и разбирать - мне это неинтересно». Действительно, несколько раз на воскресных трапезах я поднимал вопрос об отдельных членах общины, с которыми были проблемы. Некоторых участников трапезы это коробило. Я это заметил и сделал вывод - больше не выносил на общей трапезе рассмотрение дисциплинарных вопросов. Через некоторое время снова встречаю этого человека и опять зову его на трапезу, говорю при этом: «Теперь вопросы о поведении некоторых членов общины мы уже не рассматриваем на трапезах». Ничего, однако, не изменилось - на трапезах этот человек все равно не появляется…
Как-то вечером в воскресенье нескольким членам общины я предложил проанализировать записку другого члена общины, где содержались упреки в мой адрес и несогласие с порядками в общине. Мне хотелось узнать мнение собравшихся, составить для себя объемное впечатление, сделать выводы, чтобы что-то подкорректировать в своем поведении и в нашей общине. Вдруг одна из участниц обсуждения заявляет: «А зачем нам все это нужно? Вам написали - Вы и решайте». Я опешил от неожиданности. Спрашиваю: «А в чем же, по-вашему, проявляется общинная жизнь?» - «В общем деле», - был ответ. Я: «Ну хорошо, общее дело - это молитва в храме, уборка в нем, мытье посуды и т.д. А в чем же тогда отличие общины от обычного прихода? У нас есть «Общинный Домострой» - продукт коллективного разума, в него вошли наработки от жизни прихода за 30 лет нашего бытия. Участие в решении общих проблем, их анализ и обсуждение - это неотъемлемый элемент понятия общины».
Печально наблюдать все это на тридцатом году настоятельства. Перспективы очень тревожные. Под стать настроению особенно легшие на душу стихи из девятой кафизмы, читаемые на полунощнице в субботу:
«Аз же нищь есмь и убог, Боже помози ми. Помощник мой и Избавитель мой еси Ты, Господи, не закосни».
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru