Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

Божий странник

Юродивого Николая при жизни знали разве только в селе Уколово Курской области и в окрестных селах…

Юродивого Николая при жизни знали разве мужики и бабы из села Уколово Золотухинского района Курской области и из окрестных сел. Еще знали Божии люди: настоятель Свято-Николаевского монастыря в городе Рыльске старец Архимандрит Ипполит посылал к блаженному Николе своих духовных чад за советом… А так — мало кто слышал, что есть такой человек.

Село Уколово — три избы, между ними деревянный храм во имя Великомученика Георгия Победоносца и большое старое кладбище. Высокие сосны, дороги в полях. Мемориальная доска на стене храма напоминает о том, что здесь, в возвышающем душу уединении, писал музыку композитор Чайковский. Много лет прожил в селе юродивый Христа ради.
В одной из избушек, что возле храма, живет раба Божия Мария, в ее хате и нашел приют блаженный, она много лет получала за него пенсию, ухаживала за ним. Марию мы нашли в храме, за свечным ящиком, священник обходил храм с кадилом, несколько человек усердно правили службу, был канун Благовещения Пресвятой Богородицы.
— В этом доме раньше жила Мария Сергеевна Озерова, она умерла. А Николай тогда странствовал по селам, — рассказала Мария Тимофеевна Панина, — и та Мария видела, что Николай часто в церковь приходит, а жить ему негде, родные его давно бросили, вот она его и взяла к себе, а после я в той хате стала жить. Николай Степанович Зубков родом из села Глебово Фатежского района, родился в 1922 году, умер 19 апреля 2000 года. Что он говорил, все сбывалось. Незадолго до смерти он мне свой посох подарил, я тогда здоровая была, а теперь вот хромаю, еле хожу, опираюсь на его палку. Он знал, что она мне понадобится. Нога у него была — одна сплошная рана, без палки он ходить не мог. Однажды он дал мне мешок и бумагу, много бумаги — пиши, пиши, говорит. С тех пор я все время чего-то пишу…
— На тебе, Мария, теперь все хозяйство церкви, — вмешалась в разговор инокиня Клавдия (Посошкова). — Тебе это Николай и предсказал, груз этот ты на себе теперь тянешь.
— Да, вот отопление в церкви в прошлом месяце разморозилось, — продолжила Мария, — вот и опять пишу, куда только не писала, чтобы дали тепло… Последние три года перед смертью Николай лежал, а так лет восемь я за ним ходила, кормила-поила, слава Богу! Он любил ночевать на полях, с лошадьми странствовал, скитался по округе, то к одному в дом постучит, то к другому. Бывало, его пускали. Но чаще били, случалось, что избивали до полусмерти, мужики смеялись над ним, что с народом сделаешь! А Коля молил за них Божечку. Бывало, помолится: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа" — и поможет в беде, и болезнь отойдет от того, за кого он молился. А вообще он не разговорчив был. Спал он на диванчике у газовой плиты, бывало, встанет, в окошко посмотрит, выйдет на дорожку, там умоется и смотрит-смотрит тихо. Нашу хату, где он молился, церковью называл. Перед смертью сказал: "Ну, Мария, скоро наша церковь закроется". Дом-то мой церковный, в нем раньше священники жили. Он дал мне поносить свой мешок, который у него всегда был за плечами, много там у него всего было наложено, сказал: "Мань, пошли со мной, будешь со мной". А я ему ответила: "Нет, Коля, помолись Божечке, я еще здесь поживу". Хочется же пожить. Так он теперь с ангелами на небесах, а я здесь еще: "Будешь со мною", — и костыль дал, а потом я упала, ногу зашибла.
Моя дочь Тоня приезжала ко мне из Курска на электричке. Я у Николая спрашивала, приедет она или нет. Если он отвечал: "Приедет", — я шла встречать дочку, и никогда он не ошибался. А если она болела, он молился, и она выздоравливала.
Свою пенсию он отдавал на монастырь.
Еще говорил: "Побью стекла, рамы побью", — и стучал в церковную сторожку. Так после этого сторожка наша сгорела дотла, видно, что-то недоброе в ней делалось.
— У меня некому дров было наколоть и позвать некого было, — вспомнила инокиня Клавдия. — Сидела — горевала, вдруг вижу — Николай пришел, духом уразумел и — мне на помощь, дров наколоть: "Некому колоть? Давай я помогу". Так он многим нуждающимся помогал. Он мне сказал: "Ты надень рубашку военную, фартук и ремень подпояшь". Такая притча.
— "Фартук" — это значит подвизаться успеху духовному — пояснила сошедшая с клироса Таисия Федоровна Лунева, духовная дочь старца Архимандрита Ипполита (Халина), — "военная рубаха" — воевать с колдунами.
— Народ давал ему хорошую одежду, а пьяницы его раздевали, так глумились над ним, — матушка Клавдия прослезилась. — Пропивали они много раз его вещи, отнимали у него деньги, били его… Перед смертью с ним случился приступ, кровь лилась, страшно было. Читали молитву за него, он еще пожил, но уже не ходил, сидел только. А за месяц до смерти стал совсем недвижим. Мучился. Когда он болел, был покрыт пятнами, а после смерти являлся во сне весь чистый.
Он собирал у людей по рублю и ни за что не давал эти деньги менять. Говорил: "На молитву", — молился за них. Он прозорливый был. Видел, как в Москве избивали людей, на расстоянии видел. Потом их родственники приезжали, рассказывали нам, как их убивали (видимо, речь идет о трагических московских событиях осени 1993 года — ред.).
Николай Степанович Зубков похоронен близ южной стены храма села Уколово. Под маленьким деревянным крестом — холм земли. Ни имени, ни дня смерти не написано на его могилке.

— Какой тяжелый крест скорбей он нес! — воскликнул священник Вячеслав Веретельников, в прошлом не один год прослуживший в этом храме. — Божий человек. Юродивый? Наверное, да… Хоть я с ним близко не общался: "Здравствуй, Коля, Бог благословит…" Живу-то я в городе. Его почти не замечали, почти не воспринимали всерьез. Говорил он чаще всего отрывистыми фразами: "Ну, что, ну, как…" — понять его было непросто. Бывали и вши на нем. Но никогда он не роптал, все терпел со смирением. Искупают его, покормят — слава Богу! А нет — ну и нет, помногу дней не ел. Он, конечно, скрывал свой дар. Иногда непонятно ругал людей, может быть, обличал мирской ход наших помыслов. Не с каждым он говорил, бывало, станет и смотрит… Его считали болящим, как будто он ничего не понимал, хотя видно было, что он все понимает. До его смирения нам очень далеко. Я думаю, своим смирением он легионы демонов побеждал. Удалялся он всегда всего мирского, праздного и суетного, пустых разговоров очень не любил и никто и никогда не видел его с водкой или самогонкой, хотя на селе, можно сказать, только покойники не пьют. В нем чувствовалась сила духа, и в нем жила тайна. Быть может, великая тайна. Нас не сравнить с ним! Умирал он несколько раз. И в смерти был удивителен своим смирением, своей стойкостью, победивший ад. Страшно! Он и в жизни-то никогда не шумел, не кричал, жил тихо, ходил тяжело, потихоньку. Бывало, что улыбался чуть-чуть. Что было скрыто за его деревенской убогой внешностью, одному Господу Богу известно. В 57 лет в Уколово я должен был умереть, ко мне смерть приходила, но вот прошли годы, живу. Думаю, что по его молитвам Бог меня тогда миловал.
— Да, он всю жизнь прожил незаметно для людей, но был истинно юродивый Христа ради, — рассказала Таисия Федоровна Лунева. — Я его хорошо знала. Он ходил в шапке-ушанке, надвинутой на глаза. И старец Ипполит говорил о нем: "Это юродивый монах". Хотя он похоронен как простой мирянин. Его считали просто больным.
Он помогал, предупреждал. Если человеку предстояло перенести горе, он говорил, к примеру: "Валька, а тебе телеграмма из Москвы о похоронах не пришла?" Значит, в Москве в это время умер кто-то из родных этой Вальки, а она о том еще не знала. Бывало, приходит в дом к людям и говорит: "Разрешите мне у вас стол перевернуть". Значит, быть покойнику в этом доме, люди это так и понимали. Или долго дождя нет. Он как начнет пыль с земли брать и кидать и радоваться: "Ой, дождь идет!". Смотришь, и правда, к вечеру дождь прольется. Молитвенник он был. Когда реформа денег приближалась, он взял, собрал рубли, все, сколько было, нарисовал железную дорогу и стал разбрасывать те рубли по всему крыльцу со словами: "Шо теперь с этими деньгами делать, ну шо с ними делать…". А Дарья собирала на храм, 10 тысяч советских рублей собрала, если б она послушала его, то сохранила б эти деньги, а так они пропали вскоре.
"Таисия, а рублик у тебя есть?" — спрашивал Николай. Я подавала ему рублик, это означало, что ждет какой-то успех в духовной жизни. А если Николай попросит пятачок, это значит, что свернешься в три погибели… Или железный рубль попросит — это значит, что ты будешь лежать в такой болячке, что еле выкарабкаешься. Подходит ко мне однажды: "Таисия, железный рубль есть?" Я отвечаю: "Коля, милый, помолись, я не хочу железного рубля!" — "Ну, я за тебя помолюсь, помолюсь, а вот железный рубль все-таки дай мне". Я заболела и в больницу попала, два месяца пролежала. Он всегда нам предсказывал, если кто-то в чем-то согрешит, он и обличал. Поехала моя племянница в Польшу, я подхожу к Николаю: "Как у меня сердце волнуется, Николай, уехала племянница, все уже вернулись, а ее нету, не знаю, вернется ли живая?" — "Приедет, приедет, — вздыхает, — только больная вся…" Так и случилось, племянница в Польше попала на квартиру к экстрасенсу и приехала оттуда едва живая.
Я не знала, что моя племянница, дочь брата, будет выходить замуж, даже понятия об этом не имела. А Николай ко мне подходит и говорит: "Таисия, а когда пост будет? А когда Пасха? А когда масленица?". Я в недоумении, а он продолжает: "Ну, я тебя спрашиваю, когда пост, когда масленица?" — "Николай, да никак у меня кто-то выходит замуж?". А он отвечает: "Да!". Приезжаю домой из Уколово, племянница спрашивает меня: "А когда масленица? А когда у нас пост?..". Они все бегали, узнавали, когда им можно будет повенчаться.
Когда другая моя племянница, дочь сестры, выходила замуж, Николай спросил меня: "А где деревня Подаяй?" — "А что Подаяй? — отвечаю, — Николай, не понимаю, объясни мне толком, что, племянница выходит замуж неудачно?" — "Да" — "Ой, Николай, ну что делать?.." Они повенчались и, действительно, на свадьбе невесту "испортили" чародеи, было очень много искушений. Но потом вымолили ее старцы, слава Богу! Ей "сделали", чтоб не было детей, и Николай это предвидел.
Я большей частью его притчи разгадывала, но, бывало, и совсем их не понимала. При народе он, видя мое непонимание, уходил. Потом наедине спрашивала я у него: "Николай, ты такую мне дал загадку, прости меня, отец, скажи, что меня ожидает? Я не понимаю!". Тогда скажет. Когда я понимала его, он радовался: "Че, узнала!". Всегда, когда что-то не ладилось, я приезжала к нему. "Ладно, помолюсь, помолюсь, Таисия, Божечку помолиться?" — он так всегда говорил. Его надо было стараться понять.
У меня жила одна духовно больная женщина, из ЦК партии, приезжала ко мне из Москвы, была в Коренной на лечении, так ее Николай прямо обличал, знал, наверное, что иначе она не поймет ничего. Подходит к ней и говорит: "Ты мяса не ешь, мясо забудь". Но большей частью говорил притчами…
Почти двадцать лет блаженный прожил в селе Уколово.

Фото Дмитрия Фомичева

На снимках: Блаженный Николай Зубков; Храм во имя Великомученика Георгия Победоносца в с. Уколово; Могила блаженного.

Евгений Муравлев, г. Курск
30.05.2003
810
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru