Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Малая церковь

«Солнечный лучик»

Наш корреспондент побывала в социально-реабилитационном центе для детей и подростков.

Наш корреспондент побывала в социально-реабилитационном центе для детей и подростков.

— Верочка, сколько тебе лет?
— Одиннадцать, неполных.
— Что ты можешь рассказать о своем доме?
— В доме много тепла, уюта, родители рядом, — рассудительно говорит девочка, а в глазах у нее затаилась грусть…
Вера хочет стать певицей. А пока она находится здесь, в социально-реабилитационном центре «Солнечный лучик», что в селе Спасское Приволжского района Самарской области. «Солнечный лучик» по возрасту чуть младше этой общительной девочки с прекрасным христианским именем Вера, центру недавно исполнилось девять лет. За эти годы здесь побывало около тысячи ребятишек, в основном из Приволжского района губернии. Самым младшим не было и двух лет, самым старшим сравнялось по шестнадцать-семнадцать. Почти все они, за редким исключением, — дети алкоголиков или наркоманов. Десятая часть детей — сироты, многие сиротствуют при живых родителях, которые уже лишены родительских прав или на полпути к этому, у кого-то мама и папа находятся за решеткой. 9 процентов детей обратились в центр добровольно, оказавшись в трудной жизненной ситуации, не имея возможности справиться с бедой своими детскими силами. Здесь им предстоит провести от трех до шести месяцев, но при необходимости и гораздо больше, а за это время решится дальнейшая их судьба — вернутся ли они домой, если хоть немного образумятся родители, уйдут ли в приемную семью, под опеку к родственникам или все-таки попадут в детдом…
О центре «Солнечный лучик» мы узнали случайно. О нем рассказала коллега-журналист, не так давно побывавшая на областном конкурсе социальных педагогов. Воспитатель из «Солнечного лучика» Людмила Черненко не завоевала на конкурсе призового места — от волнения она забыла слова песни, но зрительские симпатии она заслужила по праву. Свое доброе Православное сердце Людмила распахнула навстречу детям. А программа Православного воспитания, представленная ею на конкурсе и уже проверенная временем, оказалась уникальной. Как потом уже рассказала нам директор и «самая главная мама» «Солнечного лучика» Елена Вячеславовна Удовенко, в Самарской области 29 таких центров, но в других центрах ничего подобного нет.
Вскоре мы узнали, что Людмила Георгиевна Черненко не только трудится в социально-реабилитационном центре, но и вот уже десять лет является регентом церковного хора в храме Святителя Николая села Приволжье. И, недолго думая, мы решили отправиться в «Солнечный лучик», где нас уже ждали и встречали, как давних знакомых…

«Будьте моей крестной!»

— «Солнечный лучик» — это название символическое?
Людмила Черненко:
— Мы с самого начала считали, что это именно так. Солнце, наверное, и есть тот самый символ тепла, которое должно быть в каждой семье, но которого порой нет.
— Большинство детей, которые сюда поступают, — некрещеные?
Елена Удовенко: — Процентов семьдесят точно некрещеных. Потому что это дети из семей, которые далеки были от Церкви, от веры, от нормальных нравственных устоев. С помощью работы, которую ведет Людмила Георгиевна, мы пытаемся этих деток обратить к вере и к нормальной жизни, научить, что хорошо, а что плохо. Самые маленькие встречают батюшку Николая с распростертыми объятьями. Знают, что это батюшка и что он им иконку привезет на день рождения. Дети от души ждут его прихода, тянутся к нему. А на занятиях у Людмилы Георгиевны тишина…
Л.Ч.: — У нас здесь часто проходит крещение. Нередко так получается, что дети выбирают себе в крестные воспитателя. Подходят и просят: «Наталья Владимировна, вы согласны быть моей крестной?» «Людмила Георгиевна, будьте моей крестной!» Отвечаю: «Я подумаю. Вот если мы с тобой исправимся, драться не будем, может быть, тогда…» — «А я уже исправился! Как же я, крещеный, буду других обижать…» У меня крестников много. Между прочим, очень часто дети выбирают себе в крестные батюшку. Бывает, приходят к матушке Ирине, просят ее: матушка, а вы будете моей крестной?..
Благодаря духовному родству связь с крестниками (хотя и не только с ними) сохраняется и после их ухода из центра. Моя крестница Ирина, самая старшая девочка из наших воспитанниц, уже замуж вышла. И прежде чем выйти замуж, она посчитала нужным сюда приехать вместе со своим избранником, показать будущего мужа. Сама Ирина была старшей в многодетной семье, все материнские заботы легли на ее плечи. В школу Ире было ездить далеко, да и некогда. В центре она подтянулась в учебе, последние две четверти закончила на 4 и 5. Выпускные экзамены сдала на «пятерки». Тут, к счастью, появилась ее бабушка по отцовской линии и забрала Ирину к себе в Тверь. Там Ирина поступила в медучилище, закончила его с красным дипломом, потом вышла замуж, родила ребенка. Есть у нее желание учиться дальше…
Как потом выяснилось, у отца Николая, окормляющего наш центр, Ирина вместе со своим женихом просили благословения на брак. Один такой случай многого стоит.
— У вас столько крестников! За них же молиться надо… Это тяжелый труд и ответственность большая.
Л.Ч.: — Конечно. Стараемся по мере сил и возможностей молитвой их поддержать, и не только молитвой… Дети часто обращаются за помощью. Я им объясняю: это закон такой, — хоть добро от тебя уйдет, хоть зло, но оно к тебе обязательно вернется. Зло ударит, и больно ударит. А если от тебя добро ушло, то оно вернется еще красивее, еще добрей…
У нас были два мальчика из мусульманской семьи, два брата — Альберт и Анвар. Младший Альберт помягче, ему все так интересно было, и он постоянно приходил на занятия по Православию. А старший Анвар хотел как-то свою веру соблюсти и все время брата осаживал, сам только наблюдал издалека и прислушивался. Анвар на занятия ни разу не пришел, но потом подошел ко мне и попросил: «Дайте мне листочек. Я Библию нарисую». Нарисовал Библию. Я долгое время хранила этот рисунок. А Альберт захотел окреститься в Православии. Но я ему сказала: «Давай немножко подождем, потому что в твоем возрасте для этого нужно разрешение родителей».
Часто родители нам звонят, говорят: ой, окрестите, пожалуйста, моего ребенка, у меня никак не получается. Мы обязательно стараемся выяснить, крещен ребенок или нет, и обязательно узнаем желание родителей. Иногда родители говорят: нет, мы сами окрестим, наши родственники хотят это сделать торжественно. А у детей у всех есть желание окреститься.
— Вы следите за судьбой тех, кто здесь находился и потом ушел?
Л. Ч.: — Обязательно. Почему-то так случается, что дети, которые здесь побывали, все равно потом навещают, звонят, пишут. То есть связь остается. И даже те ребята, которые уже стали взрослыми, все равно стараются приехать. Так необычно — идешь по улице, окликает взрослый юноша: «Людмила Георгиевна!» — хватает в охапку. Думаешь: да кто же это? «Саша, ты, что ли? Не узнала!»

Не хлебом единым…

Е.У.: — Проблема-то в чем? Сменяемость деток большая. Ведь дети находятся здесь короткий период. Кто-то всего несколько недель, кто-то полгода. И для того, кто здесь совсем недолго, мы тоже должны сделать все возможное. Даже если ребенок хотя бы один-два раза побывает в храме, он может запомнить это на всю жизнь.
Л.Ч..: — Но чаще всего ребятишки, которые уходят из центра, приходят в храм снова. Я их встречаю в церкви очень часто.
Первое время в центре другой был директор, и он не одобрял Православного воспитания. А потом изменилось государственное отношение к Церкви, стало легче, директор начал помогать, стал выделять автобус для поездок в храм, а вскоре и директор сменился.
— Дети причащаются в храме?
— Обязательно.
— Часто?
— По мере возможности. Храм все-таки далековато, это не через дорогу перейти. Дети готовятся к Причастию. Они особенно волнуются, когда готовятся в церковь идти. Все тихие такие становятся! Все воспитатели это отмечают. Почему я на это обращаю внимание? Дети очень легко приспосабливаются. Они меня увидели и подумали: а, вот я должен вести себя так-то, — я для них являюсь каким-то довлеющим фактором. А мне важнее, как они вели себя без меня, то есть когда нет этого довлеющего фактора. Но другие воспитатели рассказывают: готовились дети в церковь идти! И когда в храм пришли, стараются себя сдерживать, не ссориться, не ругаться.
Наша программа «Начала Православия» создавалась сообща и детьми, и взрослыми, всеми сотрудниками. Поскольку у нас дети специфического склада, особого состояния, они нуждаются в опоре, в защите. И мы собрали буквально все, что может помочь им обрести опору в этой жизни. В основу мы положили традиционное Православное воспитание, каждое занятие обычно связываем с каким-то Православным праздником.
— Поступая в «Солнечный лучик», дети сразу готовы воспринять духовное?
Е.У.:
— Конечно же, нет. Они здесь первое время даже ложатся спать в одежде — в штанах, в носках, не знают, что надо раздеться, прежде чем лечь в кровать. А умыться — вообще целая проблема.
— В семье эти дети привыкли есть только хлеб и не знают, например, что такое йогурт, — добавила психолог центра Надежда Николаевна Литвинюк.
Е.У.: — И даже будут прятать хлеб под подушку для того, чтобы, когда будет голодно, достать его и съесть. Они не понимают, что здесь не будет голода, кушайте на здоровье! И завтра хлеб будет, он не кончится у нас. В первый период адаптации дети сначала должны насытиться хлебом, ничем другим, а когда они вдоволь наелись хлеба, тогда мы уже обращаем внимание на какие-то духовные вещи. Дети постепенно успокаиваются, видят, что моральный климат спокойный, опасности их существования устранены, и у них появляются духовные потребности. Нужно уловить этот момент, когда они готовы.
Л.Ч.: — Появляется интерес к тому, что им читают. Очень часто этим детям никогда не читали даже сказки. Поэтому они с удовольствием слушают всякие истории. Я часто читаю им рассказы Бориса Ганаго, я очень люблю этого Православного писателя.
Мы даем первоначальные знания о Православии. Сначала дети просто задавали вопросы о вере, я им отвечала. А потом поняла, что они спрашивают не столько для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, а чтобы почувствовать себя по-другому. У них начинают меняться чувства — и тогда появляется интерес. Нужно удовлетворить их желание быть любимыми, нужными в этом мире. И тогда осознание своей нужности в этом мире (не только маме, папе, но и другим людям), и особенно осознание того, что я еще нужен Богу, — такое радостное у них приходит! И я поняла, что самое главное, над чем нужно работать, — дать детям возможность осознать себя. А потом у них приходит желание что-то узнать, какие-то планы появляются. Наши дети, как губка, впитывают все духовное.
Недавно к нам в район на День матери приезжал игумен Вениамин (Лабутин) с хором семинаристов. Я ему отдала свою программу на рецензию, и мы начали говорить про осознанность. И отец Вениамин так меня в этом поддержал, он сказал: конечно, на начальном этапе именно осознанность должна быть, и тогда уже можно говорить, что это не пропащий ребенок. Основа всего в программе — это календарные Православные праздники, мы по ним живем, и ничего искусственного здесь нет. Мы ее называем «программа», но вообще-то это наша жизнь…

Сохранить семью

— Когда заканчивается срок пребывания в центре, куда дети чаще уходят — в детдом или в семью?
Е.У.:
— Большинство детей возвращается в семью — после того, как с их родителями проведена работа и родители что-то поняли, одумались. Важно семью сохранить, чтобы ребенок все-таки жил в семье.
Сотрудники центра «Семья» заботятся о том, чтобы устроить родителей на работу, от алкоголизма вылечить. Делаем все, чтобы семью сохранить. Когда мы понимаем, что семья готова ребенка принять, а ребенок эмоционально уравновешен, приобщился к духовным ценностям, мы возвращаем его родителям. Потом, естественно, мы посещаем эти семьи, смотрим, как живется детям, какие у них отношения с родителями. Если считаем, что все нормально, то эти семьи с учета снимаются. На это, конечно, уходят и год, и два, и три. Если у родителей опять происходит срыв, начинаются запои, мы снова забираем детей в центр. Проще всего закрыть на все глаза, и если родители спиваются, отправить ребенка в госучреждение. И все-таки благодаря детям иногда удается вытянуть родителей из этого омута, сохранить семью.
— А возвращаться в родную семью дети хотят? Или уже настолько натерпелись, что домой больше не хочется?..
Л. Ч.:
— Детская память очень избирательна, она все плохое отметает. Девочки и мальчики могут рассказывать, как им в семье было плохо, как их там обижали, а потом все равно: домой хочу! И жить там негде, и спать там негде, даже постели иной раз нет, и все равно рвутся домой. Это желание иметь семью, иметь опору, поддержку очень велико. Юля Савичева, когда поступила первый раз, говорила: «Не-е-ет, домой не хочу, мама бьет!» А потом это стирается из памяти постепенно.
Надежда Литвинюк:
— Потом говорят: моя мама все равно самая лучшая, она печет пироги, стряпает пельмени…
Л. Ч.: — Увидят сотовый телефон: «А у моей мамы такой же!» «А мне мама каждый день йогурты покупает!» Хотя, конечно же, на самом деле этого нет. Желание иметь свою семью нормально, естественно.
— Людмила Георгиевна, сейчас во многих, даже Православных, семьях возникают такие серьезные конфликты между родителями и детьми… А как вы считаете: чтобы этого избежать, что главное в семье должно быть?
Л.Ч.: — Любовь, конечно. Самое главное — любовь. Если она есть, то все остальное приложится.
— К сожалению, оскудевает любовь в наше время…
Л.Ч.: — Если она есть, она не может оскудеть. Любовь не кончается…

Чего они хотят?

— Если спросить у детей, какая у них самая большая мечта, — что они ответят?
Е.У.:
— Большинство скажут: хотим домой, хотим, чтобы мама с папой были рядом. Родители для них — самые хорошие, поэтому мы никогда не осуждаем поступки родителей. Просто говорим, что временно возникли проблемы, и вы должны здесь побыть, а маму с папой скоро увидите. Родителям мы говорим: «Вы нужны своему ребенку. Задумайтесь об этом. Если вы понимаете это, мы готовы вам помочь».
Вот строчки, написанные детской рукой, — порой корявыми буквами и с таким количеством ошибок, что слово не сразу разберешь. Пишут совсем безграмотно, зато от души…
Поляков Сергей: «Я хочу, чтоб я стал мягче и добрей. Хотелось бы, чтоб Господь услышал мои молитвы, и не только мои, но и других людей. Еще хотелось бы, чтоб на земле настал рай или сердца людей стали мягче и люди стали добрые и все хорошо общались друг с другом. Еще хочу, чтобы мои мама, сестра и все, все люди были здоровы, счастливы, радостны».
Соловьева Кристина: «Хочу хорошо учиться в школе, не совершать грехов. Я хочу, чтобы у меня была хорошая семья, когда я вырасту. Я хочу, чтобы меня любили и разговаривали с лаской и добротой. Я хочу, чтобы меня любил Бог и чтобы Ангел защищал от злых и недобрых людей».
Кузьмина Александра: «Хочу, чтобы мама любила так сильно…»

Настоящий батюшка

Л.Ч.: — Нам здесь очень хорошо батюшка помогает. Присылает машину за детьми, чтоб привезти их в храм. Он и центр наш освятил…
И вдруг о празднике Крещения:
— На Крещение у нас так много народу купается в иордани! Приезжайте к нам на праздник, посмотрите! Это у нас здесь традицией стало. Ночью 19-го января отец Николай служит молебен и дает благословение на купание в иордани. У нас такая купальня замечательная, уютная… Батюшка вообще такой основательный, если что-то делает — делает очень хорошо!
— Любите его?
— А как его не любить? Знаете, он так к себе располагает любого человека! Даже те, кто никогда с ним не общались, все равно испытывают к нему огромное уважение и любовь. «Он наш батюшка! Настоящий батюшка!» А потом, отец Николай — настолько открытый и настолько знающий человек, что, каждому, кто бы к нему ни обратился, он практически в любом деле даст дельный совет — хоть по строительству, хоть по ремонту машины, хоть по электрике… Он не просто батюшка, который может дать духовный совет, но еще и по-житейски опытный человек, способный помочь в практическом деле. Я считаю, это правильно, что священник живет в миру, живет теми же проблемами, что и приходящий к нему мирянин. Приходит к нему человек, начинает рассказывать о своих нуждах, а батюшка все это знает и может что-то посоветовать, потому что он тоже растит детей и сталкивается с теми же трудностями, что и мы. Поэтому настолько он свой, родной… по-другому не скажешь. Конечно, монах — это хорошо, но мы-то живем в миру, иной раз мы не знаем, как нам поступить в какой-то ситуации, и когда батюшка может духовный совет совместить с практическим, — это так замечательно! Это особенно ценно.
…В этот день священник Николай Зудкин, настоятель Никольского храма села Приволжье, тоже приехал в центр. И когда я спросила детей, хотят ли они сфотографироваться вместе с батюшкой, упрашивать никого не пришлось: девчонки и мальчишки тут же облепили отца Николая со всех сторон.

«Свет мой, зеркальце, скажи…»

В Великий пост Людмила Георгиевна с ребятами мастерит «зеркальца» из картона или бумаги. В них предлагает каждому увидеть отображение своего внутреннего «я». Посредине «зеркала» дети проводят линию («палочку золотую»), а в течение поста стараются осмысливать свои поступки и записывать по разные стороны от линии, что они сделали в последнее время хорошего и что — плохого.
Л.Ч.: — Вот Ваня, ему было 11 лет. Пишет, что у него плохо: «Ругался матом, плохо посещаю школу». А хорошее: «Я хотел быть счастливым и добрым. У меня доброта есть. Я хотел бы, чтобы в моей жизни все было хорошо». Это он написал, как он считал. Первая неделя поста прошла, и мы отслеживаем, что у него получилось, что не получилось, что ему понравилось в себе, а что не понравилось. «Мне не нравится обзываться, и другим людям тоже неприятно». «Если я был бы святым (читай: благочестивым — прим. авт.), я бы не обзывался, не курил, не прогуливал школу». Вторая неделя поста: «Не слушался воспитателей, были конфликты с друзьями, но я их простил. Мне удалось не обзываться». Это первое достижение. Третья неделя поста: «Я прогуливал школу. Я хочу больше не прогуливать школу. Хочу избавиться от прогулов и бросить курить». Четвертая неделя: «Считай, ничего не изменилось, хожу в школу. Я сумел сдержать себя, не убежать с «Солнечного лучика». Я хочу, чтоб побыстрее прошел этот Великий пост. У меня эта неделя прошла нелегко». Последняя неделя поста: «У меня не было трудностей на этой неделе. Вот я боролся с ненавистью к одноклассникам, но со временем все наладилось. Во время поста я стал осторожней и аккуратнее со словами».

«Бог любит всех людей»

Мы проходим по детским спальням, к малышам только заглядываем — не хотим тревожить их полуденный сон. А в спальнях для школьников на полочках с книгами сразу видим детскую Библию и Жития святых. В каждой комнате есть икона. Спрашиваю девочек (им примерно от 7 до 10 лет), какие подарки ждут они к Рождеству. И слышу в ответ:
— Я никаких, я домой хочу… Для меня лучший подарок — это домой.
А Людмила Георгиевна рассказывает:
— Многие наши девочки хотят стать певицами, поэтому они устраивают концерты, на которые приглашают всех, особенно малышей. Для меня было так неожиданно, когда однажды они включили в свой концерт песню про Христа. Я удивилась, а они говорят: специально для Людмилы Георгиевны. Может, споете? — обратилась воспитатель к детям.
Девочки согласно кивают, а Людмила Георгиевна объявляет: «Песня «Бог любит всех людей». Специально для наших гостей из Самары». И трогательно до слез слушать этот маленький импровизированный концерт. Руки у детей сложены на груди, а тонкие голоса выводят безхитростно и искренне:

Бог любит всех людей — 
И меня, и тебя.
И больших, и малышей,
Призрит всех любя…

Пятнадцать ступенек

Л.Ч.: — Мы вчера рисовали церковь и ведущие к ней ступени, 15 ступенек. По ним поднималась девочка Мария. Каждую ступенечку дети сами называли, подписывали и раскрашивали.
— Что же это за ступеньки?
— Например, первая — доброта. Потом идут сдержанность, честность, молитва, правдолюбие, вера, искренность, любовь, милосердие, надежда… Это как будто бы храм для нашей души. Хочется, чтоб она такая же светлая была, чистая и красивая.
А когда у «Солнечного лучика» был день рождения, мы рисовали такой же большой праздничный торт, как эти «ступеньки». На каждом слое торта был вопрос. И там был такой вопрос: чего бы я попросил у Бога? Дети писали всякие пожелания: здоровья, хорошо учиться в школе и т.д. А один мальчик тогда написал: я бы попросил для своих родителей разума, чтобы я никогда больше сюда не попадал. Чтобы дети никогда не попадали жить в какие-то детские учреждения, а были дома. И у них всегда идет именно молитва за родителей. Когда молитва детей становится осознанной, первое, что они делают, — молятся за своих родителей. Сейчас у нас в основном дети семи-восьми лет, они толком еще читать не могут, а были девочки постарше — они брали молитвослов, читали молитвы, а малыши приходили рядом с ними постоять.
Отец Николай: — Здесь Православие вкрапляется в их жизнь, в их быт постоянно. Вечерние молитвы совершаются, я даю свечи, дети их зажигают. Они знают, как попросить у Бога помощи в преодолении каких-то трудностей — например, в учебе; знают, как помолиться за родителей своих, чтобы Господь вразумил их, остановил, помог сойти с пагубного пути и поставил на путь спасения. И, приходя на исповедь, дети исповедуются уже осознанно, не просто перечисляют то, чему их научил наставник, а всерьез сокрушаются о своих детских, может быть, чуть-чуть наивных грехах.

Запас прочности

Священник Николай Зудкин считает попечение о детях одной из главных своих задач. Под его руководством шестой год действует в Приволжье воскресная школа для дошкольников. Пока она размещается под крышей центра «Семья». Сейчас занятия посещают больше пятидесяти малышей, а в прошлые годы было за шестьдесят. В социально-реабилитационном центре отец Николай — частый гость, дети его любят и ждут.
— Эти дети порой столько негативного повидали, сколько взрослый человек за всю жизнь не видел. Когда я служил на приходе в Екатериновке Безенчукского района, моя матушка работала в местной администрации секретарем, и по служебной обязанности она выезжала вместе с комиссией к неблагополучным семьям. И вот приехали они в одну семью. В доме холодно, все полы содраны, в печке истоплены, потому что отопление у них отключено, свет отключен за неуплату. В комнате висит зыбка, в ней младенец, весь грязный, в собственных испражнениях. На немытом столе слой грязи, куча окурков, объедков, и еще — тарелка с килькой. И старшие дети — мальчику года четыре, а девчушке лет шесть — этой килькой кормят грудного малыша, кладут ему в рот нечищеную рыбу. Матушка рассказывала, что вся комиссия плакала, глядя на этого ребенка, которому молока надо, а он трясется и с жадностью хватает кильку ртом. Больше ему дать покушать ничего не могли, родителей уже несколько дней дома не было. Представьте, из подобных условий дети приходят сюда. И это еще не самый страшный момент, а бывает и с побоищами, с резней… И для того, чтоб дети могли вернуться к нормальной жизни, шесть месяцев, конечно, очень маленький срок. С учетом этого мы готовили свою программу: пусть на любом этапе ребенок сможет включиться в работу и за короткий срок пребывания в центре что-то для себя усвоит. Стараемся как можно больше в детей вложить, чтобы был у них в дальнейшей жизни запас прочности.

Дочки-матери

Л.Ч.: — У нас в центре была девочка Лиза, подросток. Как-то я встретилась с женщинами, которые жили рядом с ней. Она же никогда толком ничего о себе не говорила, да и в принципе не скажет — ребенок есть ребенок. Эти женщины рассказали: она все время ходила в синяках. «Тебя папа побил?» — «Нет, это я сама». Лиза боялась даже в этом признаться. А однажды девочка прибежала к соседке: «Тетя Таня, идемте, помогите мне, пожалуйста, там любовница папе ножик воткнула в спину, я никак не могу его вытащить». Женщина испугалась: «Я сама-то не умею». А ребенок потом приходит и говорит: «А я смогла, ногой уперлась и вытащила…» Сами понимаете, в каком кошмаре Лиза жила.
Е.У.: — Когда-то у Лизы отец с матерью разошлись, с матерью почему-то остались все дети, кроме нее. И Лиза с шестилетнего возраста жила с отцом. Отец пил и, видимо, обижал дочь. Когда она подросла, то поступила к нам по собственному заявлению. Пришла сама и сказала: отправляйте меня в детдом, но к отцу я больше не вернусь. Прежде чем отправить Лизу в детдом, мы попытались наладить отношения с ее матерью. Оказалось, что у матери еще шесть детей, и мы спросили: может быть, где шесть, там и Лиза? Мама сначала шла на контакт, потом сказала: я приеду и все вам объясню. Но она так и не приехала, в конце концов мы получили отказ матери от этой девочки. Отец плохо к ней относился, и мать от нее отвернулась. Поэтому у Лизы начались побеги из центра, какие-то великовозрастные друзья появились. Пришла первая, ненужная «любовь». В результате я ловила их вместе с еще одной девочкой в разных деревнях, в каких-то притонах. Убегали они через окно, как спустились со второго этажа — представить себе невозможно. Но потом Лиза все-таки немножко вразумилась, начала анализировать свои поступки.
Л.Ч.: — И с ребятами у нее стали налаживаться отношения. Первое время Лиза вообще не могла ни с кем контактировать. Чуть что — сразу слезы и истерика… Когда Лиза уезжала, мы делали такие «ладошки» — каждый из детей обрисовывал свою ладошку на бумаге, и мы эти «ладошки» пускали по кругу, чтобы дети написали, как они думают, что в человеке изменилось. И про Лизу написали: Лиза стала красивей и добрей, она стала вежливей, не обзывается, меньше стала плакать из-за пустяков, стала помогать малышам, она стала меньше курить и хочет совсем бросить.
Но только скажи им про дом, услышишь в ответ: «Мой дом самый лучший, дома тепло, хорошо». Вот Вера с вами разговаривала — это девочка, у которой нет ни мамы, ни папы. Родители у нее покончили жизнь самоубийством, оба. И вы слышали, с какой теплотой она говорит о доме…
Е.У.: — Сначала все это случилось с папой, и она сильно переживала. А потом то же самое случилось с мамой. Верочка сама видела смерть матери. Поэтому у ребенка часто возникают истерики, бывают попытки суицида. У нее есть единственная старшая сестра, которая сейчас оформляет опеку. Мы надеемся, что все-таки она заберет Веру к себе…

Воспитывать будущих прихожан

Отец Николай: — Обратите внимание: и чаще всего именно с такими проблемными людьми работают различные «свидетели Иеговы» и другие. Они окружают их своей «заботой», потом дают им особые поручения, и вскоре человека затягивают к ним с головой.
Вроде мы живем в глубинке, но в последние годы «свидетели Иеговы», адвентисты седьмого дня и другие стали активно в район проникать, находили себе сторонников в лице преподавателей средней школы. Родители стали приходить ко мне жаловаться: по субботам детей куда-то увозят молчком, никому ничего не говорят. Оказывается, в Обшаровке иноверцы открыли молельный дом, и учительница стала возить туда учеников. Этот молельный дом вскоре закрыли. И тогда пришлось приложить усилия, чтобы нам, Православным, прийти в школу. Сейчас ребята из начальных классов школы у нас посещают факультативные занятия по Православной культуре, жалобы родителей прекратились. Но теперь баптисты активизировали свою деятельность…
Мы сейчас церковь строим (Богослужения пока проходят в здании бывшего клуба — Т.Г.). Но одновременно собираемся строить помещение для воскресной школы. Некоторые говорят: не хотелось бы распыляться — храм строим, рядом будем еще здание возводить… Я говорю: а для кого строить церковь, когда упустим детей? Борис Михайлович Волков, наш благотворитель, меня поддержал. Наверно, уже в будущем году начнем строить новый корпус, где будут и котельная, и просфорня, а второй этаж полностью отдадим воскресной школе и духовно-просветительскому центру.

Почему я люблю Рождество

— Рождество готовитесь отмечать?
Л.Ч.:
— Конечно! Мы каждый год отмечаем. Рождество и Пасха — любимые праздники у детей. Вот что они пишут о Рождестве:
«Я раньше не знала, что такое Рождество. Но когда я сюда приехала, сразу узнала. Все пели песни, рассказывали стихи и учили этому всему. Ч.Л.Г.»
«Мне нравится Рождество, потому что когда был этот праздник, ко мне приезжал крестный и привозил сладости. Я теперь знаю, почему праздник так называется, — в этот день родился Христос. Левина Надежда».
«Мне очень нравится Рождество, потому что я верую в Бога, поэтому мне и нравится. Я люблю слушать всякие истории про святых, про Бога и Богородицу. Сергей П.»
«Когда я была лет пяти-шести, мы с бабушкой ходили в церковь, пели Рождественские песенки. А потом батюшка освящал меня и других детей, бабушек и всех-всех, кто был в той большой и красивой церкви. А особенно мне запомнилось, как били в колокола. Даже сейчас, когда я слышу звон колоколов, я вспоминаю, как мы с бабушкой стояли перед иконой и мне казалось, что она так быстро читает молитвы…»
— Как у вас обычно проходит этот праздник?
Отец Николай: — Всегда радостно, весело, всегда с молитвой, с подарками. Обязательно с Рождественской инсценировкой. И волхвы у нас бывают, и Вифлеемская звезда. Разучиваем, исполняем Рождественские песнопения. Мы договариваемся с домом престарелых, который рядом находится, с соседними приходами, где тоже есть воскресные школы, и выезжаем туда со своей Рождественской программой. Там дети тоже готовят какую-то свою программу, и вот такой получается общий праздник. На святки мы всегда это делаем. Иногда в самарские храмы ездим.
Л. Ч.: — Такой случай был. Ехали мы в автобусе. Наши дети знали одни рождественские песни, а дети из Владимировки (там ближайшая от нас церковь) — другие. С нами были еще дети сотрудников. И когда мы возвращались назад, наши дети знали уже все песни, которые пели владимировцы, владимировцы знали все наши песни, а те дети, которые вообще не знали никаких рождественских песен, пели все подряд. Причем пели и тропари на церковнославянском, хотя их впервые услышали, и песни на украинском языке, на русском. Подъезжаем к Приволжью — глаза у детей грустнеют, так не хотелось им друг с другом расставаться…
Отец Николай: — У этих детей вообще такого праздника никогда в жизни не было. Они как на крыльях летали. Поездки, совместные торжества очень благотворно на них влияют, надолго запоминаются.
Л.Ч.: — Собираемся делать вертеп. Уже начали готовить кукол. Машенька вот у нас теперь будет Рахилью. Еще Ангел есть. Начинаем песни учить, готовим маленький спектакль. Постараемся всех задействовать от мала до велика. Пусть каждый хотя бы два слова скажет. Есть дети, которые физически не в состоянии выучить стихи, но тем не менее дети настолько любят Рождественские песни, с такой радостью их поют! Какое-то время проходит — и все равно их помнят и поют. Настолько они им близки. Мне даже музыкальный работник жаловалась: не хотят дети к Новому году песни учить, просят — давайте Рождественские!
В своих личных заметках Людмила Георгиевна напишет: «Со временем забудутся события, не вспомнятся имена и лица, но останется ощущение чего-то значимого от прикосновения к Православию…»

Главное — любовь

Мы уезжали из гостеприимного «Солнечного лучика», и когда уже были произнесены все прощальные слова, Людмила Георгиевна, будто вспомнив о чем-то, тихонько сказала:
— И все-таки главное — любовь. Что ж это за любовь, когда говорят: я вот это сделал Тебе, Господи, а что Ты дал мне взамен? И чаще всего, когда люди поначалу приходят в храм, ждут именно такой любви. Но если наша любовь будет безкорыстной, наверное, она не будет нуждаться в постоянной подпитке. Любовь — безконечна!

Фото А.Евстигнеева.

На снимках: Людмила Черненко, священник Николай Зудкин и руководитель центра Елена Удовенко с детьми; Людмила Черненко с бывшей воспитанницей "Лучика"; "Бог любит всех людей…"

Татьяна Трубина-Гусельникова
07.01.2005
871
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru