Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

На Горе Искушений

Из цикла «Капельки вечности».

Из цикла «Капельки вечности».

Первое свое Евангелие у меня появилось только осенью 1988-­го. До этого я несколько раз брал его читать у друзей. А однажды, в общежитии, еще в Ленинграде, мне его дали всего на одну ночь. В синем переплете, карманный формат, на тоненькой папиросной бумаге. И я его всю ночь с жадностью… конспектировал! Как учебник перед экзаменом… Где-то и сейчас лежат, должно быть, у меня все эти тогдашние суетливые выписки­-«шпаргалки». Попытка объять необъятное «в исторически короткий промежуток времени». Но что было, то было. «Еже писах, писах!»

… А экзамен тот называется жизнью.

И шпаргалки на нем отнюдь не помогут.

Сорокадневный монастырь на Горе Искушений.

Я тогда жил в Твери у старшего брата. Пробовал работать воспитателем в местном строительном ПТУ. И вот случайно наткнулся в тверской газете на объявление: «Продаю Евангелие. Хорошее состояние. Недорого!». Тогда уже стало можно давать и такие вот объявления. Тысячелетие Крещения Руси всколыхнуло страну. В тот же вечер поехал я по указанному адресу в Затверечье. Денег тогда было совсем немного, но на Евангелие никаких денег не жаль. Приехал в какое-­то общежитие. На стук в дверь вышел молодой мужчина. За его спиной требовательно плакал грудной ребенок, а женщина в бигудях металась по хозяйским делам. Протянул деньги, взял Книгу. Всё!

­ — Наверное, вам очень деньги нужны? ­ — чтобы хоть как-­то оправдать в своих глазах бывшего владельца Книги, спросил у него.

­ — Да, конечно, ­ — торопливо, смущенно ответил он. Ему тоже было неприятно «толкать» такой необычный товар. И поспешил закрыть за мной дверь.

Дома меня ждал приятель, Евгений. Он приехал ко мне из Курска, где я до этого год работал по распределению. Он уже знал, куда я поехал. Знал, с чем вернусь. И ­ — ждал.

Мы тогда вели с ним безконечный, на несколько вечеров затянувшийся спор. Типичный спор двух русских мальчиков (это состояние не возрастное, скорее духовное) . «Есть ли сейчас святость и святые». Мне казалось, все это в прошлом. Ему ­ — что и в будущем тоже. Но оба сходились на том, что сейчас ­ нету.

Ох уж мне эти кухонные споры! Нам бы не спорить тогда, а начать наконец­-то служить… Интересно, что слово это имеет такое живительное созвучие! Живем мы ­ — только когда служим! (Надо подарить этот вывод знатоку русской речи Василию Ирзабекову.)

Книга была и правда в хорошем состоянии. Параллельный перевод. Все страницы целые, только обложка несколько потеряла вид. Но дело ведь не в обложке.

… Потом эта Книга еще много лет послужит мне. Буду класть я ее на воспаленную головку новорожденной дочери Анны, когда она заболеет. И жар начнет снижаться… Буду брать ее с собой в командировки… И просто читать.

Нашедшая меня Книга

­ Вы книжечку почитайте! Читайте книжечку­-то… ­ — советовала не кому­-нибудь, а даже оптинским монахам блаженная схимонахиня Мария Самарская. А уж что о нас говорить.

Мало мы читаем «книжечку». Мало!

Когда мы с Евгением стали первый раз перелистывать эти шершавые страницы, он предложил:

­ — А ты послушай, что тебе скажет Книга. Открой-­ка ее наугад…

Искушал малость. Это было и странно, и как бы не совсем правильно. Но я открыл. Стал читать…

«Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал… » (Мф. 4, 1)

Так вот Книга впервые заговорила в моих руках. И сразу ­ об искушениях.

Но, конечно, не только о них.

Над Камнем Искушений схимонахиня Иоанна написала икону Христа. Фото Ольги Ларькиной.

Спустя почти десять лет, в июне 1997­-го, я впервые побывал на Святой Земле. Там, где Евангельские пожелтевшие страницы словно бы оживают. Становятся иллюстрацией к когда-­то прочитанному. Как бы сейчас сказали, включают трехмерное изображение, пресловутое «три D».

В один из паломнических дней наш автобус подъехал к Сорока­дневному монастырю. Этот Православный монастырь на Горе Искушений находится в стороне от Иерихона, в настоящей пустыне. Монастырь смотрелся весьма неожиданно: словно соты диких пчел, он прижался к высокой скале. Словно ласточкины гнезда над обрывом… Монастырь казался маленьким и беззащитным среди безконечной Иудейской пустыни, рядом с этими «хищными горами». Да, горы хищные… ­ очень точно сказано в евангельской притче о заблудшей, а вернее будет сказать, «горохищной овце». Современный толкователь Епископ Василий (Родзянко) считает, что такие горы «полны хищников» и каждый поворот дороги там таит в себе опасность для жизни.

До монастыря идти нам предстояло не близко. Но и не далеко! Дошли все. Даже едва ковылявшая старушка, которую я поддерживал во время нашего шествия на Гору Искушений.

Этот монастырь уже так много описывали, что я не буду тратить ваше время. Кому интересно, пусть прочтет замечательную книгу «Цветок Сиона» протоиерея Сергия Гусельникова. Скажу лишь об одном своем впечатлении.

Когда мы уже помолились у камня Искушений (на нем сидел Сам Христос во время сорокадневного поста!) , осмотрели пещеры, нас кто­-то предупредил:

­ — После этих святынь самое удивительное здесь ­ — монахиня Иоанна!

Позднее уже я узнал, что она схимонахиня. Но мы тогда считали ее просто монахиней.

Мне захотелось посмотреть на эту необычную женщину. Но ее почему-то нигде не было. Вообще, монастырь показался мне каким-­то безлюдным. Словно никто не хотел жить в соседстве с теми искушениями, которые выпали в этих местах на долю Спасителя Христа.

Три этих искушения ­ — земной властью («показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе») , гордостью и славой («бросься вниз»… А я­-то видел, как высоко падать с такой отвесной скалы… ) и сверхъестественной санкцией («скажи, чтобы камни сии сделались хлебами») ­ — оказались универсальными прилогами дьявола. Посредством которых он до сих пор держит в повиновении значительную часть человечества. И в той или иной мере держит каждого из нас. Мало кто вслед за Христом отвергает все до единого его предложения… Но все же такие находились… И сегодня такие есть.

Когда мы вошли в какую-­то монастырскую пещерку, там увидели родник ­ — он бил прямо из скалы, что казалось почти чудесным. А рядом для паломников стояли стаканчики с водой и «пустыннические», размером с наперсток, рюмочки с вином (пей что пожелаешь) . Пока мы с отцом Олегом Китовым решали, из каких сосудов нам пригубить (думаю, выбрали мы вино, но точно не припомню) , вдруг появилась она. Просто вошла, словно шагнула к нам ниоткуда.

Приветливо посмотрела на нас. Сказала что­-то доброе нам, совсем не сугубое. О чем-­то даже спросила, вроде того, откуда мы приехали. Улыбнулась. Но мы застыли в каком­-то духовном изумлении.

Говорила она совершенно по­-русски. И выглядела… Как она выглядела? Ее сравнивают с преподобной Марией Египетской. И наверное, правильно сравнивают. Но мы ведь не видели Марию Египетскую живой, не на иконе… Потому опишу как сумею. Женщина лет пятидесяти или сорока пяти, то есть совсем не старая. Не скажу, что была она очень уж как­-то подчеркнуто худая. Это была не болезненная худоба, а пустынническая, тоже, по сути, иная ­ мощеподобная, если позволено будет так сказать. Темные волосы виднелись из­-под косынки. Черты лица благородные и чуть смугловатые. Роста среднего, не маленького. Речь совершенно правильная, как мы почти уж и не говорим. Ее речь больше всего тогда удивила. Внешность ее была настолько библейская, пустынническая, что казалось, с нами она говорить должна не на нашем привычном, а на каком-то древнем изысканном языке. Сирийском там или еще каком ассирийском… Но главное не эти внешние контуры. От нее веяло настоящей пустыней. Все наши страсти уже умерли в этом человеке. Чувствовалось, что борьба осталась уже позади. И пребывает она в спокойном молитвенном, аскетическом созерцании. Просто она стала уже иной. Словно ангел!

Она была хранительницей этой Горы. Это сразу стало понятно.

Казалось бы, ну что такого? Пару раз улыбнулась нам. Сказала своим соотечественникам три­-четыре малозначительных фразы. И ушла, на прощание все так же радушно нам улыбнувшись.

А я и спустя шестнадцать лет не забыл о ней. Более того, в те минуты я не ощущал ничего особенно важного (ну да, подвижница, похожая на «единую от древних». Ну и что? У ме­ня тоже вся еще жизнь впереди… ). А спустя годы стал все настойчивее вспоминать ту мимолетную встречу.

Я ощутил себя тогда на удивление плотяным, каким-то совсем уж оплывшим. Стал яснее самому себе. Вот что я почувствовал тогда. И потому поскорее решил прогнать те впечатления.

За пять лет до этого, на Соловках, игумен Герман, духовник монастыря, предлагал мне остаться на острове ­ всего на одну зиму («А по­том и сам не захочешь уезжать!» ­ — негромко добавил он) . Я сослался на газету, на мою «нужность» в миру, и он отступил. Не стал настаивать. Как вообще не напирают никогда люди духовные. Вспомнился тогда мне и этот мимолетный тоже момент выбора. Все важное с нами происходит вдруг, мимолетно… А последствия еще очень долго дают о себе знать.

От монахини Иоанны веяло такой чистотой и такой ­ — не побоюсь этого слова — ­ очевидной святостью, что ей и не надо было ничего говорить. Ничего доказывать. Ни о чем спорить. Ей надо было просто показать себя. Явить. Чтобы лучше понял, кто я есть в этом лучшем из миров. Разбирающийся в компьютерах, автомобилях, марках вин, модных писателях, новых фильмах.

То, что мы здесь, в миру, считаем духовностью, оказалось вдруг в один миг под очень большим сомнением рядом с этой необычной женщиной. Не сказавшей при этом мне ни единой громовой истины.

Я все понял. И когда ушла она, тяжело вздохнул.

На Горе Искушений «все царства мира» предстают в несколько ином свете.

Собственно, вот он и весь рассказ. Я уже знал тогда, что есть и сейчас среди нас святые. Ну, еще раз убедился в моей десятилетней давности неправоте. Конечно, они есть. Как же без них-­то…

Потом я узнал от Екатерины Арутюнян, руководительницы Паломнической службы, что монахиня Иоанна расписала монастырскую часовню удивительными Небесными фресками. Словно писала их не кистью, а солнечным лучом. И эти фрески останутся на той мрачной Горе памятью о подвижнице.

О ней никто хорошо не знает, кто она и откуда. Известно лишь, что в Израиль приехала из СССР, еще в советское время. Пробовала поступить в русский монастырь на Святой Земле. Но в ту пору это было невозможно. Тогда она пошла в Иерусалимскую Патриархию, и там ее определили подальше от людских глаз ­ — на Гору Искушений. Где она и подвизалась немало лет.

­ Она говорила не раз, ­ вспоминала Екатерина о своих встречах со схимонахиней Иоанной, ­ что как только проведут для туристов канатную дорогу, в Сорокадневном монастыре станет шумно, суетно и не так благодатно. Тогда она уйдет из этих мест. Чтобы не видеть туристов в шортах, разгуливающих по монастырю.

Лет десять назад построили для туристов фуникулер прямо к монастырю. У подножья Горы открыли кафе и магазин сувениров. Это в местах­-то, где Богочеловек Христос противостоял нападкам врага рода человеческого!

… А схимонахиня Иоанна сдержала свое обещание. Первые же туристы, поднявшиеся на Гору по канатной дороге, ее уже там не застали.

Куда-­то она ушла из этих мест. Куда? Никто не знает. Пустыня большая. А у Бога всего много…

Антон Жоголев.

947
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
7
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru