Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Знамение времени

«Братья Карамазовы»

На Первом канале состоялась премьера новой экранизации романа Федора Достоевского.


На Первом канале состоялась премьера новой экранизации романа Федора Достоевского.

В самом начале лета руководство Первого канала решило побаловать телезрителей классикой. На экраны в прайм-тайм вышла восьмисерийная экранизация известного произведения Федора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». Режиссер Юрий Мороз (знакомый по сериалам «Каменская» и «Апостол») в одном из интервью сказал, что «для этой страны «Карамазовы» — главная книга». И добавил, что основной темой его картины станет мысль: все ли позволено, если нет веры в Бога?
В любом случае, выход на экраны такого фильма — уже событие! Не успел еще сериал дойти до зрителей, а в книжных магазинах на самых видных местах появились увесистые тома «Карамазовых». Сейчас эту книгу наверняка вспомнят или узнают заново миллионы людей. А уж Достоевский доскажет им все то, что не смогли сделать за него кинематографисты. В этом можно не сомневаться. И все же…
Знакомясь с картиной из серии в серию, невольно ловишь себя на мысли, что перед твоими глазами разворачивается довольно-таки напряженная борьба с Достоевским. Иногда гениальный роман неожиданно берет верх над «сериальных дел мастерами», и что-то живое, подлинное каким-то боком выныривает на экран. А потом вдруг снова наваливаются они своей «сериальной» штамповкой на текст романа и безжалостно перелатывают его на современный усредненный лад. И тогда героев Достоевского уже не отличишь от «Каменской» или каких-нибудь «Улиц разбитых фонарей». Зрелище это не для слабонервных.
Одноименный фильм Пырьева (1969 год) не оставлял места для таких вот вопросов: это была замечательная экранизация гениального романа. В чем-то, конечно, уступающая литературному тексту, что, вообще говоря, совершенно нормально, а в чем-то лишь «разукрашивающая» его, придающая новые смелые цвета и оттенки. И мы долгое время «видели» романного послушника Алешу — в облике артиста Мягкова, Митю Карамазова считали навечно «слитым» с Ульяновым, Ивана — с Лавровым… Попробовать так же соотнести героев нового сериала с известными героями «Карамазовых» вряд ли получится у тех, кто хоть немного знает и любит Федора Михайловича… Иногда это несходство достигает черт едва ли не абсолютных, доходящих до карикатуры (в случае с Алешей,  слишком мало похожего на монастырского послушника). Иногда герои все-таки попадают едва ли не в «яблочко», но лишь на мгновение, чтобы потом опять окунуть свои образы в более привычное для них сериальное «мыло». И только актриса Шалаева (Лиза) создает образ почти безупречно — это, пожалуй, единственная настоящая актерская удача.
И все же я не ставлю перед собой цель разбираться в удачах и неудачах новой экранизации. Пусть это сделает кто-то другой. Но в фильме есть нечто такое, о чем просто необходимо сказать сейчас.
Сравнивая эту картину с пырьевской, невольно понимаешь, что дело не в какой-то «слабости» современных режиссера и актеров, не в сценарном провале сегодняшних мастеров, нет, а в чем-то куда более значительном. Чем пошлее и мельче жизнь, чем ниже общая планка кинопроцесса, тем будет ниже и уровень экранизации даже вершинных произведений литературы. Великий роман о вере и неверии, о Боге и дьяволе был сведен, по сути, к любовной драме, к захватывающему сюжету о том, как «две женщины мужика делили». Не Пырьев оказался сильнее Мороза, не Лавров переиграл Белого, а мы стали другими — для нас сериал стал нормой, планка оказалась «ниже плинтуса». И потому даже не лишенная сценического обаяния Грушенька воспринимается порой не как героиня, с любовью выписанная Достоевским (не случайно он наградил ее фамилией Светлова!), а как едва ли не посетительница ночного клуба, в котором Алеша «подвизается» ди-джеем… Более сложная работа массовому зрителю может оказаться не по зубам. И создатели сериала решили не рисковать, слишком поднимая планку, и предложили нам очередное «мыло»…Очень уж много «просто Марий» проехалось по нашим душами, чтобы мы смогли услышать живое слово классика. Исключения случаются (недавняя экранизация «Идиота» того же Достоевского), но именно как исключения.
В этой экранизации довольно-таки удалось все то, что делает Достоевского собратом по ремеслу таким, например, замечательным французским авторам, как Бальзак или Мопассан — где всего лишь зрелищно и психологично живописуются страсти человеческие. Сцена в Мокром, какие-то другие полукарнавальные действа Юрию Морозу вполне удались. Но то, что делает Достоевского — Достоевским, смотреть порой просто-таки стыдно. Особенно больно, когда безвкусие достигает кульминации — в экранизации «Легенды о Великом Инквизиторе».
Большая ответственность — в Православной стране вновь показать на экране Христа. Мы уже видели попытку изобразить Иешуа в сериале Бортко по «Мастеру и Маргарите», и от этого остался какой-то тяжелый привкус неловкости: не надо бы этого вовсе… Хоть и старался Сергей Безруков… Но то, что мы увидели здесь — настолько выходит за рамки духовной культуры, настолько обнажает не евангельскую «нищету духа», нет, а духовную нищету создателей сериала, что стыдно становится не только за них, но и за Достоевского (хотя он-то не мог же знать, что спустя полтора столетия вот так доберутся до его великой «Легенды»!). В конечном итоге неловко за самого себя, что смотрел эти кадры…
От такого «человеческого, слишком человеческого» прочтения величайшего Образа всех времен и народов становится не по себе. «Бога жалко!» — в одном месте гениального романа скажет Дмитрий Карамазов в ответ на бездарную проповедь материализма-атеизма. Так и здесь хочется сказать словами Дмитрия Федоровича… А уж когда Дмитрий Карамазов произвольно, по воле режиссера и сценариста, пытается «взойти на крест» вместо Христа — в буквальном смысле этого слова (чего и в помине нет у Федора Михайловича в романе) в «сне Мити» после ареста — все точки над «и» оказываются безнадежно расставленными. Объяснение простое и очень грустное: за экранизацию взялись хотя и умелые, хотя и не ставящие перед собой каких-то потаенных злокозненных целей, но совершенно чуждые подлинному Православию люди. А без Православного «измерения» роман этот теряет едва ли не всю силу своего воздействия. Превращается в нудновато-морализаторский «детектив».
Интересно, что из фильма были практически полностью удалены все те образы, которые связывают эту книгу с Православной традицией. Старец Зосима показан схематично, одним-двумя штрихами — по сюжету, он для того и является в кадр, чтобы только упасть на колени перед Митей, тем самым предрекая ему будущие страдания. И тут же исчезает из фильма, не забыв при этом сюжетно «провонять» сразу после кончины. Алеша с большой радостью убегает из монастыря, не без удовольствия выслушав благословение Зосимы «идти в мир», и тут же с жадностью набрасывается на «колбасу», видимо, в знак протеста против множества монастырских запретов…
И как только Алексей Федорович сбрасывает с себя послушнический подрясник, все в фильме сразу встает на крепкие сериальные рельсы — ни о чем высоком, особенном, речи как будто и не заходит». Все сразу становится как везде — любовь, деньги, кровь… Нет в кадре Ильюши и всей этой удивительно-проникновенной истории про «мальчиков». Тема борьбы веры с неверием, хотя и заявлена как главная, показана схематично, на уровне риторики, словно все герои — родом из нашего атеистического прошлого. И только «чёрт» выписан не без художественности — и это тоже не случайно.
До изображения на экране Образа Христа Спасителя авторы сериала явно «не доросли», но зато вот образ чёрта здесь «дозрел» до своего блестящего экранного воплощения. Пырьев тут был как раз связан атеистическими условностями советской эпохи и вынужденно изображал Люцифера скорее как «вторую часть», «подполье», «альтер эго» Ивана. Здесь же бес вовсе не галлюцинация. Он реальный герой романа, причем из главных, — со своей волей, со своим характером и бытием. Он не «часть» Ивана, а живой ответ на его мысли о том, что без Бога действительно «все позволено». Вот только когда нет подлинной веры, то является взамен ее отнюдь не пустота, а — он! Это он будет играть всеми героями «Карамазовых» — откроет роковую дверь, в бреду увиденную слугой и ставшую главной уликой против Дмитрия, наведет Смердякова на мысль об убийстве, в роковой момент увезет Ивана в Москву, вложит в руку Дмитрия пестик. Напишет про «ципленочка Грушеньку» дрожащей рукой старшего Карамазова на пакете с деньгами, из-за которых и разгорится весь кровавый сыр-бор…
Если судить по двум последним экранизациям великого романа, мы не приближаемся вовсе (как отчаянно обольщаются некоторые), а уходим все дальше от старца Зосимы, от Алеши, от «касания миров иных»! Не все, конечно, но тот массовый зритель, к кому в первую очередь и обращались создатели сериала и который поднимает всевозможные рейтинги и обезпечивает успех картины. И все ближе к нам обворожительное дыхание умного духа, все время пытающегося запустить на орбиту Земли не космический спутник, нет, а — топор… И «государственная машина» со всеми ее судебными приставами и присяжными, прокурорами и судьями, со всеми ее честными и ответственными, но подслеповатыми людьми «при исполнении», в мундирах и в пиджаках, вдруг подпишет, по указке ловкого приживальщика-беса, суровый приговор безпутному и беззащитному, но при этом невиноватому Мите, приговор его роковой любви, которой уже почти не находится законного места в жизни…
Никакого «касания миров иных» в этой экранизации не ищите! Сериал освежит в памяти некоторые страницы, заставит забыть о других, исказит и опошлит третьи. Но все равно в сухом остатке возникнет неистребимое чувство, что книгу эту надо вновь прочесть целиком и самому разобраться, кого же подлинно любит Митя, чего ищет и не находит Иван, в какой костюм потом обрядится «послушник» Алеша. И кто на самом деле помогает Смердякову в его гнусном преступлении… Иван ли, или тот, кто искушает всех Карамазовых, Ивановых и Сидоровых. Во все времена…
Впервые прочел я эту книгу в далекой юности. И с этого романа начались ростки веры в моей душе. Пока еще на уровне слов-понятий, на уровне проблематики, — но эта книга вдруг стала первым робким касанием «миров иных». Прикосновением к почти «потустороннему» для меня в те годы миру веры, столь далекому от советского школьника конца семидесятых годов. И за это вот первое «касание» моей души я всегда буду безконечно благодарен и Достоевскому, и всем героям этого великого романа. Вот отчего и радостно, и горько было встретиться со знакомыми с юности персонажами, вдруг оказавшимися обряженными в современные наряды, вышитые по последней моде, на легкий французский манер.

Антон Жоголев
22.06.2009
1161
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
5 комментариев

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru