Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Взгляд

Капельки вечности

Записки редактора.


Брошеные дети


Юрист самарского Дома ребенка Валентина Сергеевна Казакова защищает права шестидесяти (а иногда и больше) брошенных родителями младенцев в возрасте от нескольких дней до четырех лет. Потом дети или уходят в приемные семьи, или переводятся в детские дома. И хорошо, что за новорожденных, от которых отказались родители, хлопочет Православный человек!
— Поразительно: у многих детей с диагнозом СПИД (как правило, от матерей-наркоманок) мы к полутора годам снимаем этот страшный диагноз. СПИД исчезает! — рассказывает Валентина Казакова. — Организм младенчиков очищается от приобретенной по наследству болезни. И помогает в этом благодать Святого Крещения. Ведь священник крестит всех наших малюток. А врачи, к сожалению, все еще по старинке полагают, что помогли исключительно их лекарства…
В практике юриста Дома ребенка бывало много необычного. Ведь всеми оставленных младенцев не оставляет Господь, призвавший этих детей к бытию. Недавно был такой случай: судили маму новорожденного, которая сразу после родов целую неделю не кормила его в надежде, что младенец умрет. Но ребенок… выжил! Не иначе как Ангелы незримо питали оставленного всеми малыша!
С волнением в сердце рассказывает Валентина Сергеевна Казакова о больном тяжелой формой туберкулеза суставов четырехлетнем Андрюше. Такого ребенка разве кто-то решится усыновить?! Значит, один путь ему — в детдом, где дети к семи годам часто озлобляются, понимая, что они, в общем-то, никому не нужны… «Забьют его там!» — не раз повторяла самой себе Валентина Сергеевна, глядя на белокурого малютку, у которого уже шел гной из костей ног. И молилась! Простаивала часы перед иконой Божией Матери. Просила молиться о мальчике священников из расположенной по соседству с Домом ребенка Духовной семинарии. Отправляла записочки в прославленный монастырь Оптину пустынь, чтобы и там помолились о дальнейшей судьбе Андрюши. И вот мальчику исполнилось четыре года. По всем инструкциям его нужно было переводить в детдом. Все! — времени на ожидание усыновителя больше не оставалось. Но какая-то сила останавливала юриста, и она всякий раз отодвигала документы мальчика, говоря себе: «Подожду еще». Но вот вышли уже все сроки. Начала она, скрепя сердце, готовить документы для перевода Андрюши в детдом. А оттуда уже почти не усыновляют. Да и кому нужен больной ребенок — ведь столько денег только на его лечение уйдет. Богатые не возьмут, они выберут себе ребеночка здоровее, а у бедных нет средств заниматься с таким младенцем. И все же молитвы самарских священников и оптинских монахов не остались тщетными. За день до отправления Андрюши в детский дом в Самару неожиданно приехала 42-летняя испанка, не имеющая своих детей. Она как раз решила взять на воспитание именно больного сиротку. Живет она на берегу моря, да еще и в той климатической зоне, которая так нужна Андрюше для исцеления… Когда эта женщина услышала рассказ юриста, то не могла сдержать слез! Зарыдала от радости и Валентина Казакова…
— А потом я подробно объяснила испанке через переводчика, что наш мальчик крещен в Православной Церкви. Вручила ей свидетельство о крещении, нательный крестик и взяла с нее честное слово, что она не будет перекрещивать младенца в другую веру. И испанка такое слово мне дала! — рассказывает Валентина Казакова.
При прощании Валентина Сергеевна уже не по долгу службы, а от души подарила Андрюше и его будущей маме икону Святого Апостола Андрея Первозванного. Пусть защищает мальчика от всех бед!
Готовя этот рассказ к публикации, я, конечно же, не забыл о тех нашумевших случаях, когда заграничные «усыновители» обращались с русскими детьми как с рабами, а то и как с преступниками. И конечно, много лучше, если брошенные родителями дети на родной сторонке обретут себе новых родителей и проживут свой век. Ведь это тоже наше достояние, от которого мы не имеем права отказываться.


Отказ по убеждениям

Нужно быть духовно незрячим, чтобы не замечать флера темной мистики вокруг «проблемы ИНН». Сколько уже известно об этом поучительных, прямо «патериковых» случаев! Вот еще одна из таких историй.
Моя знакомая К. воцерковилась недавно, но всерьез. Узнала от верующих о проблеме ИНН и все удивлялась тому, как еще во времена ее неверия Бог отводил ее от принятия кода. А когда из компьютерной базы данных случайно узнала, что и ей, оказывается, присвоили злополучный «номер», — долго не раздумывала. Решила писать отказ. Написала типовое заявление, расписалась. Но было тревожно за мужа — крещеного, но еще не воцерковленного человека. К ее удивлению, Ф. легко согласился подписать заявление об отказе от «номера». И с удовольствием поставил свою подпись, быть может, впервые в жизни публично исповедав себя в этом письме Православным верующим. Несколько дней К. все никак не могла найти времени отнести на почту приготовленные к отправке в налоговую инспекцию отказы от ИНН, и вот однажды утром она словно услышала призыв: «Иди и делай быстрее». И сразу, не раздумывая, перед работой зашла на почту. А потом радостная, с легким сердцем пошла на работу. Сделала дело, отказалась от «номера»! И сразу как будто тяжесть упала с плеч. Но радость ее была недолгой. Вскоре на работу позвонил муж. Первым делом спросил:
— Что, уже отправила?
Оказалось, именно сегодня ему на работе строго-настрого приказали принести свидетельство о присвоении ИНН. Иначе грозились не выдать зарплату. Узнав, на какой почте она побывала, Ф. сказал, что пойдет туда и перехватит еще не ушедшее адресату письмо. Шансов на то, что он не успеет, было мало, хотя К. все же в душе надеялась на это. Она стала просить мужа не брать свой отказ назад, а хотя бы немного побороться за свое имя. Попросить начальство выдавать зарплату без ИНН, ведь раньше же без всяких номеров обходились… И вот именно в этот день все так сошлось. Но Ф. был непреклонен: не буду никому ничего объяснять, твердил он. Все равно сейчас без «номера» не проживешь. Уйдешь на другую работу — и там потребуют пронумероваться…
Она не спорила, только рыдала.
А вскоре ей позвонил Ф. и радостно сообщил, что письмо он успел взять с почты и уже уничтожил. А потом сходил в налоговую, попросил выдать ему свидетельство о получении ИНН. Его поставили в очередь: слишком много заявок…
Дома он признался, что если бы письмо успело уйти в налоговую, то он бы после своего отказа, скрепленного подписью, не смог бы уже прийти туда и забрать письмо назад, не стал бы просить выдать ему номер. Пришлось бы идти к начальству и объяснять, что не хочет жить с ИНН… Но не хватило каких-то нескольких часов или даже минут!
— Лучше бы я не просила его отказываться от «номера», раз он к этому еще не готов, — говорила К. И в словах ее чувствовалась глубокая боль. А еще была догадка: если бы не его отказ, никто бы на работе не стал требовать от Ф. предоставления «номера»… Духи злобы всполошились и нанесли ответный удар. Вот какая брань идет за каждую душу!
Я просил ее не спорить с Ф., еще не готовым к принятию таких решений. Не готовым эти решения отстоять. Ведь отказ от ИНН — это не просто поступок. Это вызов. Кому? Ну конечно же, не только налоговой инспекции. И надо не просто в порыве бросить вызов, но и быть готовым самому принять ответный вызов темных сил…
К. со мной не спорила, согласилась. По ее лицу было видно, что только сейчас она по-настоящему поняла, что же (или, точнее, кто же) таится на самом деле за таким безобидным с виду двенадцатизначным налоговым номером…
— Только ты уж, пожалуйста, побыстрее новое заявление от себя напиши. Ведь Ф. же забрал письмо с вашими отказами.
— Нет, у нас было два разных письма, — говорит она. — Мы ведь в разных налоговых на учете состоим… Мой отказ ушел по адресу.


Невыполненное обещание



Знакомый предприниматель полгода назад попросил меня пригласить в его фирму священника — освятить помещение и оборудование. Сказал, что хочет, «чтобы дела в фирме шли хорошо». Я пообещал, но сразу не выполнил своего обещания. А время шло. Переживал, что не держу слово, всякий раз говорил себе, что вот в четверг непременно… И даже на исповеди в этом каялся. Но всякий раз проходил четверг, а я так и не находил времени, чтобы дозвониться до священника и до фирмы. В конце концов я просто забыл об обещании и перестал себя корить. Но все же остался какой-то нехороший осадок: ведь с богоугодным делом ко мне обратились, а я вот так…
Вспомнил об этом сразу же, как только вновь увидел Н., того самого предпринимателя. Стал извиняться, что до сих пор не выполнил его просьбу. «Какую просьбу?» — искренне удивился он. «Как — какую? — в свою очередь удивился я. — Ведь ты же просил меня помочь освятить офис!» Мой собеседник несколько помолчал, припоминая. «Разве просил?» — неуверенно сказал он. Потом вроде бы вспомнил и кивнул: да, что-то такое было…
— Ну, так ты мне позвони, если опять надумаешь, — неуверенно предложил я.
— Ладно, подумаю. Может, и позвоню, — еще более неуверенно отозвался Н.
На том и разошлись. С тех пор не звонит. Дела, видно, и без того идут в гору. Забот и без того много.
Стало понятно, что не только моя забывчивость всему виной.


Сердце милующее

Это высказывание святого Исаака Сирина о «сердце милующем», которое есть «возгорание сердца у человека о всем творении, о людях, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари», часто цитируется современными церковными публицистами. Вот только мало кто из нас это самое «сердце милующее» стяжал… Насчет демонов — говорить не буду. Далеко нам до святого Исаака. Мне еще в пору воцерковления опытный самарский священник Иоанн Гончаров как-то сказал: были среди мирян такие — самочинно молились о демонах, чтобы те покаялись, да сами сошли с ума… Но вот недавно на Православном интернет-форуме заспорили на извечную тему, спасутся ли неправославные. А один участник поставил вопрос несколько иначе: «Ну а вы сами хотите, чтобы и они спаслись?..» И тут возникла некая неловкая пауза. На нашем форуме есть и канадские, и американские, и литовские подданные, и русские… А вот «сириных» оказалось немного! Говорю это без всякого осуждения, так как и сам не дал бы определенный ответ на этот вопрос.
Одна женщина, русская американка, ответила честнее всех: «Я буду молиться, чтобы захотеть всем спастись…»
Но вот какой случай мне напомнила эта дискуссия в интернете.
Два года назад, летом, мы с женой во время отпуска плавали по Волге до Астрахани на небольшом теплоходе. Так сказать, в круиз. А в Астрахани нас ждал мой давний знакомый: в прежней жизни Сергей, а теперь — иеромонах Серафим. Мы не виделись с ним лет десять, а то и больше. И вот сидим мы в известном астраханском кафе «Лебединое озеро» и угощаем нашего друга-монаха мороженым. Неподалеку грациозно проплывают настоящие белые лебеди (с подрезанными крыльями, чтобы не улетели), а мы вспоминаем былое. Как-то неожиданно разговор зашел об университете, где некогда отец Серафим отучился несколько курсов на филологическом, чтобы потом все бросить, разочаровавшись в светской учености, и уехать в Лавру. (В связи с этим припоминаю такой его давний рассказ. «У нас в семье было большое уважение к университету, к науке, всем хотелось, чтобы и я там учился, — вспоминал он. — И вот когда я туда поступил, мне много раз говорили преподаватели: Истины нет никакой, вернее, есть множество самых разных «истин», из которых можно выбрать любую и жить в согласии с ней. Мне, сыну священника, это претило. А когда я приехал в Лавру, там мне на первом же курсе, если еще не на вступительных экзаменах, строго сказали: «Мы знаем Истину. И она только одна — Христос Господь. Другой истины нет, все остальные — ложь». Такой вот строгий силлогизм он принял без колебаний.) Стали мы перебирать имена общих знакомых, преподавателей. Дошли до известного в нашем городе профессора, Л. «Как он поживает?» — спросил меня отец Серафим. «Умер несколько лет назад», — ответил я. Человек этот был мне знаком, к тому же приятель моего отца. И потому сказал я о его смерти с искренним сокрушением. — «Ну, Царствие ему Небесное», — вздохнул батюшка и перекрестился. Но тут я не удержался и возразил: «Он же неверующий был, еврей, и потому скорее всего некрещеный. А ты ему Царствие Небесное желаешь!» Но отец Серафим не смутился от моего вопроса. «Суд не за нами — за Богом, а пожелать Царствие Небесное я не только могу, но и должен — каждому…»
Не зря прошли для него эти десять монашеских лет!
Но если бы я вдруг сказал ему что-то вроде того, что у него «сердце милующее» — он бы, скорее всего, ответил мне какой-нибудь шуткой. И потому я промолчал.
А вот и продолжение этой и впрямь замечательной цитаты: «При воспоминании о них (людях, птицах, животных, демонах — А.Ж.) и при воззрении на них очи у человека источают слезы от великой и сильной жалости, объемлющей сердце. И от великого терпения умиляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-нибудь вреда или малой печали, претерпеваемых тварью. А посему и о безсловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились они и очистились; а также и о естестве пресмыкающихся молится с великою жалостью, какая без меры возбуждается в сердце его, по уподоблению в сем Богу».
После этого разговора я все же несколько раз помянул Л. вечером на молитве…

Антон Жоголев
24.03.2006
Дата: 24 марта 2006
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru