Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Личность

​«Смотрю в будущее с тревожным оптимизмом»

Интервью с известным миссионером и писателем протоиереем Андреем Ткачевым.

Интервью с известным миссионером и писателем протоиереем Андреем Ткачевым.

Протоиерей Андрей Ткачев вошел в жизнь церковной и читающей России как-то внезапно. Сначала своими книгами. Одной, другой, третьей… Вскоре мы сбились уже со счета. А он все издавал замечательные книги одну за другой. Сейчас его имя, пожалуй, одно из самых громких на церковном небосклоне. Известный миссионер, публицист, фигура уже давно общественного звучания. И наверное, не случайно, что в годы политического и духовного кризиса на Украине именно он, выходец с западной Украины, стал одним из самых ярких российских миссионеров. Уже несколько лет прошло с той поры, когда он переехал из Киева в Москву, что выглядит тоже несколько символично. И голос его проповеди зазвучал уже на всю Россию!

В середине сентября протоиерей Андрей Ткачев приехал в Самару на Православную выставку-ярмарку «Благословенная Самара». Приехал, чтобы представить публике свои новые книги издательства «Воскресение». А Православные самарцы получили счастливую возможность воочию увидеть известного пастыря. В день церковного Новолетия, 14 сентября, я взял интервью у отца Андрея Ткачева.

— С чем у вас ассоциируется Самара?

— В Самаре я второй раз. Если кратко сказать, впечатление от города хорошее. Но все-таки мало времени было, поездки очень компактные у меня получаются. По разным причинам, но вместо длительных командировок выходят какие-то марш-броски. Вот и сейчас тоже марш-бросок у меня. В день — два-три-четыре мероприятия, и сразу домой...

Самара для меня раньше ассоциировалась с песней «Ах, Самара-городок...». Теперь вот увидел памятник герою фильма «Берегись автомобиля». И в ассоциативный ряд добавился Юрий Деточкин, возвращающийся из мест не столь отдаленных… А главное впечатление — Волга на подъезде к городу просто чудесная! Волга совершенно уникальная река, и все волжские города заквашены на этой волжской красоте...

— Вы выросли и много лет священствовали на западной Украине. Ментальность верующих украинцев отличается от ментальности Православных русских?

— Нет, ментальность верующего Православного человека на западной Украине и дальше — в центральной, восточной Украине — не отличается от ментальности верующего русского человека. А вот в целом менталитет людей с западной Украины (и шире, со всей сегодняшней Украины, поскольку бациллы болезнетворные с запада расползлись широко) и ментальность русских людей заметно отличаются. Если сравнивать две церковные ментальности, то они тождественны, а вот бытовая, общественная ментальность (то есть более широкая ментальность) отличается. У нас же церковные люди занимают относительно небольшую нишу, 5-7 процентов от всего населения, и эти 5-7 процентов на Украине и в России накладываются друг на друга достаточно ровно (ну, с некоторыми отличиями незначительными). А вот ментальность остального населения сильно отличается. И особенно это отличие стало заметно в последнее время.

— В чем это отличие состоит?

— В духовной слепоте части современных украинцев!.. В самоубийственной влюбленности в себя самого, вернее, влюбленности в иллюзию себя самого. Это как-то начинает влиять на сознание даже и верующих украинцев. Иногда слышу такое выражение: если сам ты не куришь, но стоишь в прокуренном тамбуре, то за пару часов дороги и сам весь пропахиваешь табаком. Пропахнуть можно и любой духовной заразой…

— Когда вы переехали в Москву, вы как пастырь почувствовали «трудности перевода»?

— Абсолютно нет! Отличия в ментальности верующих людей все-таки незначительные. К тому же везде в России много украинцев. Сам я полукровка, по отцу мои предки с Дона, а мама с западной Украины. Я рос билингвом, по-украински и по-русски говорю совершенно одинаково. Но молился дома я всегда на русском языке, даже когда жил на Украине. Меня воспитывала русская культура. Билингвизм был больше в быту, а в культуре — кинематограф, живопись, литература — всё было на русском языке. Я не принимал этого, помню, даже психовал, и упорно пробовал и пробовал читать Софокла на украинском языке, но все равно не выдерживал. Очень быстро бросал это. И читал на русском.

— Как вы успеваете столько писать? Около тридцати книг за десять-двенадцать лет!..

— Дело не только в работоспособности. Существуют такие состояния, когда просто нельзя не написать. Порой эти состояния приходят сами… Я издалека зайду, чтобы ответить на ваш вопрос. Читал одну работу Бердяева по истории европейской цивилизации, и он там говорит, что огромный всплеск науки и культуры XVII и XVIII веков был напрямую связан с аскетизмом Средневековья. Средние века были века молчаливые, то были века сосредоточенности. Когда люди накапливали духовную энергию, собирали помыслы и жили более-менее тихо (чума, неурожаи, Крестовые походы здесь не в счет). Но внутренняя жизнь в Средние века была очень богата, насыщенна. Потом наступило выплескивание внутренней сконцентрированной энергии наружу. И это сказалось на науке, на географических открытиях, на всех отраслях знания. По аналогии и в жизни человека нужен период концентрации, сосредоточения, после которого пойдет период выплескивания вовне. В книги, в поступки, в какие-то важные дела… Вот и я на каком-то этапе собирал знания, концентрировал их, и потом уже в какое-то время они стали выходить какими-то выхлопами — в книги, в статьи, в миссионерские поездки… И отчасти уже это не моя заслуга. И бывает так, что уже просто трудно становится не написать.

— Можно говорить о некоем духовном помазании Свыше на эту вашу работу?

— О помазании в духовном смысле можно говорить в каждом случае, когда речь идет об успешных и полезных трудах. Будь то архитектура, медицина, политическое управление… «Без Меня не можете творить ничего» (Ин. 15, 5).

— Вы приехали в Самару на презентацию своей новой книги «Библия и жизнь» московского издательства «Воскресение». Я ее уже успел полистать, понравилось. К сожалению, ваших статей там не так уж много, книга написана в соавторстве с Сергеем Комаровым. Но если кто-то еще не читал ваших книг и захочет познакомиться с вашим творчеством, какие свои книги вы ему в первую очередь порекомендуете? Есть у вас уже главная книга?

Руководитель издательства «Воскресение» Владимир Мельников на выставке в Самаре вместе с протоиереем Андреем Ткачевым представил читателям его новые книги.

— Главной книги не назову ни одной. А первой посоветую прочесть мою книгу «Пыль на соломенных погонах» (я ее еще на Украине написал). Ну и еще две — «Тебе и мне Бог письмо написал» и «Мы вечны, даже если этого не хотим». С них начните.

— Снова вернемся к Украине. Болезненные процессы, которые сейчас там происходят, это надолго?

— Если будет сохраняться питательной среда для болезни, то и болезнь будет сохранять свою болезнетворность еще очень долго. Название болезни — политическое украинство. Во всяком случае, я ее так называю. И надо нам, во-первых, какое-то время потерпеть. А во-вторых, если есть время, силы и здоровье, нужно заняться поиском генезиса проблемы. Корни этой болезни уходят очень глубоко. Еще в истории Хмельницкого можно многое заметить, тем более — в истории Мазепы. А история унии есть история первого сепаратизма исконно Православных земель… Так что это большой труд для историков и для тех публицистов, кто не чужд исторической тематики. Подлинного исторического знания украинской проблемы у русских сегодня нет. Русские люди по большей части живут с иллюзией об Украине. Котляревский, Наталка Полтавка, «Садок вишневый возле хаты» (Шевченко), Сорочинская ярмарка… Вот такая вот пестрая смесь из песен, стихов… А там все другое. И там всегда был достаточно высокий градус скрытой агрессии, зависти и других комплексов, которые были сначала сконцентрированы в одном регионе, на западе Украины, а потом распространились уже на всю Украину. Знания Украины у русских людей нет. Русские все еще добродушно и наивно относятся к украинской политической действительности. А на самом деле эта действительность очень суровая, и ее лицо порой выглядит как из фильма ужасов…

— Церковь на Украине активно присутствует в общественной жизни?

— Церковь живет, влияет, она очень сильна. Но из-за специфичности сегодняшней политической ситуации Церковь там вынуждена молчать на некоторые темы. Церковь на Украине как бы находится во внутренней эмиграции по отношению к некоторым политическим процессам. И при всем этом Церковь на Украине, конечно же, пребывает в состоянии любви к этому страждущему и во многом ослепшему народу.

— Вы сейчас на Украине персона нон грата?

— Мягко скажу, не надо мне туда ездить…

— Это для вас сильная боль?

— У меня нет времени об этом думать… Для меня переезд в Россию не был переездом за границу. Это было вынужденное, не планируемое возвращение на Родину.

— На западной Украине и в советское время сохранялись крепкие церковные традиции. Я еще застал время, когда чуть ли не половину священников в исконно российских областях составляли выходцы с западной Украины. И вы тоже из церковной семьи?

— Нет, я бы не назвал уклад семьи моих родителей церковным. А что касается священников с западной Украины, то приведу такой пример. Как-то в начале 1990-х годов приехал я в Петербург и пошел на могилу Ксении Блаженной. А там над могилой святой пел панихиду совершенно «по-тернопольски», несколько гнусаво, священник явно с западной Украины. Петербуржцы, может, этого и не понимали, а мной так это сразу и легко прочиталось…

Мой путь в Церковь был непростой. На мой выбор повлияли три обстоятельства: встреча с людьми, Православная Литургия и книги. В течение трех-четырех лет у меня было несколько встреч с очень интересными людьми. Один такой человек был хиппи, мы с ним подружились. Он и сейчас живой, легендарная личность, дай Бог ему здравия! Другой был военный, даже подполковник. Эти люди неизвестны широким массам, но встреча с ними многое определила в моей судьбе.

На творческой встрече с протоиереем Андреем Ткачевым в конференц-зале не было свободных мест.

Потом была Литургия… Я рос во Львове, и мой духовный поиск проходил там же. Я обошел все, что только можно обойти! А уж во Львове есть где искать... Был у римокатоликов, был у грекокатоликов. Был даже у адвентистов и у баптистов, у иеговистов. Я искал… И все в моей жизни перевернуло пребывание на Православной Литургии! По крещению я изначально был Православный. И вот я вернулся в Православную Церковь после долгого поиска. Мне помогли в этом несколько моих знакомых, Православная Литургия — и Достоевский!

— Ну как же без него!.. В ту пору он повлиял на многих. И на меня тоже. Где вы сейчас служите?

— В Подмосковье, в Православной гимназии. Там работаю преподавателем Закона Божьего и там же служу. А еще служу сверхштатным священником (есть, оказывается, и такая должность) в одном из центральных храмов Москвы. Но там я служу только два дня в неделю. Это храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке. В этом храме находится чудотворная икона Божией Матери «Взыскание погибших».

— Что вам помогает в служении?

— Помогает жена Раиса. У нас четверо детей. Моя жена родилась на Урале. Но мы познакомились, женились и много лет жили во Львове.

— Дети по вашим стопам пойдут?

— Нет. Они пойдут по моим стопам позже, когда созреют до конца как личности. Я не давлю на них. Любой сын священника может насмотреться вдоволь на жизнь детей других священников. И это не всегда благоприятное знакомство, это надо уметь преодолеть. Некоторыми детьми мы умиляемся и гордимся ими, а на некоторых смотрим — и не хотим, чтобы наши дети были как они.

— Как все успеть? Как вы рамки времени раздвигаете?

— Особого какого-то рецепта нет. Но я уверен, что время замедляется, если иметь какое-то стремление к Вечности. Время, оно же настолько текуче и настолько таинственно, что наука не может дать ему точного определения. Мне времени хватает… Конечно, оно утекает, как писал Бродский: «Чего бы я ни дал календарю, //чтоб он не осыпался сиротливо, // приклеивая даже к январю //опавшие листочки кропотливо». Оно, время, утекает и у меня, и есть многие неизбежные процессы, связанные с утеканием его. Но в общем-то времени мне почему-то хватает.

— Что с «Матильдой»?

— …Мы переживем и это. Переживем! И вызовы будут потом еще и посерьезнее этого. И надо копить силы для более серьезных вызовов. А это-то мы, конечно же, переживем… А вообще я на будущее нашей России смотрю с тревожным оптимизмом. Любой нормальный оптимизм должен быть обязательно тревожным. И патриотизм наш должен быть тревожно-оптимистичным.

— Какие темы вас сейчас особенно занимают?

— Об одном и том же всегда пишу. Это — человек перед лицом самого себя, перед лицом своего одиночества, своего старения, своего прошлого, своего неизвестного будущего. Человек перед Богом. Человек в общине. Человек в семье. Вот круг моих тем.

— В какой ряд вы бы себя встроили в литературе?

— Не могу сказать… Всегда хочется не того совсем, что делаешь хорошо, что у тебя получается. Многие прозаики лезут в поэзию, хотя им это и не нужно, они именно хороши как прозаики. И при этом плохие поэты. Многие хорошие ученые хотят быть писателями, хотя они хорошие ученые и ни к чему им в писатели лезть. Есть и у меня опасность заняться чем-то не тем…

— Какой книгой, каким фильмом себя утешаете, когда устаете? Какой фильм смотрели больше пяти раз?

— Советский русский кинематограф люблю… И признаюсь, что вместе с Достоевским еще и Тарковский по мне потоптался... «Солярис», «Сталкер»… А больше пяти раз… «Операция Ы и другие приключения Шурика»! Там много такого точного, характерного… И в поэзии у меня есть давняя любовь — Иосиф Бродский. Пожалуй, его стихи читаю особенно часто, но по чайной ложке.

— Бродский называл себя Христианином, хотя у него было все-таки необычное Христианство. Вряд ли он даже был крещеным человеком…

— Трудная история… Там есть много разных версий... Я чувствую его стихи, а значит, чувствую и душу их автора. Он хороший человек. Его поэзия не душепагубна. Его поэзия — это как высокая античность. Его поэзию можно сравнить с той высокой античностью, после которой наступило Христианство.

— Спасибо вам за беседу!

Записал Антон Жоголев.
Фото автора.

Запись выступления протоиерея Андрея Ткачева на Православной выставке в Самаре читайте в одном из ближайших выпусков журнала «Лампада».

Дата: 28 сентября 2017
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru