Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Архипастырь

«Для меня быть русским — значит быть Православным»

Интервью с Архиепископом Сиднейским и Австралийско-Новозеландским Иларионом.


Интервью с Архиепископом Сиднейским и Австралийско-Новозеландским Иларионом

2007 год в российско-австралийских отношениях ознаменован юбилеем: 200-летием первых контактов между нашими странами. Точкой отсчета в российско-австралийских отношениях принято считать 16 июня 1807 года, когда в Порт-Джексон прибыл российский военный корабль «Нева» под командованием капитана Леонтия Андриановича Гагемейстера.
Огромный вклад в развитие российско-австралийских отношений традиционно вносит русская община, живущая здесь на протяжении многих десятилетий. Центром русского языка и русской культуры и на континенте всегда была и остается Православная Церковь.
Торжественные события 2007 года совпадают с восстановлением единства внутри Русской Поместной Церкви.
В 1990 году впервые ступил на землю своих родителей Архиепископ Сиднейский и Австралийско-Новозеландский Иларион (Капрал), первый заместитель председателя Священного Синода Русской Зарубежной Церкви, магистр славянских наук и русской литературы.
— Ваше Высокопреосвященство, в 1990 году вы впервые приехали на родину своих родителей. Как это случилось?
— Во время существования Советского Союза я даже не мечтал увидеть своих родственников в России и на Украине. Родители поддерживали связь с родными, но прямого контакта с моими двоюродными братьями и сестрами у меня не было. Конечно, всегда было желание узнать о них больше, однако я думал, что, вероятнее всего, моя мечта никогда не осуществится. Но у Господа все возможно. Случилось так, что в 1990 году мне предложили совершить паломничество в Россию и на Украину. Тогда я и встретился с моими родственниками.
Со временем я смог познакомиться со всеми своими родными, появился интерес узнать о прошлом нашего рода: кто наши предки, откуда они? В Санкт-Петербурге мне помогли найти родственников до десятого колена. Я составил родословную своей семьи и послал копии всем своим родным, чтобы и они, и их дети не забывали о своих корнях.
— Владыка, как ваша семья оказалась за пределами Родины?
— Я родился в Канаде, а мои родители — в Царской России в Волынской губернии (сейчас это Украина) в деревне Обениже. Это маленькое село существует и по сей день.
Мой дед со стороны матери был старостой в Крестовоздвиженском храме нашего села. Во время Первой мировой войны родители в детском возрасте были эвакуированы в Екатеринослав, ныне Днепропетровск. Позже Волынь отошла к Польше. Поляки проводили политику ополячивания нашего Православного народа: заставляли детей учить польский язык вместо украинского или русского, старались ввести новый календарь в Богослужениях.
Моя мать Евфросиния Григорьевна и отец Алексей Маркович обвенчались, и отец, не желая служить в польской армии, предложил эмигрировать в Канаду. В то время на Украине шла большая пропаганда переселения в Канаду, которая нуждалась в рабочих руках для освоения незаселенных целинных земель. Родители были достаточно грамотными людьми: читали и писали по-русски, по-украински и по-польски. Дома говорили на двух языках — украинском и английском. Русский язык для меня тогда был совершенно непонятным.
Мое детство было нелегким: семья не выбивалась из нужды. Ферма позволяла только сводить концы с концами, но в суровых климатических условиях жизнь была непредсказуема. Из-за бедности отцу все время приходилось искать работу.
В школу я пошел в шесть лет. Первый год это была маленькая школа с одной комнатой. В одном классе сидели дети всех возрастов. Со следующего класса всех нас стали возить в другую, обычную школу. Мое самое раннее и яркое воспоминание детства: жуткий мороз, мы едем в школу на концерт в санях, запряженных одной лошадью. На санях установлена будка, в которой маленькая печка, но все дети закутаны в одеяла…
— Владыка, ощущаете ли вы себя украинцем, русским, канадцем или австралийцем?
— В детстве я учился в английской школе, в семье мы говорили по-украински. Таким образом, у нас была двойная жизнь: жизнь канадская и наша исконно русская жизнь, богатая традициями и духовным наследием. Мы никогда не разделяли наш народ на русских и украинцев. Мы считали себя русскими. Еще в детстве у меня зародились интерес и любовь к Православной вере, к Церкви. Так что в первую очередь я ощущаю себя Православным Христианином, а потом уже — русским. Знаю, что в России часто говорят: «Быть русским значит быть Православным». Для меня это действительно так.
— Владыка, в 1984 году, в 35 лет, вы стали одним из самых молодых епископов Зарубежной Церкви. Кто повлиял на ваш выбор принять монашество и стать священником?
— Однажды, еще ребенком, я настолько был вдохновлен красотой церковного Богослужения, что, придя домой, собрал несколько икон и свечей и начал играть в «батюшку». В лесу, рядом с домом, я сделал свою потаенную церковь; тогда мне было восемь лет. Украсил я свою церковь иконами, молился, как запоминал со службы. Когда мама, бывало, зарубит курицу, то я брал куриную голову и хоронил ее. Особенно меня впечатляли похороны в церкви. Они у нас совершались довольно часто, и я уже в детстве стал задумываться над вопросами жизни и смерти.
Став старше, я слушал специальные передачи по канадскому радио, выписывал церковную литературу, журналы и книги на английском и русском языках. Один священнослужитель дарил мне то иконы, то книжечки и приговаривал: «Ты будешь хорошим батюшкой». Все годы учебы в гимназии я чувствовал, что это только подготовка к тому, чтобы пойти в семинарию и стать священником.
Однажды я посетил Епископа Савву (Сарачевича), Архиерея Русской Зарубежной Церкви, родом из Сербии, который жил в Эдмонтоне. Это был человек высокой духовной жизни и необыкновенной доброты. Я рассказал ему о своем желании учиться в семинарии, а Владыка вдохновил меня своими рассказами о монашестве.
В Джорданвилль я приехал 8 ноября 1967 года — сорок лет тому назад. Мое первое впечатление, когда я увидел монастырь, превзошло все мои ожидания: заснеженный, с прекрасным златоглавым храмом и большим братским корпусом среди живописных ферм, лесов, озер. Это была частичка Святой Руси.
Однако в первое время мне пришлось нелегко. Сначала я немножко испугался и даже стал унывать. Написал письмо Владыке Савве и просил забрать меня к себе на послушание, но он ответил, что если я желаю быть настоящим монахом, то с терпением должен нести испытания и оставаться в семинарии. Так я продолжил учебу.
После окончания семинарии мне уже никуда не хотелось уезжать, настолько я полюбил Свято-Троицкую обитель, монастырскую братию, ректора и настоятеля Архиепископа Аверкия (Таушева). Особое впечатление на нас производила его глубокая вера, философские знания, эрудиция и память, но более всего — чистота души.
По окончании семинарии я стал преподавателем, нес послушание в монастырской типографии: набирал статьи сначала для англоязычного журнала «Православная жизнь», а потом и для «Православной Руси», издающейся на русском языке. С тех пор у меня сохранился опыт и наборщика, и корректора, и редактора. Все эти умения пригодились в Австралии.
— Знаю, как уважают вас русские австралийцы!..

— Это не моя заслуга. Господь посылает задачи, и я не могу сказать Ему «нет». Когда я чувствую, что люди хотят присоединиться к Церкви, иметь миссионерскую общину, я всегда иду им навстречу, потому что это наш долг, повеление Спасителя.
Сейчас помимо приходов в Австралии и Новой Зеландии у нас есть общины в Индонезии и Южной Корее. Местное духовенство протоиерей Иустин Канг в Южной Корее и Архимандрит Даниил в Индонезии — преданные Церкви, образованные люди, истинные миссионеры. Они занимаются переводом на местные языки богослужебных книг, разнообразной просветительской деятельностью, в Южной Корее устраивается первый Православный монастырь.
— Но Индонезия — страна мусульманская. Как удается нести местному населению Православную веру?
— Отцу Даниилу часто приходится очень нелегко. Сам он по национальности индонезиец, говорит на разных местных языках и наречиях, перевел Богослужения на индонезийский язык. Индонезийскую миссию мы взяли под покровительство в надежде, что со временем это будет автономная епархия с местным духовенством и в то же время Православные там сохранят свои местные традиции, которые не противоречат учению Церкви.
Так, например, в Индонезии существует обычай, входя в храм, снимать обувь. Местное население любит часто делать поклоны, сидеть во время Богослужения на полу. Одеваются люди там очень скромно. В отличие от Европы и Америки, женщины там всегда покрывают голову.
— Как организован быт Архиепископа в Австралии?
— За рубежом мы не располагаем финансами для содержания постоянного келейника, штата секретарей и обслуживающего персонала. Как правило, сам Архиерей заботится о своем быте, водит машину, готовит, стирает…
— Так вы и на приход сами за рулем ездите?
— Сейчас действительно часто езжу сам. Постоянного шофера у меня нет: я сам себе и водитель, и повар. Но прихожане всегда готовы помочь. Вообще в церкви и староста, члены церковного совета и сестричества работают добровольно, более того — сами жертвуют на нужды храма. У нас даже священники в небольших приходах трудятся на мирской работе, чтобы содержать семью.
— Владыка, может ли монах иметь хобби? Если да, то чем увлекаетесь вы?
— Строго говоря, монаху лучше не иметь увлечений, а иметь только прилежание к молитве и духовному деланию. Но я всю жизнь любил и собирал книги. Я всегда мечтал, чтобы моя библиотека — а это многочисленные духовные книги, собранные мною за сорок лет, —  стала основой для богословской библиотеки нашей епархии или духовного учебного заведения, которое, возможно, появится в Австралии.
— Вернемся к недавним торжествам в Москве, свидетелем и участником которых вы были. Порой кажется, что опыт примирения и воссоединения уходит из жизни современного человека, а сегодня на наших глазах свершилось необычное дело — Церкви примиряются, восстанавливается Евхаристическое, молитвенное общение.
— Это большое утешение для русских Православных людей как в России, так и за рубежом. Русская Зарубежная Церковь по своему уставу могла временно существовать автономно до падения в СССР безбожной власти. Власть, которая противостояла Церкви со времени революции, больше не существует. Сегодня мы видим возрождение Церкви в России: восстановление храмов, монастырей, стремление людей к духовной, к иноческой жизни. Мы считаем это делом Божиим и потому не можем оставаться в стороне.
— Но значительная часть русского зарубежья по-прежнему продолжает обвинять своих Православных братьев в России в экуменизме и, прежде всего, осуждает за участие во Всемирном Совете Церквей…
— На территориях других стран— от Южной Америки до Австралии — мы жили и живем в правовых государствах, и это многие десятилетия помогало нам вдали от родины сохранять свой язык, культуру, церковные традиции… При этом мы жили в окружении людей многочисленных вероисповеданий. И потому русские волей-неволей испытывали некий соблазн: некоторые считали, что можно пойти помолиться и в католический храм, и в англиканский. Наши священники, Архиереи проповедовали, что нужно строго держаться Православия, поэтому наше отношение к Всемирному Совету Церквей тоже было осторожное.
Мы признаем, что ВСЦ действительно оказывал благотворительную помощь, например, переселенцам из Китая в Австралию и другие страны, но мы всегда осуждали совместные моления Православных с людьми иной веры — это запрещено священными канонами. Любой компромисс в деле вероучения также неприемлем. Поэтому всевозможные соблазнительные, с точки зрения Православия, ассамблеи и саммиты вызывают настороженную реакцию и осуждение у представителей Зарубежной Церкви: как духовенства, так и мирян. Участвуя в экуменическом движении, люди часто забывают, сколько вреда их неосторожные действия или высказывания приносят Православным Христианам во всем мире, особенно сейчас, когда средства массовой информации молниеносно распространяют информацию по всему миру.
Мы считаем, что для сохранения чистоты Православия было бы лучше, если бы и Московский Патриархат, несмотря на данные им объяснения причин присутствия в ВСЦ, и другие поместные Церкви вышли из этой организации. Тем самым решилась бы давно наболевшая и ставшая камнем преткновения в русском зарубежье проблема. Диалог с другими конфессиями можно продолжать, но для этого нужно поставить такие условия и найти такие средства, которые не были бы соблазнительны для Православных Христиан.
Единство Церкви может существовать исключительно на основе Истины и чистоты. И потому установление молитвенного единства Русской Церкви мы считаем событием историческим.

На снимках: Архиепископ Сиднейский и Австралийско-Новозеландский Иларион; Архиепископ Иларион (справа) с представителями Православной общины из Южной Кореи протоиереем Иустином Канг и послушником Сергием; во время торжеств в Москве: в центре — Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, cлева — Митрополит Лавр, справа Архиепископ Иларион.

Татьяна Весёлкина
01.06.2007
Дата: 1 июня 2007
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru