Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

События

Под Твою милость…

Состоялся крестный ход к месту явления Табынской иконы Божией Матери.


Девятой пятницы по Пасхе ждешь, как чудесного праздника. Праздника, для которого еще надо потрудиться, надо выстрадать, пройти теми самыми путями, что некогда были проложены боголюбивыми предками в их неустанном хождении по Руси — к святым местам, отмеченным особой Божией благодатью. И трепет невольно пробегает по струночкам души: не этими ли тропами ходила — и ныне обходит Свой удел Сама Пресвятая Богородица. Как по дивеевской Канавке, что, сказывают, видна даже из космоса — огненным колечком в самом сердце России. А места, где явились миру чудотворные иконы Божией Матери, — как стремится к ним Православное сердце!
Было время — из Самары пеши шли паломники к Святым Ключам, где встречала их явленная Табынская икона Божией Матери, покровительница всего Уральского края и ближнего к нему Поволжья. А родное мое Оренбуржье издавна и доселе чтит этот дивный образ как одну из главных святынь. Стал мне особенно дорог этот образ с темными, едва различимыми ликами Божией Матери и Младенца Христа. Второй раз даровал Господь эту милость — побывать в крестном ходе с Табынской иконой Божией Матери.


…И вновь — Стерлитамак! Уже знакомый город, где на дальней окраине все так же радушно встречает Рождество-Богородицкий монастырь. Под покровом этой обители находится и изумительно красивый храм на Святых Ключах. Прошлой осенью настоятельнице монастыря, тогда монахине, ныне — игумении Наталии с сестрами пришлось вступить в неравный бой с администрацией крепко оседлавшего эти святые места курорта. Под предлогом создания единого архитектурного ансамбля и природного ландшафта ретивые управленцы решили… снести святой источник и поставить свою кирпичную коробку-купальню, куда простой паломник уже не войдет. Изволь-ка за вход заплатить хозяевам!.. Действовали по-большевистски быстро, без ведома монастыря. Мол, потом уже ничего не изменишь… Подогнали поближе трактор, чтобы в ночь осуществить свой план. Да не тут-то было! Господь помог — верные люди успели предупредить матушку Наталию. Когда трактор подошел к источнику, перед ним живым щитом встали насельницы обители во главе с матушкой Наталией. "Умрем, а источник губить не дадим!" И не столько последующее заступничество высокопоставленного вельможи спасло источник, сколько вот это стояние не убоявшихся бульдозера послушниц Божией Матери.
Трудно Православному монастырю в провозгласившей себя мусульманской республике. Тем более, когда приходится вступать в конфликт с влиятельными хозяйственниками. Курорт — он ведь реальную выгоду приносит. А то, что и больных-то здесь лечат самовластно захваченной, полоненной Божией благодатью, — не волнует людей далеких от веры. Вот и воздвигаются барьеры на пути автобусов с паломниками из Магнитогорска, Челябинска, Уфы, самарского Нефтегорска, многих ближних и дальних городов и сел. В первой битве за источник победили Православные. Будет ли она последней? Как знать…
Я поздравляю матушку Наталию с возведением в сан игумении и с получением ею ордена Святой Равноапостольной княгини Ольги. И в свою очередь получаю радостное известие: наутро крестный ход отправляется в Усолку прямо из Никольского собора монастыря.
Утром 12 июня в соборе состоялся молебен, батюшка благословил нас в дорогу. Несколько километров шло наше "малое стадо" по Стерлитамаку, встречая где — недоуменные взгляды, где холодную враждебность. Но были и другие, поджидавшие впереди, чтобы поклониться, — а уж мы донесем их поклоны к Владычице Табынской. Одна старушка, выйдя из ворот, стала со слезами молиться — видно, невмочь ей идти с нами в дальний путь, а душа-то рвется, душа плачет.
Остаются позади тихие улицы города, бурная речка Стерля… Одна молитва сменяет другую. Хорошо! Вышли мы посуху, а за городом за нас принялся дождь. Он то моросил потихонечку, то отступал — и налетал с новой силой, обрушиваясь целыми потоками воды. Старушек и почти всех детей увезли вперед на машине, только пятнадцатилетняя Галя упрямо отказывается ехать. И ни слова, ни полслова о стертых до крови ногах…
С тревогой смотрю на хрупкую, бледную красавицу Людмилу. Мне уже рассказали о ее недуге. После операции в онкологии уже все женщины, лежавшие вместе с ней в палате, упокоились в земле, а она, выписанная из больницы умирать, — пошла в церковь. И вот уже три года живет — наконец-то познав, что такое настоящая жизнь, что спасение только в Церкви.
От одной из паломниц услышала такую историю:
— Нам одна бабушка рассказала, как мимо них несли икону — еще в прежнее время, — и девушка, которая 17 лет была слепой, прозрела. Исцелилась одержимая, которую несколько здоровых мужиков силком подтащили к образу.
Вот бы и нам, многогрешным, отверзла Владычица наши духовные очи, изгнала бы гнездящиеся в наших сердцах обдержащие страсти!
…А Петровское-то — вот оно, рукой подать! Умытое дождичком, обогретое солнышком. И узнаем: крестный ход, вышедший 11 июня из Ишимбая, уже здесь, в Петропавловской церкви. Сколько родных лиц! И щедрой наградой за все тяготы самого длинного дня крестного пути — подарок: "От нашего Владыки Никона, благословение паломникам" — знакомый уфимец протянул мне несколько голубых иконок, изображающих убиенного за Христа и Царя Григория Нового (Распутина) и святого великомученика Цесаревича Алексия.
Петровское — наверное, самое гостеприимное село на пути крестного хода. Уж здесь не оставят без пищи и крова, не откажут в воде… Приютившие нас четверых Валентина и ее дочь Ольга не знали, как угодить желанным гостям, чем порадовать. Вдосталь накормили и напоили душистым чаем, натопили баньку.
Валентина рассказала, как три года назад тяжело заболел ее муж. Врачи сказали: не жилец! А двое детишек Ольги тайком от взрослых ушли в спальню, встали на коленях перед иконами и, заливаясь слезами, стали бить поклоны: "Господи, помилуй дедушку!" Отмолили — слава Богу, Петр жив и достаточно крепок, хлопочет по хозяйству, ловит рыбку, как святой покровитель его и всего села — Апостол Петр.
Утром — снова в путь. Во главе идущих — отец Валентин из Ишимбая, отец Роман из татарского села Уруссу, еще два батюшки. Один из них, грузный, тяжело ступает больными ногами, но — идет и ведет за руку шестилетнего сына. У Коленьки в самом начале пути порвалась обувка, и ножки заболели от неудобной ходьбы. Сердобольные паломницы предложили отправить мальчика вперед на машине, но отец Валентин вместо этого поставил Коленьку нести (вместе с тремя взрослыми) икону. Лучшее лекарство! Коленька идет уже в новеньких кроссовках — подарили в одной деревеньке. Обувь оказалась точнехонько впору, будто по мерке подбирали. Теперь мальчик бодро шагает рядом с отцом.
На одной из остановок в пути меня познакомили с человеком, глядя на которого трудно было поверить, что за плечами у него долгая и очень трудная жизнь.

Петр Николаевич Шибалов, паломник из Салавата (вот он, на снимке слева), рассказал:
— Родом я из Мелеузского района Башкирии, а деревни нашей нет — снесли. Тут она была невдалеке — через гору, за стекольным заводом, вот по этой речке. Рос я, как все ребята, нормальный, здоровый. Отец у нас был не кулак, но и не бедный — две лошади, три коровы. А в колхоз не пошел. В 37-м году, знаете, тогда гонения были — ну его как зажиточного и посадили, у нас все отобрали — и хлеб весь выбрали. Нам ничего не оставили, только капусту и картошку. Старшие дети поразбежались, а мы, два младших брата, остались с матерью. Мне тогда сколько было — я с 29-го, значит, восемь лет было, девятый. Другой брат был на три года постарше. Отца возили: в Мелеузе налупят — в Стерлитамак увезут, там налупят — в Мелеуз… Так и возили. Осенью забрали, весной отпустили. Он пришел еле живой, говорит: "Дети, я вам уж не кормилец. Или побирайтесь, чтобы с голоду не помереть, или идите пасти". Ну мы в один голос: "Пасти, но не побираться!" И стали мы пасти.
Взялся я пасти, а старший брат помогал. В конце сорок второго брата забрали на фронт, я один пас. Тогда мы в лаптях ходили, промокнешь — ничего, пока вдвоем были, кто-то один остается со стадом, другой сбегает, переобуется в сухое. Ну а когда я один стал пасти, тут уж стадо не оставишь без пригляда. Ноги я и застудил. Согнулись они в коленках и не разгибались. Я ни в школу ходить не мог, никуда. Еле-еле на костылях передвигался.
Ну и вот мать обрекается: повезу я его в Табынск! "Давай, сынок, как-нибудь учись ходить!" Вот я на костылях выйду за огороды на речку, там и плачу, и прыгаю — не умею ходить никак! Хоть бы одна нога действовала, я бы упирался как-нибудь, а то ведь ни одной, считай, нет, обе они у меня крючком согнуты… Ну половину деревни я кой-как проходил на костылях.
И мать меня потащила. Как мы добирались до Стерлитамака — долгая история… В церкви мы помолились, батюшка объявляет: в два часа ночи выход. Тогда верующих разгоняли, милиция не давала крестными ходами к Табынской ходить. В два часа ночи люди пришли, быстро собрались и ушли. А я куда за ними — один квартал только и смог проковылять, как уж все из глаз скрылись. Мы с мамой остались и еще одна бабушка — толстая такая, старенькая. Мать в слезы: "Куда мне теперь с ним? Хоть назад ехай!" А бабушка ей говорит: "Нет, сваха, пойдем! Я помогу, довезем! Айда потихоньку…"
Пошла она потихоньку, я ковыляю за ней. Вывела она нас на трассу Стерлитамак — Красноусольск, отрезала ломоть хлеба, подняла — и голосует, останавливает проезжающих. Кто едет — машина ли, трактор или на лошади — останавливает: "Пожалуйста, подвезите! Видите, мальчик у нас какой… Хоть километр, хоть два провезите!" Вот так мы и добрались за день до Красноусольска. Наши-то из Стерлитамака пешком шли, а мы — за бабушкин хлебушек — доехали. Как она матери говорила: "Ты не плачь, мы раньше их доедем!" — так и получилось. В Красноусольске она завела нас куда-то, там нас покормили и баню истопили, как гостей приняли. Отдохнул я и до Святых Ключей допрыгал. На Святых Ключах, где сейчас церковь, там был госпиталь. А внизу протекал источник. Его огородили и туда не пускали никого. У ворот разрешали купаться. А матери уж больно охота было прямо в родник меня засунуть. И вот опять мы солдату дали кусочек хлеба — он меня и пустил. Мать меня в воду — я оттуда, она меня туда — я оттуда… Вода ледяная, холодная, соленая. Ну все ж-таки она меня три раза окунула. Потом на меня рубашку кое-как надела, я портки натянул — весь мокрый, прозябший. Она мне и говорит: "Бежи сынок на гору, погрейся, бежи!" Я, как ошпаренный, выскочил, ничего сам не понял — гляжу, я уж на горе стою. Тут до меня и дошло, что это ведь я сам, своими ногами добежал! Кричу: "Мама, мама!.." Не могу вспоминать… Не могу, простите… Как вот вспоминаю, так и слезы текут… С горы-то бегом, на гору бегом — не нарадуюсь!
Тут мы на ночь остались. Пошли молиться — лежала там большая береза, метров двенадцать, вся она была воском залита от свечей. У нее мы и молились. Мать меня тычет: "Ложись, поспи, завтра не встанешь!" Ну я долго не мог уснуть, потом чуть только задремал — мать меня будит. Думал, опять милиция — нет, все стоят, молятся тихонько. А мама зовет: "Идем, сынок, посмотришь что…"
Я иду. Вижу, батюшка стоит читает молитвы, а рядом женщина лежит. А женщину, по-моему, эту — или другую, не знаю — видел я, как днем к источнику одну бабу мужики тащили и за руки, и за косы, и за подол — за что только можно было уцепить, тянули. Она не идет к этому месту, к источнику, орет нечеловеческим голосом. Вот ее дотащили и бросили в ручей. Мне все было интересно, я с горы подбегал посмотреть, как она потом лежала вся мокрая, вода с нее течет, синяя… И вот не знаю, эта ли женщина или другая теперь лежала у батюшки. Как мертвая, только губами шевелит. Батюшка дает ей тридцатку — она была с Лениным — та губами ее целует, аж засосала. Подносит ей крест к губам — она как харкнет на него! Тут меня мать увела оттуда, не стали мы больше смотреть на одержимую.
Так меня в сорок четвертом году в первый раз Божия Мать исцелила. А недавно я инфаркт перенес, лежал в больнице. И после уже дома едва не умер от диабета. Сыну говорю: "Вези меня к Божией Матушке! Она вылечит". И правда — стало намного легче. Божия Матушка на руках всю жизнь несет меня. Я даже и люблю Ее, и боюсь: вдруг, думаю, прогневаю Ее — и опять таким стану…
По дороге Петр Николаевич несколько раз подходил к носилкам с иконой, нес ее, и уже у самого подножья горы близ Святых Ключей, у входа в пещеру, когда начался молебен с акафистом Табынской иконе Божией матери, — Петр Николаевич был в числе четверых мужчин, державших на плечах носилки с иконой. Молебен был долгий, да еще отец Валентин обратился к паломникам с прочувствованным пастырским словом — и 72-летний Петр внешне не выказывал усталости, стоял твердо, оправдывая свое славное твердокаменное имя.
Как отзывчива на молитву Божия Матерь! Как близка Она терпеливым страдальцам… И чудесами Своими укрепляет людей в вере, а не знающих Бога — вразумляет.
О том, какими знамениями сопровождался крестный ход в прошлом году, мы писали в "Благовесте" № 13 за 2000 год. Но о еще одном я узнала лишь теперь, от отца Валентина Попова. В деревне Бердышлы, примерно на полпути от Ишимбая до Петровского, Православные поведали, как год назад крестный ход прошел их деревню, и пастух-татарин с неприязнью посмотрел вслед: "Делать-то им нечего, вот и ходят!" И обомлел: прямо над паломниками, раскинув над ними руки, шла по небу величественная Женщина… Если бы рассказал об этом русский, еще усомнились бы, а тут — мусульманин засвидетельствовал великое чудо.
В этом году многие видели на Святой Горе в утро Девятой пятницы, как играло солнце — будто на Пасху. А паломница из села Шакша своими глазами увидела накануне вечером, во время всенощной, появившийся над церковью сотканный из облаков правильный восьмиконечный крест — и рядом образ Божией Матери с Младенцем! Это видение было недолгим, но какой-то мужчина, говорят, успел заснять фотоаппаратом облачную икону.
…Даст Бог — и в пятый раз, и в десятый будут совершаться возрожденные крестные ходы к Табынской Владычице. На Уральском Афоне, где Небо так близко, будут молиться Православные своей верной Заступнице и Избавительнице от бед, да Своими молитвами спасет она народ русский.

Ольга Ларькина
Фото автора
06.07.2001
880
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
11
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru