Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Взгляд

История одного соблазна

Новый рассказ Василия (Фазиля) Ирзабекова, автора книги «Тайна русского слова».

Новый рассказ Василия (Фазиля) Ирзабекова, автора книги «Тайна русского слова».

Нет-нет, да и вспомню, как много времени и сил душевных потратил я в этой жизни, сокрушаясь по поводу того, что не тогда, не в свое время уродился на свет Божий. Хотя, если быть строгим, я тогда и не считал его Божиим. Просто свет. Просто мир. Моя страна и моя жизнь, которая всё не задается именно по той очевидной причине, что произошел некий досадный сбой в небесной механике, в результате чего автор этих строк родился на сто, а то и на двести лет позже предназначенного ему срока.
А случись (ну, в мыслях-то собственных ведь можно об этом помечтать) ему родиться двумя, тремя столетиями раньше — ну что для Вечности какие-то триста лет?! — как многое в судьбе его могло бы повернуться иначе. Не было бы всей этой опостылевшей скуки и вранья, когда думают одно, говорят второе, а делают третье. Или вообще ничего не делают, плюют на всё с высоченной башни, но живут, тем не менее, припеваючи, в веселье и достатке.
Но главное — вранья. Любого на выбор: газетно-журнального, школьно-бытового, комсомольско-партийного, литературно-художественного… всего и не перечесть. Какая разница, когда всё погано. А в ту эпоху, в которой мне надлежало родиться, да не случилось, там-то ведь иное дело. Какое благородство в мужчинах, едва задета честь — и пожалте к барьеру. А сейчас — стыдоба, да и только. Разве ж это мужчины: чуть что не так, они бегом в милицию, а оттуда в народные суды и строчат, строчат наперегонки заявления. Еще бы: кто раньше — тот истец, иначе ответчик. Фу!
Правда, если быть честным до конца, то покорный ваш слуга… радовался ведь, чего греха таить, когда лишняя денежка перепадала. Неважно, что их было не много и случалось таковое не часто. Хотелось-то чаще! Когда вот так же привирал помаленьку, говорил нужные слова, улыбался нужным людям. Да и что, мнилось тогда, рассыплюсь я, что ли, от одного-двух разов? Вроде все так живут… Справедливости ради нельзя умолчать и о том, что надолго меня, как правило, не хватало. И всякий раз всё заканчивалось прискорбно похоже: срывался и называл (а чаще обзывал) всё и вся своими именами. Эдакий господин Чацкий наших дней… А в результате и эти воздвигаемые такими усилиями шаткие сооружения летели, вслед за предыдущими, в тартарары. Причем, что характерно, всякий раз на самом пороге такого вожделенного, такого долгожданного благополучия, когда можно было бы, в конце-то концов, и наплевать на «несвоевременное» свое рождение. И стать таким, как многие. Благополучие только и могло бы утешить горделивую натуру, стать неким бонусом, как принято выражаться ныне, за многолетние душевные терзания. Оно и понятно, если уж быть как все, если уж жертвовать своей драгоценной неповторимостью — так уж в придачу с достатком. А уж художественного вкуса, чтобы обставить наконец-то будущую просторную квартиру или будущую же дачу на берегу теплого моря сыщется у меня наверняка поболее, чем у этих недалеких, часто неинтересных в элементарном общении людей, мстительно думалось тогда. Мог ведь поиметь всё то, чем с такой завидной легкостью владели они, не прилагая при этом, как мне виделось тогда, особенного для этого старания. Все эти люди, в отличие от меня, похоже, были очень довольны местом и временем своего рождения, а потому так заботливо обихаживали пространство вокруг себя, обстоятельно готовясь к продолжительной (а может, вечной?) комфортной жизни. И, повторяю, стоило мне несколько раз попытаться выстроить свою судьбу подобным образом, а такие возможности были предоставлены мне несколько раз и очень серьезно, когда в самый ответственный момент случалось непредвиденное, именно когда всё, считай, за углом…
Уже потом, много лет спустя, осознал — и то не сразу, а через многие скорби — что это Господь хранил меня, тогда еще очень слабого, от многих соблазнов этого мира. Именно хранил, для чего-то важного для меня самого сохранял, сберегал от всей той жизни, в безконечных удовольствиях которой я наверняка бы захлебнулся и несчастная моя душа погибла. Чуть не по рукам шлепал, как это часто делаем мы с нашими любимыми чадами; я же не понимал этого, а всё роптал, роптал. И продолжать горевать по поводу того, что «не тогда» родился. Как и не ведал в ту пору о той великой и страшной подати, о той неимоверной цене, которую платили эти «счастливчики», в числе которых я так жаждал порой оказаться, измучившись безденежьем и тоской. Слава Богу (да-да, именно Ему слава!), что всерьез этим я так и не заболел. И именно по этой причине, много лет спустя, не мнится мне в этом никакой личной заслуги, куда там! А все того же Врача, что так и не позволил мне стать чахлым хроником. Температурил, конечно, случалось, а то как же?! Зато вот хожу, дышу… ну, было-было такое, спотыкался, и не раз, падал больно, да, слава Богу, хожу сам, без палочки, хоть и прихрамываю слегка, если, конечно, приглядеться.
Так и проплакал бы, наверное, свой черствый век, если б не мысль, встреченная как-то у Святых Отцов. Оказывается, каждый из нас рождается на свет Божий именно в то время, которое более всего подходит для его личного спасения. Отчетливо помню, как она поразила меня. Стало понятно многое, непонятное доселе, как и фраза, сказанная жене незадолго до собственного моего Крещения, случившегося аж в сорок два года, что если не покрещусь наконец, то умру. А ведь и вправду помер бы. Незаметно для многих и, возможно, самого себя. Привычно вымеривал бы улицы Москвы или иных городов, сея вокруг тоску и злобу, похоть и смрад.
Только не подумайте, я и сейчас, увы, совсем нехорош. А и все ж не таков, как прежде. Ну разве сравнить мои сегодняшние мысли, тревоги, мечты, сами слова мои с теми, прежними? Всё, как мне кажется, иное. Конечно, всякое бывает. Случается, что и унываю, не без этого. Много, ой, как досадно много живет во мне из того прошлого. Но если б вы только знали, какие иной раз у меня случаются радости! Раньше я о них и не подозревал. Спросите, какие именно? Боюсь, не объяснить этого словами. И знаете, почему? Пусть их еще очень мало, и пусть они нечасты, зато все они — какие ни есть, вся моя заветная горстка — сплошь небесного свойства. А вы попробуйте дотянуться до неба, дотроньтесь хотя б один-единственный разок. То-то же!

Василий Ирзабеков
09.07.2010
Дата: 9 июля 2010
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
3
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru