Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Святыни

Под покровом Святителя Алексия

… возрождается Нижегородский Благовещенский монастырь.

… возрождается Нижегородский Благовещенский монастырь.

Высокая печаль

Нижний Новгород встретил снегом — привокзальную площадь и обступившие ее дома, проезжий люд, толпящийся на остановке, и, кажется, весь мир убелило мягким и почему-то теплым снегом. Огромные белые хлопья словно бы торопились укрыть древний город, обогреть его перед близкой зимой… И умилялось сердце первозданной чистотой, пришедшей с неба. И всплывали в памяти только что — в поезде — прочитанные строки:

Пришла пора и выпал снег,
Все убелил и все украсил — 
И восхитился человек,
Как мир божественно прекрасен.
И если здесь прекрасно так,
То как же там, где невозможно
Проникнуть в белоснежный мрак,
Когда на сердце так тревожно.
Все падает безшумно снег,
А на душе — неразбериха.
Но утихает человек — 
Прекрасное по сути тихо.

† †

Снова снег и белесые дали,
И безпечная нега в душе;
Снова ты пребываешь в печали
На сердечном своем рубеже.
И печалишься снова о Боге,
О блаженной, святой чистоте,
Что оставили в райском чертоге
И забыли уже в суете.
Но о ней вновь напомнили нега
И высокая сердца печаль,
Белизна еще чистого снега
И еще белоснежная даль.

…И в белоснежной дали мимо — в окошке микроавтобуса — проплыл Благовещенский монастырь, где, наверное, в этот предутренний час стоял на полунощнице иеромонах Андрей (Ярунин) — монах и поэт, чья тоненькая книжечка стихов "Напоминание о вечном" и позвала меня минувшей осенью в Нижний. Но даже сквозь снежную заметь четко виднелась крупная вывеска с единственным словом:"Планетарий" — такая чужая и нелепая на старинном соборе за монастырской стеной. И это тоже рождало печаль. О том, что так много дивных храмов и иных святынь и поныне остаются в пленении у суетного мира.

Благовещенская обитель

Первая встреча в монастыре — как должно, с настоятелем, Архимандритом Кириллом (Покровским). И мы говорим о том, как сочетаются в монастыре век минувший и нынешний, как спасаются монахи, и что могут почерпнуть в обители люди мирские — для своего спасения.
— Считается, что наша древняя обитель основана вместе с Нижним Новгородом в 1321 году, — рассказал Архимандрит Кирилл. — Хотя история ее восходит к еще более давним временам. Но уже вскоре после открытия монастыря, в 1229 году он был разрушен мордовскими племенами и долгое время, вплоть до XIV столетия, находился в разоренном состоянии. А возрождение обители связано со Святителем Алексием, Митрополитом Московским. По требованию хана Джанибека он шел в Золотую Орду, чтобы исцелить ослепшую ханшу Тайдулу. Остановился в Нижнем Новгороде на источнике под монастырем, и на его руинах дал обет, что если с Божией помощью исцелит ханшу от слепоты, то поможет монастырю вернуться к жизни. Совершилось чудо — по молитвам Митрополита Алексия ханша прозрела. Возвратившись в Москву, Святитель послал сюда настоятеля, дал ему денег для восстановления монастыря и храма, а еще как Святительское благословение дал древнюю Корсунскую икону Божией Матери, писанную монахом Симеоном в 993 году. К сожалению, эта святыня до сегодняшнего дня не сохранилась…
Разные времена пережил наш монастырь — в нем молились Митрополиты и Патриархи Московские… Оползни разрушали его, но он снова отстраивался. Самые древние строения, дошедшие до нас, — XVI и XVII веков. Перед революцией это был небольшой монастырек на склоне горы. В XX веке Благовещенскую обитель постигла печальная участь всех — или почти всех монастырей: разорение, осквернение, закрытие. Что стало с монахами после того, как их забрали отсюда, — неизвестно. Ни об одном насельнике монастыря более не дошло до нас никаких сведений.
В 1991 году милостию Божией здесь был открыт Православный приход.

К счастью, все здания сохранились, кроме часовенок на монастырских могилах и хозяйственных построек. И вот с февраля 1993 года возобновляется монашеская жизнь в обители. Рядом с моей кельей в братском корпусе находилась мирская организация, кругом жили миряне. Понадобилось немало усилий, чтобы потихоньку расселять бывших жильцов по городу (до сих пор в монашеском корпусе живет четыре семьи), здания ремонтировать, наполнять и братиею и молитвой. Но осенью того же 1993 года по благословению ныне покойного Митрополита Николая на территории монастыря было открыто маленькое духовное училище, которое со временем переросло в Духовную семинарию, мне же пришлось стать и ее ректором. С тех пор монастырь и семинария идут вместе, бок о бок, уже десять лет. Есть у нас воскресная школа — трудно даже сказать, считается ли она семинарской или монастырской… Некоторые из братии преподают в ней, а один иеромонах является духовником воскресной школы. Духовный вектор нашей деятельности направлен на образование и социальную работу. Мы взяли шефство над одной тюрьмой, построили в ней небольшой храм в честь Николая Чудотворца, навещаем заключенных, помогаем, чем можем.
— Как строится монашеская жизнь в обители?
— Богослужение ежедневное, утром и вечером братское правило. Есть небольшое хозяйство. В тридцати километрах, в скиту, у нас и коровки, и другая живность, и земелька…
Очень непросто создать внутренний молитвенный настрой в городских условиях, на Стрелке у слияния Волги и Оки. Особенно летом — нашествие туристов, корабли и остальная суета, напротив ярмарка — все эти шумы доносятся за монастырскую стену. Поэтому условий для особой молитвы, для глубокого молитвенного настроя, как в иных монастырях, находящихся где-то за городом, у нас нет. Так хотя бы другое направление деятельности мы по возможности несем. Может быть, и хорошо, что мы нашли такую нишу образовательную и социальной работы…
— Собственно, в самом названии вашего монастыря заложено — благовествование…
— Да, хотя это получилось невольно — по Божьему Промыслу.
— Но как странно видеть в обители, в одном из храмов — планетарий!
— Более того, ведь это Алексеевская церковь — церковь в честь святого, который возобновил монастырь!.. Десять лет борьбы, десять лет работы с администрацией — пока ничего не дали. Здание разваливается, причем катастрофически. Ситуация с его восстановлением очень сложная, хотя проект восстановления уже имеется. Под этой церковью похоронены два Архиепископа: один из них — Иеремия — был первым Епископом Владикавказским, и второй — Архиепископ Макарий, который написал замечательные книги "Нижегородские древности" и "Нижегородские архиереи". Но, к сожалению, до сих пор погребения этих выдающихся людей находятся не только под спудом, но и в пленении. Под ногами экскурсантов…
…Вот такие у нас проблемы. А в целом проблем, конечно, гораздо больше. Оползневая зона еще шевелится. Каждый шаг — проложить канавку или сделать мощение территории — приходится согласовывать, следить, чтобы не произошло замачивания почвы, иначе может начаться оползень. А консультации архитекторов стоят очень дорого.
Все здания в целом-то в нормальном состоянии, но реставрация требуется огромная — и она была бы произведена, если бы долгое время монастырь не тратил все свои средства на Духовную семинарию. Новый Владыка, Епископ Георгий, взял финансирование семинарии полностью на епархию, и мы теперь сможем больше заниматься монастырем.
— Сколько сейчас насельников в монастыре?
— В постриге — на сегодня двенадцать человек. И еще — послушники. Во многих городских монастырях, я знаю, не больше людей, чем у нас.
— Да, наверное, и не нужно — главное, чтобы пришли именно те, которые нужны монастырю. И которым нужен монастырь…
Вы знаете, я слушала ваш рассказ об истории монастыря — и дивилась: как близко все в духовном мире! Ведь и наш город Самара находится под Небесным покровительством Святителя Алексия.

— Да? А почему?
— В том же путешествии Митрополита Алексия в Золотую Орду он тоже остановился ниже по течению Волги, у ее слияния с еще одной большой рекой, ему пока неизвестной. И увидел небольшую келью старца-отшельника. Пустынник приветливо встретил Святителя, поведал, что меньшая река зовется Самарой. И Святитель Алексий пророчески сказал, что здесь будет построен град, "в котором просияет благочестие, и никогда град сей разорению подлежать не будет".
— Сколько может сделать один святой человек!
— Слава Богу, даже во время Великой Отечественной войны ни один вражеский снаряд не упал на территорию Самары. Правда, и то еще говорят, что пророчество Святителя надо понимать так: пока в граде нашем сияет благочестие, он разорению подлежать не будет. Ну а утратим все, что оставили благочестивые предки, — тогда уж что посеем, то и пожнем… Пока Господь нас терпит…

Оказалось, что Архимандрит Кирилл хорошо знаком с Архиепископом Евсевием, ныне Псковским и Великолукским, а до этого возглавлявшим Самарскую кафедру.
— Когда я еще юношей шестнадцати лет приехал в Троице-Сергиеву Лавру, там и доучивался в школе. Я из братьев Покровских. Меня-то — не знаю, Владыка Евсевий помнит ли, а братьев — наверное, не забыл. Одни брат работал водителем в Лавре, а другой учился в семинарии и жил на квартире с семьей, он был женат. Я жил с ними, работал и в Лавре нес послушание на просфорне, мне даже маленько подплачивали денежек. Владыка Евсевий будучи благочинным, меня опекал. Он устраивал меня на просфорню…
— Вы сами из старого священнического рода?
— И отец мой, и дед, и прадед — все были священниками. И три старших брата стали священниками — я четвертый, сестра замужем за священником.
— На монастырском кладбище стоит большой крест с надписью "Протоиерей Николай Покровский". Это могила вашего отца?
Да, последние его дни прошли здесь, в обители, здесь он и упокоился, и стал первым насельником возобновленного монастырского кладбища.
Прощаясь, Архимандрит Кирилл напутствовал:
— Были бы мир, душевный покой и согласие, это самое главное. По-евангельски: "Ищите прежде Царства Небесного, а все остальное приложится". А без мира — куда? Без согласия — куда?.. Мы порой Царство Небесное хотим строить на земле: с гордостью, с амбициями, на вражде. И хорошо, что "Благовест" пишет о том, как надо жить Православным в наши дни. Несите слово Божие людям, благовествуйте.
Божией помощи вашей газете!

"Нам осталось одно покаяние"

Иеромонах Андрей (Ярунин) как раз завершал беседу с двумя мирянками.
— Как зовут ваших деток? — спросил он их напоследок и тут же записал имена. А я, сославшись на благословение отца настоятеля, попросила ответить на несколько вопросов для нашей газеты.

— Каким был ваш путь в монастырь? Вы сами из верующей семьи?
— Нет, я крестился в двадцать лет. А мама уже после меня окрестилась. Правда, отец с детства крещеный. У нас в доме о Боге не говорили, одна-единственная икона — и та была спрятана в шкафу. Семья была нецерковная.
— И вдруг — вот такое решение…
— Сначала у меня был путь церковный, а не монастырский. Я поначалу не хотел идти в монастырь. Боялся даже… Послужил псаломщиком, потом диаконом — на приходе, и только уж потом пришел в монастырь.
— Вы начинали свой иноческий путь в Печерском монастыре?
— Нет — здесь, в Благовещенском. Потом около двух лет пробыл на послушании в Печерском монастыре и вернулся сюда.
— И все-таки — было, наверное, какое-то внутреннее побуждение к уходу в монастырь? Это ведь уже нечто другое, даже не приходская жизнь…
— Да, было такое, что однажды встал вопрос, быть ли на приходе в миру — или в монастыре. Я поехал в Оранский Богородицкий монастырь (Нижегородской епархии — прим. авт.) — это первая обитель, где я побывал в своей жизни. Пожил с неделю, и увиденное и пережитое там на меня так подействовало, что понял: это — мое. Даже не хотелось оттуда уезжать. Но Господь определил мне служить здесь, в Благовещенском монастыре.
— А в духовной жизни вашей семьи что-то изменилось с вашим уходом в монастырь?
— Мама сейчас в церковь ходит, исповедуется, причащается. Старается пост соблюдать. Когда есть время, читает духовную литературу. Слушает Православные передачи. Интересуется жизнью церковной. А в отношении остальных… Единственный родной брат у меня не крещеный. А отец — как жил, так и живет.
Не хочу сказать, что я какой-то большой молитвенник, как-то за них особо молюсь. Каждый день поминаю, конечно, но…
— Писать стихи вы начали еще в миру?
— Да, конечно. Но они тогда были мирские, страстные. А те, которые вошли в сборник, стихи в основном были написаны уже в монастырях.

Белеет осень. По воде
Плывут заснеженные льдины — 
И снова я молюсь Тебе:
Не посрами мои седины,
Не осуди меня туда,
Где нет ни осени, ни лета,
Где только вечная зима
Без вешнего тепла и света.
Все ближе мы уже к зиме,
Все больше снега на равнине.
Я все-таки хочу к Тебе…
Не оставляй меня на льдине!

— В монастыре у вас какое послушание?
— Я являюсь духовником семинарии. Окормляю семинаристов, преподаю аскетику в семинарии. Получается, что даже не столько монастырские, сколько семинарские послушания… А прямого послушания в монастыре у меня как такового нет. Служу как священник, исповедую. В основном духовническое послушание.
— Как по-вашему: писание стихов не уводит душу куда-то в сторону? Или, наоборот, стихи становятся своего рода молитвой?
— Ну если стараться, чтобы писание стихов было средним путем, царским, то оно помогает душе. А когда чрезмерно увлекаешься им, появляется пристрастие, то это уже начинает мешать.
— Как вы относитесь к песенному творчеству духовных служителей — иеромонаха Романа, иеродиакона Романа?..
— Когда я жил в миру, служил на приходе, эти песни мне помогали. Приводили к покаянию, возгревали покаянное чувство. А уже здесь, в монастыре… По крайней мере, я их сейчас не слушаю. Не чувствую в них нужды для себя. Мне больше нравятся стихи иеромонаха Романа. Не песни, а именно стихи. Их я читаю, когда попадаются. И вообще мне больше нравятся стихи. Но это — мое личное отношение.

Душа — желанная невеста
Божественного Жениха,
Но будет ли на браке место
Покрытой язвами греха.
Ни праведная, ни святая,
Заложница своих страстей,
А по призванию иная — 
Намного чище и светлей.
Об участи своей не плачет,
Не собирается на брак,
От Жениха все дальше, значит, — 
Все глубже в безконечный мрак.
Ужели там ей будет место,
В чертоге скверны и греха — 
Для той, которая невеста
Божественного Жениха!

— В вашей духовной жизни есть какой-то высокий ориентир, которому хочется подражать?
— Мне больше по душе творения Игнатия Брянчанинова. Очень близки оптинские старцы. В Оптиной я недавно побывал, слава Богу. Исповедовался у отца Илия. Он меня благословил, если получается, писать стихи. И преподавать в семинарии. Мы ездили в Оптину с воскресной школой, с детьми.
— Поэзия — это не профессиональное ваше занятие?
— Нет, любительское. Я начал увлекаться поэзией еще со школы. Много читал стихов, классики, и критической литературы в отношении стихов.
— Что тогда было ближе к душе?
— "Серебряный век", особенно Блок. Пушкина тоже любил. Тютчева.
— В современной поэзии для вас нет таких высоких образцов?
— Да я почти ничего современного и не читаю. Если что-то попадается — а это бывает редко. Вот стихи иеромонаха Романа…
— Может быть, потому что он тоже монах?
— Нет, не только поэтому. Просто его лирика как-то ближе моей душе.
— И все-таки поэзия — это же не случайная гостья. Наверное, в душе есть что-то, отчего рождаются стихи. А поэзия духовная — это и вовсе особый жанр…
— Я не считаю, что у меня поэзия духовная. Скорее всего, она душевная. Духовная поэзия — это святые отцы. Вот это — духовная поэзия. А душевные стихи идут из мира. То ли в них покаянное чувство о своих грехах, или — восхищение творениями Божьими. Осень золотая или первый снег…

Нам осталось одно покаяние:
И скорбей, и болезней терпение,
И на милость Небес упование — 
Лишь такое дано нам спасение.

— Ваш Небесный покровитель — Андрей Боголюбский?
— Да. Я стараюсь бывать у его мощей каждый год. С Владимирской землей связано мое воцерковление. Я крестился, когда заканчивал Владимирский педагогический институт. Так получилось, что Успенский собор, где лежат мощи убиенного князя Андрея Боголюбского, это был первый храм, в который я стал ходить регулярно. К сожалению, до этого я четыре года проходил мимо — и даже не знал, что в этом храме лежат мощи моего будущего Небесного покровителя. Меня крестили недалеко от Владимира, в Киржаче — кстати, крестивший меня отец Мстислав тоже был иеромонахом. Он сейчас игумен, служит во Владимирской епархии.
И когда он меня крестил, то предложил выбрать как Небесного покровителя одного из двоих святых, Андрея Критского или Боголюбского. Я почему-то выбрал Андрея Боголюбского. И с тех пор вот считаю его своим покровителем. И в монашестве я тоже не поменял ни имени, ни Небесного покровителя…

Обитель над рекой Киржач — 
Душа моя, нас здесь крестили,
А мы с тобою согрешили…
Но где наш покаянный плач?
Невыразимой красотой
Мы наслаждаемся невольно,
Но нам по-прежнему все больно
За то, что сделали с тобой.
Нам здесь была благая весть
Неосуждающего гласа
И милость любящего Спаса,
И новая, о вечном, песнь.

Милостивых Бог не оставит…

А в иконной лавке монастыря мы познакомились с работающей здесь Людмилой Петровной. Разговорились о книгах, о жизни… И о смерти — как естественном завершении земного пути. Не для газеты — я и представляться не стала: так проще завести разговор. Была бы на то Божья воля…
Людмила Петровна сказала:
— Была у меня знакомая, Маргарита Тимофеевна. Жила богато и очень аккуратно. Полки в шкафу доверху были полны ровнейшими стопками ни разу неиспользованного белья. Я как-то предложила:
— Зачем вам столько? Пожертвовали бы лишнее в богадельню!
— Ну как это я, столько лет наживала — и отдам… Не знаю, подумать надо…
Так и не надумала. Умерла — родственники забрали все: золото, хрусталь, белье, мебель — и только старенькая ее кошка осталась, не понадобилась никому. Я пыталась усовестить наследников: вы столько добра получили, хоть из благодарности возьмите кошку! Маргарита Тимофеевна так ее любила, ради нее пятнадцать лет в санаторий не ездила, боялась одну покинуть… Нет — "куда нам ее!" Не пожалели Божию тварь. Усыпили… Молится ли хоть кто-то из них о почившей родственнице, поминает ли?..
А у нас недавно умерла от инфаркта Ольга из трапезной. Вот где — достойная христианская кончина! Было ей 53 года, и всю жизнь она прожила в Боге и для Бога. Успела, в конце июля прошла в крестном ходе от Нижнего Новгорода до Дивеево, порадовалась празднику Преподобного Серафима. Перед самой смертью причастилась. Жила в Дзержинске. Как ее хоронили! Сколько народа шло, пели "Святый Боже…" — встречные прохожие останавливались, удивлялись: "Кого это так хоронят?"
Семинаристы плакали — она их так любила, жалела: дети ведь… Так и норовила пирожечек то одному, то другому сунуть. Ей скажут: "Ольга, опять отец Кирилл ругать будет, что не вовремя кормишь, балуешь семинаристов!" — Она рукой махнет: "А, ладно!.."
Надежда стала читать по ней Псалтирь — говорит, так легко читать!
И никаких ИННов Ольга не приняла. Зачем это ей — хватит имени, чтобы в молитве помянуть…
Святые отцы наставляли: что хочешь доброе сделать — не откладывай, иначе лукавый похитит благой помысел. С одной вот так разговаривали, я ей: "За грех аборта надо не только молиться, но и милостыню подавать. Читаешь в газете рубрику "SOS" — вот по этим адресам нуждающимся и посылай, что можешь" — "Да, надо, надо послать…" Приходит другой раз. Спрашиваю: "Ну, послала что-нибудь?" — "Ой да все некогда! И потом — а вдруг они аферисты какие?" Да ты лучше аферисту пошли — он перед Богом ответит, если не нуждается, а просит. Нам ли, грешницам, еще и рассуждать! И так тоже глаза есть, можно же увидеть, кто рядом с тобой нужду терпит… Я езжу в детдом, в тюрьму вожу вещи и продукты…
Одна пенсионерка хвалится: "Двенадцать тысяч на книжку на смерть себе положила!" — "Зачем? — спрашиваю. — Разве тебя без этих тысяч не похоронят?" Вон, Виталий-собачник помер — он грязный, оборванный ходил, вроде как дурачок. А собак и кошек жалел, кормил, что ни подадут — хоть хлебом, хоть пирогом с ними поделится. Собачки за ним табуном бегали. Вот люди и прозвали его собачником. И когда он помер, его хотели так зарыть, как безродного. А соседка, Раиса, не дала: "Что вы, — говорит, — он пенсию получал — я за него вот только получила!" На эту тысячу с небольшим да на погребальное пособие все и управили: и гроб недорогой, и крест — все как следует. И поминки простенькие по нем сделали — на третий день, на девятый и на сороковой, как положено. Только трое и пожертвовали по 50 рублей, а так на все хватило, ни занимать, ни искать не пришлось.
Кто милостыню подает, разве того Бог оставит!

Возвращение блудного сына
И дрожащие руки отца — 
Как прекрасна такая картина!
Но пишу я ее без конца.
Забирая наследия долю,
Ухожу, проживая в блуде,
И творю непотребную волю,
Забывая о Страшном Суде.
Возвращаюсь… и снова чужбина…
И по кругу хожу без конца.
О, прекрасная эта картина:
Блудный сын на груди у отца!

…Удивительно: вот ведь — оказалось, что города наши, Нижний Новгород и Самара, не только в соседстве по реке Волге но и в близком духовном родстве. Один Небесный покровитель у нашего града и у Благовещенского монастыря. Молится на небе Святитель Алексий за возрожденную обитель и за город Самару. Молятся монахи о святой обители, о всяком граде и о спасении всех. И пока возносятся к небу молитвы, пока слагаются стихи, звучащие как покаянные молитвословия, пока творятся дела милосердия, — милость Божия не иссякнет. Господь не оставит Своих.

В публикации использованы стихи иеромонаха Андрея (Ярунина) из поэтического сборника "Напоминание о вечном".

На снимках: Благовещенский мужской монастырь в Нижнем Новгороде, Благовещенский собор; Архимандрит Кирилл (Покровский) — слева от Епископа Нижегородского и Арзамасского Георгия (фото из архива Архимандрита Константина); Иеромонах Андрей (Ярунин).

Ольга Ларькина

Фото автора

19.03.2004
Дата: 19 марта 2004
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
7
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru