Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Святыни

Там, где всегда Пасха

Семь дней в монастыре на Елеонской горе провела паломница из России.

Семь дней в монастыре на Елеонской горе провела паломница из России.

Темнеет в Иерусалиме стремительно.
С лучами намечавшегося заката едва успела добраться из Старого города до Масличной горы, как весь монастырь: и храм, и келии, и тысячи оливковых деревьев, и кусты роз — все, чему завтра с первыми лучами солнца суждено было предстать пред мои удивленные очи, — скрыла сероватая дымка тумана, которая мгновенно превратилась в иссиня-черный зимний иерусалимский покров.

И не забудет Палестина…

История Спасо-Вознесенского монастыря ведет начало с 1871 года — времени закладки главного храма обители. Незадолго до этого подвижник «всея Палестины» Архимандрит Антонин (Капустин) купил землю на горе Елеон, в непосредственной близости от места Вознесения Иисуса Христа.
Сначала устроитель русского жития на Святой Земле мечтал создать на Елеоне мужской монастырь. Но мечтам его не суждено было сбыться: лица мужского пола по каким-то причинам там не приживались — они приходили и уходили.
Так уж сложилось, что общежительные монастыри на Святой Земле, свидетели живой истории Церкви, — в основном женские. В мужских — в честь преподобного Герасима Иорданского в Иорданской долине, преподобного Георгия Хозевита в Иудейской пустыне, в скиту преподобного Харитона Исповедника на Фаре — подвизаются в основном по одному, два или три монаха. Их предшественники, подвижники прошлых столетий, уходили в пустыню, селились в пещерах и пропастях вдали от шума и мирской суеты и проводили свою жизнь в посте и молитве там, где был искушаем Господь и еще до них спасались почитаемые сегодня всем Православным миром святые.
В скалах можно увидеть множество пещер — в них подвизались монахи особо строгой жизни. Раз в две недели сверху спускалась на веревке корзина, куда полагалась скудная пища на очередные две недели. Если пищу никто не брал, братия знала, что монах почил, и пещера закрывалась навсегда.

Из обителей с многочисленной братией можно назвать, пожалуй, только греческий монастырь со строгим афонским уставом — Лавру преподобного Саввы Освященного, брата Святителя Василия Великого. Здесь, высоко в горах недалеко от Вифлеема, подвизался и преподобный Иоанн Дамаскин. В обители находится образ Божией Матери «Троеручица», мощи ее основателя — преподобного Саввы. Женщинам в монастырь вход запрещен. Но монах Ефрем, которому беседовать с паломницами позволительно по послушанию, выносит им для поклонения ковчег с честной главой святого, угощает заваренным на травах чаем и восточным лукумом.
Там, у преподобного Саввы, где вокруг только горы и горячая пустыня, а над головой синее небо да палящее, но не обжигающее солнце, особо ощущается присутствие Бога. И ничто не нарушает благодатную тишину, кроме мелодичного жужжания невесть как долетевшей сюда пчелы.
…Позже я вспомнила эти благодатные моменты и ясно поняла, как быстро на Святой Земле формулирует сердце важные для тебя вопросы. И так же быстро посылаются ответы.

«Русская свеча»

…У ворот Елеонского монастыря меня встретил привратник Махмуд, из арабов. Сестры были в храме на вечернем Богослужении. Туда по освещенной оливковой аллее направилась и я.
В темноте, примостившись у входа, разглядываю в свете свечей чтимые иконы: «Елеонскую Скоропослушницу» и «Взыскание погибших». И вот уже невольно продвигаюсь ближе к ним и к алтарю: это насельницы заполняют храм. Есть на Елеоне интересная традиция: каждая сестра имеет в храме свое место, но не ближе к алтарю, как это часто бывает в монастырях в России, а ближе к выходу из храма. А вот гостям и паломникам места отведены в самом центре собора. Непривычно. Семь дней привыкала, занимая за Богослужениями место прямо пред Царицей Небесной «Скоропослушницей». Но это с виду — близко становилась. В сердце — трепетно предстояла.
Смятенье сердца при молитвенной встрече с обителью и проникновенное пение монахинь прервал ясный возглас священника: «Величаем, величаем тя, преподобный отче наш Савво!» Господи, да ведь это преподобного Савву величают! Освященного!
Аллея олив, неприступные стены Лавры в жаркой пустыне, Крестный путь Спасителя, церковнославянское пение перемежалось с греческим и незаметно убаюкало меня.

* * *
…Розовое зарево первым поднимается над Елеоном, потом спускается и освещает почивающий у его подножья Иерусалим. Таким увидит древний город тот, кому посчастливится ранним утром подняться на 98-метровую четырехъярусную колокольню Спасо-Вознесенского Елеонского монастыря. И не только Иерусалим увидит, но и Иудейскую пустыню, а вдали — и Мертвое море… А сама словно уходящая в небо колокольня, или «Русская свеча», как еще в начале прошлого столетия окрестили колокольню наши соотечественники, служит маяком для поднимающихся на Елеон из Иерусалима и Вифании паломников.
В четыре часа утра слышу призывный глас муэдзина, который, кажется, во сто крат усиливают многочисленные громкоговорители. Обитель находится в самом сердце арабской деревни: со всех сторон монастырскую территорию окружают постройки местных жителей.
Чуть позже проходит сестра-будильщица, созывая на молитву сестер и пугая заспанных монастырских собак. Не успеваю встать, а мимо окон на тракторе уже проезжает монах Филарет. В храм пора!
Отец Филарет — один из немногих, кто вместе с сестрами уже много лет подвизается на Масличной Горе. «Палочкой-выручалочкой» зовут его сестры, последователем Елеонских подвижников уже нашего времени — Архимандрита Димитрия (Биакая), игумена Мефодия (Поповича), Архимандрита Нектария (Чернобыля).
Одним из последних духовников обители из «старой России» был отец Нектарий. И не одного, а обоих монастырей — Гефсиманского и Елеонского. Оба монастыря любил, в обоих имел келии и трудился. А похоронить себя завещал там, где судит ему Господь почить. Так и упокоился на Елеонском монастырском кладбище.
А одним из первых сподвижников Архимандрита Антонина на Елеоне был уроженец Рязанской губернии, великий труженик — молитвенник и строитель игумен Парфений (Нарциссов), трудами которого благоукрашались храмы и другие монастырские постройки, собирались великолепные иконы. Среди прочих святынь и по сей день при входе в главный Спасо-Вознесенский храм находится удивительной красоты икона Святителя Василия, первого Епископа Рязанского, а справа — образ Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова.
К утреннему Богослужению иду благоговейно. Не верится, что на дворе зима: монастырские окрестности радуют глаз экзотическими растениями и замысловатых цветов розами. А вокруг — оливы. Уже позже, с четочками да «Богородицей», я не раз спускалась по вековым оливковым аллеям в задумчивый, но такой притягательный Гефсиманский сад. И вновь поднималась на Масличную гору по тропинкам, по которым раньше ходили только пешком, а теперь, уступая прихотям времени и человеческой немощи, ездят рейсовые автобусы и такси. Но мне торопиться некуда: стремительный ритм жизни остался далеко в русской зиме. И я наконец-то нашла дорогу, проложенную прямо к Небу. Подъем крутой и высокий, но как легко и надежно ступать и подниматься вверх.
Иду и восхищаюсь, как это Архимандрит Антонин при покупке нового участка и заказе очередного архитектурного проекта гармонично вписывал постройку в ландшафт места, освященного тем или иным Евангельским событием! Елеон — место Вознесения Спасителя. Справа к Спасо-Вознесенскому храму примыкает «Камень Богородицы», одно из самых любимых в Иерусалиме молитвенных мест матерей. С этого места Небесная Царица смотрела, как возносится к Своему Небесному Отцу Ее Сын.

* * *
Первой насельницей Елеонского монастыря стала Мария Миловидова, принявшая монашеский постриг с именем Евпраксия. Поселившись на Елеоне, она стала собирать вокруг себя сестер-единомышленниц. Все они были мастерицы на все руки: златошвейки, иконописцы, каменщицы, огородницы, кухарки… Любую из них можно было видеть как за кладкой стен очередной Елеонской постройки, так и на кухне, на огороде, за рукоделием…
К весне 1886 года, когда внутренние работы по отделке колокольни и собора, выполненного по типу византийских церквей, были завершены, храм был освящен. А спустя двадцать лет, 12 августа 1906 года, при Спасо-Вознесенском храме состоялось открытие женской монашеской общины.
Игумен Парфений и матушка Евпраксия оставили о себе на Елеоне добрую память. Прежде всего многочисленными постройками, потребность в которых увеличивалась с ростом числа сестер. В 1924 году Елеонская община, насчитывавшая уже около двухсот насельниц, получила официальный статус монастыря.
В то время главный храм с трудом вмещал всех молящихся, поэтому на Елеоне приступили к строительству нижней церкви во имя праведного Филарета Милостивого. Идея превратить трапезную церковь в дом милости принадлежала игумену Парфению — человеку духовному, доброму и рассудительному.
Однако ему не суждено было долго трудиться во славу обители. Через два с половиной года игумен Парфений внезапно отошел в мир иной и был похоронен у алтаря Спасо-Вознесенского храма. Надпись на его надгробии — свидетельство мученической кончины, причины которой так и не были установлены.
Многие паломники и даже гиды интересуются: а где же похоронен приснопамятный Архимандрит Антонин? Палестинский подвижник покоится в Вознесенском храме, слева от алтаря. Сейчас эта часть храма реставрируется, но сестры любят во время Богослужения молиться у могилы отца Антонина. Говорят, что молитва идет там удивительно легко и спокойно.

Октябрь — месяц масличный
В августе прошлого года Спасо-Вознесенский женский монастырь отметил столетие со дня основания. Сейчас в обители несут послушание сорок пять сестер. Живут, как и прежде, в отдельных домиках. Треть из них палестинки, которым от шестидесяти до семидесяти с лишним лет. Все, кроме одной, поступили в обитель еще в детском возрасте. Многие были воспитаны сестрами монастыря и хорошо говорят по-русски. Несколько сестер — румынки. Народ благочестивый, румыны всегда тянулись на родину Спасителя, но на Святой Земле у них не было монастыря, и лишь теперь отстраивается большой, богато украшаемый женский монастырь в Иерихоне, совсем рядом с Горой Искушений.
Примерно треть сестер — русские из эмиграции, а также из современной России и Украины. Есть одна гречанка, одна австралийка, одна полунемка.
На Елеоне одновременно можно услышать русскую, арабскую, румынскую, английскую речь. Пополнение для монастырского сестричества приходит в основном из России и Украины.
«Языков общения у нас может еще добавиться, — говорит настоятельница монастыря игумения Моисея, — но вот монастырь наш был, остается и останется русским».

Из беседы с игуменией Спасо-Вознесенского женского монастыря Моисеей:

— Монастырь на Елеоне всегда считался и по-прежнему считается монашеской твердыней Русского Зарубежья, хранящим уставы и традиции русских монастырей. Как совершается в обители круг Богослужений? Какие послушания несут сестры монастыря сейчас?
— В Елеонском монастыре совершается весь суточный круг Богослужений по уставу Православной Церкви. Как в любом монастыре, здесь просыпаются и засыпают с молитвой. Послушаний в монастыре много, и все они ответственны. Пономарки прислуживают в алтаре и убирают его, церковница убирает храм, зажигает свечи и лампады, свешница продает свечи. Есть уставщица, регентша, певчие.
Когда-то певчих у нас было много, и по праздникам в монастыре пели на два клироса. Теперь об антифонном пении приходится только мечтать.
Три смены звонарок по две в каждой звонят в колокола. Это тяжелое послушание, ведь на колокольне высотой 98 метров бывает очень холодно и всегда ветрено.
Не менее сложным, требующим сноровки и все же многими любимым послушанием является сбор маслин. Масличный сад на Елеоне раскинулся по всей территории и насчитывает более пятисот деревьев и ежегодно приносит от полутора до трех тонн плодов. При переработке это дает не менее восьмисот литров оливкового масла. Каждый год в октябре после праздника Покрова Богородицы начинается сбор маслин, который длится почти неделю.
Собирать маслины — дело кропотливое и требует большой сноровки, но сестры хорошо знают свое дело. Собранные плоды они ссыпают в мешки и на тракторном прицепе доставляют в трапезную для сортировки. Крупные маслины идут на засолку, а остальные отвозят в католический монастырь в Латрун, что по дороге в Тель-Авив, на маслобойню.
У нас живы и старинные монастырские искусства: шитье золотом, бисером, вязание четок, иконопись и другие художественные мастерства. Игуменскую приемную монастыря по сей день украшает работа ее первой настоятельницы монахини Евпраксии — вышивка шелком на черном бархате — Русский женский монастырь на Елеоне.
Сестры много трудятся для богатой ризницы, комплектацией которой занимался еще приснопамятный Архимандрит Антонин.
— А каков был путь вожатой организации «Витязей» из Бельгии до настоятельницы одного из крупнейших монастырей Русского Зарубежья?
— Мой отец Дмитрий Константинович Бубнов родом из Петербурга, мама Анна Васильевна Федорова — из Псковских Печер. За границу мои родители попали разными путями еще до войны и там встретились. Разница в возрасте у родителей была двенадцать лет. Когда отец венчался с дочкой городского главы Пскова, моя в то время девятилетняя мама была на их свадьбе.
Отец во время гражданской войны поступил в Белую армию и через Эстонию в 1921 году попал в Париж. Маму в 1936 году послали учиться английскому языку в Оксфорд. Перед войной из Англии она попала в Бельгию, где родился мой старший брат Алексей Троицкий.
Когда немцы начали собирать иностранцев для отправки в Германию, мама была уже вдовой. Получив повестку на отъезд в Германию, она шла по улице с младенцем и очень скорбела. Вдруг она встретила будущего моего отца и узнала его. (Папа к тому времени тоже оказался в Бельгии.)
Шла мама и плакала. Мой папа сразу влюбился в нее, и они вместе поехали в Германию. В Лейпциге родились моя сестра и я. За три дня до окончания войны мы уехали в Бельгию. Там я выросла, получила высшее коммерческое образование, двенадцать лет работала в концерне химической промышленности «Сольве», самом крупном бельгийском химическом предприятии по производству соды и лекарств.
— Ваша мама была единственной из большой семьи, кто оказался за границей? Бывали ли вы в России и как приняли решение остаться на Святой Земле?
— Последние годы перед поступлением в монастырь я два раза гостила у тети в Печерах. И вот когда я в очередной раз хотела поехать в Россию, в визе отказали, когда я отказалась привезти в СССР информацию, о которой меня просили.
В это же время батюшка Димитрий Хвостов, служивший в храме-памятнике в Брюсселе, собирал группу для паломничества на Святую Землю.

С детства я была человеком церковным, выросла при Владыке Иоанне Шанхайском, с девяти лет пела и читала на клиросе, но о поездке на Святую Землю мы тогда и думать не могли, ведь это стоило больших денег. А к тому времени я сама уже работала и решила отправиться на Святую Землю.
Первое мое паломничество в 1974 году стало для меня духовным откровением, и я решила, что приеду сюда еще раз, но теперь уже в монастырь святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсиманию.
И вот приехала на Страстную неделю и на две-три Пасхальные недели, и уже в первые дни моего пребывания в обители мне предложили там остаться.
В то время игумения матушка Варвара лежала в больнице, в обители недавно умерла письмоводительница, и келейница игумении попросила меня помочь с ответами на письма. Послушание было мне знакомо, и в день мне удавалось отвечать примерно на сорок писем. Так меня пригласили в монастырь. Я подумала и решила: а почему бы и нет? Зачем я понапрасну трачу время в миру?
Поступить в монастырь я решила еще в Страстные дни. Когда пошла на Благодатный огонь в храм Воскресения Христова, то решила, что буду ждать голос Божий. Встала с регентшей мать Иоанной перед кувуклией. Вокруг толпы народа, арабы кричат что-то на своем языке. Я растерялась и не знала, куда смотреть и что ожидать… Потом сосредоточилась на кувуклии. Лампадки были потушены, и вдруг одна лампадочка — вторая слева — зажглась. Я говорю мать Иоанне: «Смотри, лампадка зажглась», — и приняла это как знак Божий, что Господь одобряет мое желание поступить в монастырь.
К 29 декабря я уже приехала в Гефсиманию, и вот уже тридцать один год исполнился с того времени, как поступила в монастырь.
На следующий Благодатный огонь, уже послушницей, снова пошла ко Гробу Господню, чтобы узнать, правильно ли поступила. И — удивительно! — та же лампадка снова зажглась.
— Каким было ваше первое послушание в монастыре и какое вы считаете своим любимым послушанием?
— С первого дня моей жизни в монастыре я стала письмоводительницей, а позже вела бухгалтерию, несла послушания на клиросе, а вскоре стала еще и гидом.
К сожалению, мне редко удавалось трудиться на любимом послушании. Мой дедушка жил в Петербурге, был искусствоведом, художником, иконописцем. Мне тоже близко все, что связано с искусством. Больше всего я люблю рисовать, и было время, когда выполняла рисунки на деревянных изделиях и украшениях для продажи в нашем монастырском киоске. Мне также очень нравится петь и читать в храме.
Через два года после поступления в монастырь мне благословили отправиться в Европу для сбора средств для обители, а когда я вернулась, постригли в иночество с наречением имени Нонна. Интересно, что на моем постриге присутствовали известная оперная певица Галина Вишневская и Мстислав Ростропович. В миру я была Галиной, и Галина Павловна плакала, сожалея о том, что я теряла свое мирское имя.
— Насколько мне известно, в монастырях Русского Зарубежья пострига приходится ждать довольно долго…
— Да, это так. Только в 1992 году в то время начальник Русской Духовной Миссии Архимандрит Алексий (Розентул) постриг меня в мантию и нарек именем Моисея в честь преподобного Моисея Мурина. А через пять лет после пострига меня назначили на Елеон игуменией.
Поначалу я очень сопротивлялась и даже плакала. В конце концов и отец Алексий, и тогдашняя наша Гефсиманская игумения матушка Анна предложили мне поехать на несколько дней на Синай, чтобы помолиться и узнать волю Божию. И, что интересно, мы еще не доехали до египетской границы, когда мне пришла мысль, что значит смириться: это не уступить, а принять волю Божию. И я сразу, как только согласилась с волей Божией, успокоилась, и на сердце появилась даже какая-то радость.
Когда на праздник Воздвижения Креста Господня я пришла на Елеон, благочинная мать Рафаила встретила меня у ворот с новой камилавкой и сказала: «Благословен Грядый во имя Господне». А сестры ждали меня у храма с хлебом-солью.
На первой Литургии отец Алексий сказал слово, встал около меня с крестом и передал его мне со словами: «Встань около меня и благословляй сестер». И вероятно, за то, что я смирилась и приняла свой крест, Господь дал мне такой дар одинаковой любви ко всем без исключения сестрам. И этот дар хранился в моем сердце года полтора. Это было в смутное для монастыря время. И вот я здесь уже девять лет.

Силен человек, желающий познать Бога

В самом начале прошлого века паломники из России привезли для Елеонской обители большую икону Богоматери старого русского письма, именуемую «Черниговская». Потемневшая от времени икона полюбилась сестрам, и они подолгу простаивали перед ней в своих молитвах, почитая ее молебным пением с акафистом. Вскоре святой образ стал утешением и прибежищем сестрам в их многочисленных скорбях, за что они и переименовали ее в «Елеонскую Скоропослушницу». Как и много десятилетий назад, каждый день сестры начинают и каждый день завершают пением перед дивным образом своей Небесной Заступницы.
Золотые венцы Богоматери и Богомладенца, в жемчугах и с драгоценными камнями, Елеонские сестры сделали своими трудами и на свои средства.
До середины 80-х годов прошлого столетия перед иконой висели многочисленные дары, с любовью принесенные богомольцами для Богоматери в благодарность за Ее помощь. Но недобрые люди прельстились старинными украшениями и «русским золотом» и, проникнув ночью в храм, похитили их.

Из беседы с игуменией Спасо-Вознесенского женского монастыря Моисеей:
— Одной из чтимых в обители икон также является образ Божией Матери «Троеручица»…
— В день памяти иконы по обители проходит один из самых больших Крестных ходов в память об избавлении монастыря от природной стихии.
Летом 1927 года в Иерусалиме на праздник иконы Божией Матери «Троеручица» случилось сильное землетрясение. Насельницы не растерялись и тут же Крестным ходом с иконой-именинницей обошли всю территорию монастыря. И пошатнувшаяся колокольня встала на место. Повреждений было много, но милостью Божией устояли храм, колокольня, все большие хозяйственные постройки и, самое главное, не было человеческих жертв.
С той поры ежегодно в этот день на Елеоне совершается праздничная Литургия и так же Крестным ходом сестры проносят икону-спасительницу по всему монастырю. Это самый продолжительный по времени Крестный ход в обители.
А ежедневно вечером во время вечерней службы сестра берет маленькую икону «Троеручицу» и так же Крестным ходом обходит монастырь, чтобы Божия Матерь охраняла обитель.
— Какие еще традиции на протяжении десятилетий соблюдаются в монастыре?
— На Елеоне чувствуется, что здесь основывался именно монастырь со своими правилами и традициями. В обители три храма. В престольные праздники Вознесения Господня, праведного Филарета Милостивого, святого Иоанна Предтечи и на Пасхальной неделе совершаются Крестные ходы.
В свое время на месте, где археолог Божией милостью Архимандрит Антонин расчистил «ковровую» мозаику, на частично сохранившемся фундаменте стоявшей там в древности церкви была построена часовня в честь Обретения главы святого Иоанна Предтечи. Все праздники в честь святого мы празднуем в часовне: там совершается и Всенощное бдение, и Божественная литургия.
— Известно, что на Елеоне была написана икона праведной Анны, которая замироточила в одном из храмов США и теперь переносится в разные церкви для поклонения…
— Икону святой праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы, заказал Архимандрит Афанасий (Мастальский), настоятель прихода иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в Филадельфии, поляк по национальности, принявший Православие.
В детстве он упал, потом долго болел, молился святой Анне и дал обет, что когда у него будет возможность и достаточная сумма денег, он закажет икону святой Анны.
Написанная в нашем монастыре инокиней Мастридией икона стала мироточить. Теперь с ней ездят по другим приходам, чтобы люди могли поклониться святой Анне. Нам поступили уже заказы на пять копий мироточивой иконы.
— В августе прошлого года монастырь отметил свое столетие. Что за время вашего игуменства удалось привнести в монастырскую жизнь?
— Прежде всего в обитель в полном объеме удалось вернуть общежитие, как это изначально и задумывалось отцом Антонином.
Во время турецкого господства и позже, во время революции в России и войн прошлого столетия, сестрам было очень трудно. Они даже не жили, а выживали. Каждой приходилось не только зарабатывать на хлеб насущный, но, бывало, и покупать себе келию. И тогда монастырь невольно стал своекоштным. Я сама застала руины кельи, которую построила себе одна из сестер обители. Историю об этой подвижнице любят рассказывать наши сестры.
Когда в монастыре было много сестер, около ста пятидесяти, келий всем не хватало. В то время одна не старая еще женщина попросилась взять ее в монастырь, но ей отказали по причине отсутствия жилья. Она, однако, не смутилась и сказала: «Ну что ж, тогда я сама построю себе келию». Она собирала консервные банки, набивала их землей и из них построила себе келию. Поселилась в ней и была принята в монастырь. Снесли эту келию достаточно недавно — в 1986 году. Поистине силен человек, желающий познать Бога! И Бог дает ему силы совершать, казалось бы, невозможное.
Да что говорить о тех временах! Даже в 50-е годы прошлого столетия сестры жили без электричества, без воды. Игумения матушка Тамара (Великая княжна Татьяна Константиновна Багратион-Мухранская) была первой, кто занялся устройством линии электропередач, и только тогда в монастыре появились электрические лампочки.
Сейчас наш монастырь общежительный, каким и был со дня основания. Два раза в день у сестер общая трапеза. А вот ужинают насельницы в своих келиях. Дело в том, что территория монастыря очень большая и после вечерней службы уже довольно темно. Поэтому сестрам благословляется взять еду с обеденной трапезы, иметь у себя небольшую печку, чайник, чтобы подогреть еду, вскипятить чай. Вот это, пожалуй, все, что осталось от прошлой своекоштной монастырской жизни.
— В чем в наши дни нуждается монастырь?
— Прежде всего, конечно, в финансовой помощи. Зимой только за электричество нам приходится платить по 20-30 тысяч шекелей в месяц, а это — 4 тысячи евро. Летом такую же сумму платим за воду.
В монастыре постоянно ведутся ремонтно-строительные работы. Капитальный ремонт произведен в часовне святого Иоанна Предтечи, в гостиницах, в игуменском доме, в кухне, ризнице. Устроен новый просторный сувенирный киоск, гараж, лестница на колокольне, сделано заземление электричества и новая дорогостоящая канализация. По всей огромной монастырской территории сделаны туалеты для паломников. Приведены в порядок три цистерны-водосборники, устроенные еще игуменом Парфением. Одних только монастырских стен было починено на 90 тысяч американских долларов. В общей сложности затраты на все работы составили более полумиллиона долларов — пожертвования русских, живущих в рассеянии и в России.
Наши земли находятся в сейсмически опасной зоне, трещины от землетрясений на зданиях, едва мы их заделаем, образуются вновь. Поэтому каждый год приходится что-то ремонтировать. Но Господь милостив, и это чудо, что мы можем здесь жить.

«Здесь Марфа и Мария услышали от Господа…»
На  память Святителя Николая ездили в Вифанию. Евангельская Вифания — «дом фиников», ныне мусульманская деревня Эль-Азарие, — лежит на восточном склоне Елеонской горы. Напротив греческого монастыря Встречи, где Марфа встретила Христа Спасителя, шедшего воскресить ее брата Лазаря, и куда позвала свою сестру Марию, расположен небольшой русский участок, приобретенный в начале прошлого столетия начальником Русской Миссии Архимандритом Леонидом (Сенцовым) для нужд паломников.
В пещерном храме в честь святых Марфы и Марии и Святителя Николая, устроенном в скале с чудно расписанной алтарной частью, служат не часто. Но сегодня здесь престольный праздник, и по этому случаю после Литургии планируется обед и концерт.
А пока храм наполняется свежестью нового утра, заправляют лампады. В разгар декабря, когда в России трескучие «никольские» морозы, сестра-гефсиманочка прямо со двора приносит охапку экзотических цветов и вмиг украшает икону Святителя.
Вскоре двор заполняют детские голоса. Это вифанские ученицы, о которых до приезда сюда читала только в книгах.
Школа в Вифании была основана в 1936 году. Сейчас здесь трудятся молодые образованные сестры из Гефсимании — русские и арабки. Всего в школе учатся четыреста учениц разного вероисповедания, из них четырнадцать — в школе-интернате для Православных арабских девочек. Все обучаются по правительственной образовательной программе, а Православные к тому же усиленно изучают русский и церковнославянский языки, Закон Божий. Под руководством сестер старшие девочки занимаются иконописью, вышиванием и рукоделием.
На праздник все они, в парадной форме, в одинаковых беленьких платочках пришли в храм. Исповедались, причастились, во время Литургии вместе с Гефсиманскими сестрами пели «Херувимскую» на церковнославянском и «Верую» на арабском.
Потом был обед, устроенный в церковном культурном центре учителями-арабками. Вы когда-нибудь ели приготовленный коренными арабками русский винегрет? А красного цвета селедку под шубой? С уставленного русско-арабскими яствами стола перевожу взгляд за окно, где под грузом перезрелых плодов склонилось апельсиновое дерево. Спокойно и… необычно: Декабрь… Никола Зимний… Слепящее солнце… Цветущие буйным цветом деревья и кустарники… Русские песни, знакомые с детства сказки в исполнении девочек-арабочек и вифанский хоровод под искусственной Рождественской елкой. Как тут не рассмеяться и не растрогаться одновременно?! А выйдешь из зала и — замрешь в благоговении: вот оно — место встречи Христа с сестрой праведного Лазаря Марфой. И памятные слова на дошедшем до нас сквозь века камне: «Здесь Марфа и Мария услышали от Господа слово о Воскресении из мертвых: Господь — … и далее надпись прерывается. Еще одно сохраненное для русских святое место.

Дай, Господи, и нынешним — подвижников продолжить ряд
В тот же день уже на Елеоне, присев у собора под раскидистым кустом, именуемым в России «Рождественской звездой», заговорили о Святой горе с начальником Духовной Миссии Зарубежной Церкви игуменом Андроником. Отец Андроник на Святой Земле двадцать четыре года. Здесь, на монастырском кладбище, покоится его мама — монахиня Макрина (Котлярова). «Славная была старушка», — отзываются о ней монастырские сестры.
Сам отец Андроник, до монашества Андрей, родился в Маньчжурии, в семье выходцев из Сибири. Прислуживать в алтаре стал уже в Австралии, где, как и многие русские после нестроений в Китае, многодетная семья и поселилась. «Теперь, — шутит отец Андроник, — почти половина Австралии — Котляровы».
Потом была семинария в Джорданвилле, куда юноше всем приходом собирали деньги на авиабилет.
За четверть века на Святой Земле отец Андроник узнал почти все палестинские монастырские тропы, выучил разговорный арабский, а на греческом может не только служить, но и петь в случае отсутствия хора.
…Наш разговор прервала сестра: привезли гроб для похорон скончавшегося на днях паломника. Надо освятить. Взяв кандию, молитвослов да прихватив и меня в малую помощь, отец Андроник отправился к монастырской гостинице, около которой и освятил последнее прибежище почившего человека.

* * *
«Все удлиняется заупокойный лист. Сколько уходит сверстников и современников… Кому передадим сокровища незримые? Сокровища былого духа русского? Русского — истинного, самобытного, подлинного? Господи, дай смену, подкрепи старость и сохрани чувства и память твердыми и свежими, чтобы передать родные традиции. Кому? А кому Ты Сам укажешь. Но не дай им сгинуть, затоптаться и уйти в забытую быль. Невозвратную.
Душа болит, и сердце жмется, Господи! Возроди Русь! Возроди, обнови! Дохни Духом святым!» — так писала в своем дневнике игумения Гефсиманской «Марии Магдалины» матушка Варвара (Цветкова), начинавшая свою подвижническую жизнь на Елеоне.

Из беседы с игуменией Спасо-Вознесенского женского монастыря Моисеей:
— Кого из подвижников вам посчастливилось застать на Святой Земле?
— В Гефсимании одной из самых выдающихся подвижниц была матушка Варвара (Цветкова). Родилась Валентина Цветкова (так звали матушку в миру) в 1889 году, 2 января по старому стилю, в день памяти Преподобного Серафима Саровского. Отцом ее был директор Государственного банка России Николай Алексеевич Цветков, известный церковно-общественный деятель и благотворитель.
Еще маленькой девочкой Валя сидела на коленях святого праведного Иоанна Кронштадтского. В юности у нее были известные духовные руководители: будущие новомученики Епископ Арсений (Жадановский) и Архиепископ Серафим (Звездинский), настоятель Афонского подворья Свято-Пантелеимонова монастыря в Москве старец иеросхимонах Аристоклий.
Однажды приходит юная Валентина в Кремле к отцу Аристоклию, а там сидит одна важная игумения. Старец выходит и, показывая на Валентину, говорит ей: «Встань и уступи ей место». Игумения возмутилась: «Как я, почтенная игумения, уступлю ей место?!» А отец Аристоклий сказал: «Ты игумения, но ты не знаешь, какой она будет игуменией и на каком месте!»
Расставание с Россией, путь миссионерства и место будущего служения — Иерусалим — матушке Варваре предсказал и ее духовный отец Епископ Арсений.
После революции Валентина поселилась в Ницце, а в 1929 году она приехала на Святую Землю, сначала на Елеон, а потом — в Гефсиманию.
Еще в миру Валентина слыла большой молитвенницей. На Святой Земле почти в одну ночь ей удалось обратить в Православие двух шотландок-миссионерок, ставших позже Гефсиманской игуменией Марией, чьей правой рукой и стала будущая матушка Варвара, и монахиней Марфой, ставшей заведующей Вифанской школы.
По пострижении в мантию монахиня Варвара долгое время являлась хранительницей усыпальницы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и ее келейницы Варвары, с 1968 по 1983 год стояла во главе обители и духовно окормляла сестер.
Не могу не вспомнить и Гефсиманскую наместницу матушку Анну (Середу). Я знала ее еще мирянкой Наталией, когда мы с ней вместе пели на клиросе в храме в Брюсселе.
До эмиграции она пережила блокаду в Ленинграде, на ее глазах умерли отец и брат. Еще в юности матушка Анна имела много знаменитых духовных наставников. Одним из них был в то время ленинградский архипастырь, а впоследствии известный старец Митрополит Мануил (Лемешевский), похороненный в Самаре.
Матушка Анна была иконописцем от Бога, это ею была написана копия чудотворной Игоревской иконы Божией Матери. Она же в начале 60-х годов прошлого века по благословению Архимандрита Мефодия (Кампанского) составила на хорошем и доступном русском языке сборники «Святая Земля» и «Спутник паломника по Святой Земле». Они и по сей день остаются добрыми спутниками паломников.
Двадцать четыре года я знала и известную мать Таисию (Острикову). Она провела в монастыре шестьдесят восемь лет и отошла ко Господу в возрасте ста лет. Настоящий огонь была и могла делать и делала для монастыря невероятно много. Это старое поколение русских монахинь — крепких духовно и физически.
Застала я и легендарную мать Веру, с которой познакомилась накануне ее столетия, а умерла она в сто одиннадцать лет! Когда-то мать Вера в благодарность Богу приняла на себя подвиг — ходить с субботы на воскресенье ко Гробу Господню, молиться там весь вечер и всю ночь, участвовать в ночной Литургии, причащаться Святых Таин, а утром идти ко Гробнице Божией Матери, молиться там, и только после этого подниматься к себе на Елеон.

…Под воскресный день храм Воскресения (больше известный в народе как храм Гроба Господня) открывается в одиннадцать часов вечера. И ныне по безлюдным узким улицам Старого города, его каменным руслам, гулко звучат шаги идущих на Литургию ко Гробу Господню. Большей частью это паломники и русские матушки из обителей. Ни ветер, ни дождь не удерживают этих истинных поклонниц Живоносного Гроба Господня от посещения ночной службы там, где всегда Пасха.
После службы они, испив Божественной благодати, возвращаются каждый по своим домам: в обители или в далекую Россию — молиться и трудиться самим и помогать выживать слабым.

* * *
…Наступил мой восьмой день на Елеоне, часом отлета разделенный на две части: монастырь и мир; солнечно-грустный день прощания и бархатный вечер, когда самолет набирал высоту, оставляя внизу вереницу огней Тель-Авива.
А на Елеоне, как сто лет кряду, молитвенно воспевали благую Помощницу «Елеонскую Скоропослушницу».
Монахиня с образом «Троеручицы» с молитвой обходила монастырский периметр.
Сестры парами кланялись святыням и друг другу, испрашивали благословения у матушки игумении и расходились по келиям.
Там, вдали, молилась и засыпала благословенная Палестина…
Скрылись из виду огоньки — маячки Святой Земли. И лишь сложенные Елеонской схиигуменией Антонией строки незримой нитью продолжали связывать меня с обителью:
…Кто жил в Обители святой
И истину познал своей душой — 
Вернувшись в мир на день один,
Поймет, духовной жаждою томим,
Что там, в тиши, всей жизни красота,
Что умер он для мира навсегда.

На снимках: Елеонская гора. Место, откуда вознесся Господь Иисус Христос. Возле часовни — Татьяна Весёлкина; Спасо-Вознесенский храм; игумения Спасо-Вознесенского женского монастыря Моисея; храм святой Марии Магдалины в Гефсимании.

Татьяна Весёлкина
12/25 января 2007 г. Татьянин день
09.03.2007
Дата: 9 марта 2007
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
3
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru