Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Малая церковь

Родом из детства

Писатель протоиерей Николай Агафонов делится своими воспоминаниями…

Писатель протоиерей Николай Агафонов делится своими воспоминаниями…

Об авторе. Протоиерей Николай Агафонов - известный Православный писатель, член Союза писателей России. Родился в 1955 году. Окончил Ленинградскую Духовную Академию, был ректором Саратовской Духовной семинарии. Служил в Волгоградской епархии. Награжден орденом Святителя Иннокентия III степени. Лауреат Всероссийской литературной премии в честь святого благоверного князя Александра Невского. Лауреат Патриаршей литературной премии святых равноапостольных Кирилла и Мефодия 2014 года. Автор многих сборников рассказов и исторических романов. Клирик Петропавловской церкви г. Самары.

4 июля умер мой отец - Виктор Алексеевич Агафонов. Прожил он полных 87 лет. Из которых последние восемь лет жил у нас, окруженный заботой близких по крови, но не по родственной привязанности людей. Дело в том, что с отцом я расстался, когда мне было шесть лет, они с мамой развелись, и на ее хрупкие женские плечи легла вся тяжесть по воспитанию детей. Мама справилась. И вот, по прошествии почти пятидесяти лет, раздался звонок: «Коля, сынок, здравствуй, это твой папа». Из прошлого века, да что там говорить, из прошлой эпохи прозвучал голос, который я жаждал услышать в том моем далеком безотцовском детстве, но так и не услышал. «Я к тебе выезжаю поездом, примешь отца?» Что я мог ответить, конечно же - приму.


Любовь Николаевна Чащина - мама протоиерея Николая Агафонова.

Как потом оказалось, его племянники увидели меня по центральному телевидению и рассказали отцу обо мне, он и решил ехать. С тех пор жил в нашей семье, где мои внуки так и не могли понять, откуда появился их родной прадедушка и как к нему относиться. Он жил у нас, не зная материальных забот, но так и остался одиноким и чужим для всех окружающих его внуков и правнуков. К нему относились с уважением, хорошо, но, как мне признавались мои дети и племянники, деда в нем они не чувствовали. Он не читал им в детстве сказки, не играл с ними, не ходил в лес по грибы. Его просто не было в их жизни, а теперь они сами стали взрослыми и воспитывают своих детей. Все это, конечно, грустно. И все-таки в память о своем умершем отце мне хочется сказать несколько добрых слов.

Наука генетика давно уже доказала то, о чем Библия говорила тысячи лет назад. Дети несут бремена своих родителей до седьмого колена. Дурная и хорошая наследственность, куда от нее денешься? Никуда. Вот и я обязан своему отцу в какой-то мере своим писательским даром. Мой отец, инженер-плановик по образованию, с юных лет писал стихи и даже печатался в газетах. Вообще он был фантазером, весельчаком и выдумщиком. Все это хорошее (как и многие недостатки) я унаследовал от отца и благодарен Богу за это. Ведь только Бога мы должны благодарить за наши способности, данные нам при рождении. Да и вообще зарождением во мне желания стать писателем я обязан в большей мере своему отцу.


Будущему священнику и писателю семь лет.

Это было незадолго да развода их с мамой, когда мне исполнилось шесть лет. Я помню, отец сидел у себя в комнате и что-то писал. Как сейчас понимаю, он трудился над дипломом (институт заканчивал заочно). Я же, томимый скукой, все время мешал ему, приставал с разными просьбами. Наконец это надоело отцу, и он меня прямо спросил: «Коля, тебе что, нечем заняться?» - «Нечем», - с детской непосредственностью признался я. - «Тогда иди сочиняй стихи». - «Это как?» - удивился я. Папа как смог объяснил мне, что такое рифма, а затем дал конкретное задание: «Я тебе, Коля, скажу начало стихотворения, а ты, когда сочинишь продолжение, придешь и расскажешь мне. Только чтобы было складно, в рифму. «Рыбка плавает в воде, // Не поймать ее нигде». Теперь иди и сочиняй далее». К досаде своего отца, я прибежал буквально через пять минут и выпалил: «Рыбка, рыбка, приплыви, // Свой мне хвостик покажи». Это, правда, было не совсем в рифму, но папа меня все равно похвалил и отправил сочинять новые стихи. Я, конечно, очень возгордился и вообразил себя настоящим поэтом. Уже выйдя от папы, я поглядел на потолок, увидел там паучка и тут же выдал экспромт: «Паучок, паучок, // Не грызи мой потолок». Обрадованный таким успехом, я побежал к маме похвалиться ей, что стал поэтом. Мама отнеслась к моим детским забавам серьезно и, взяв ученическую тетрадку, стала туда аккуратно записывать все мои сочиненные стишки. Вот тогда я и заявил во всеуслышание, что когда вырасту, то обязательно стану писателем. Буду писать интересные книги, а все их будут читать. Эту мечту, посеянную в моей детской душе отцом, я пронес через всю жизнь, пока в самом деле не стал писателем. Теперь мой сыновний долг молиться о упокоении раба Божьего Виктора, который благодаря своему переезду ко мне стал посещать храм, молиться, исповедоваться и причащаться. А ведь когда-то был партийным работником, очень далеким от Церкви. Пути Господни неисповедимы.

* * *

Я родился в простой советской семье, далекой от Церкви, как и большинство семей того времени. Конечно, мои родители не были воинствующими безбожниками, просто жизнь Церкви была для них где-то в параллельной вселенной, не имеющей никакого касательства к нашей повседневной жизни. Я рос в твердом убеждении, что верующие - это просто неграмотные люди, в основном пожилого возраста, которые в силу своей непросвещенности верят в Бога и разные чудеса. Так нам внушали в школе, а учителя были для нас в гораздо большем авторитете, чем для нынешних школьников. Так, например, мы были бы в то время немало шокированы, узнай, что учителя ходят, как и простые смертные, в туалет. Они были для нас чем-то вроде небожителей, и раз они говорят, что наука отрицает Бога и чудеса, то разве могли мы с этим не соглашаться. Это принималось без проверки и сомнений. Но, к счастью для меня, в нашей семье любили читать. Книга была на почетном месте, и именно литературе я обязан своим приходом к Богу.


Отец Николай со своей мамой.

Уже когда я стал писателем, то как-то разговорился с мамой, и она мне рассказала, что когда была мною беременна, то у нее было неодолимое желание читать. И она все девять месяцев беременности запоем читала, читала и читала все подряд: и русскую классику, и зарубежную, и современную литературу. Вот я и родился таким любителем книги. Я тогда спросил ее, а что она делала, когда была беременна моей сестрой. Мама рассмеялась: «Ты не поверишь, мне страстно хотелось шить и вышивать, тем я и занималась, пока не родилась твоя сестренка». Дело в том, что моя сестра Муза стала замечательной портнихой, а затем увлеклась и вышиванием икон. В Волгограде она даже создала школу лицевого шитья. Теперь я твердо убежден, что детей надо начинать воспитывать не с младенческого возраста, а с внутриутробного. Стоит, к примеру, беременная женщина в храме, молится, а вместе с ней молится и ее дитя. Младенец во утробе, так же как и мама, слышит песнопения и ектеньи, произносимые священником.

Ну да я отвлекся, вернемся же к моему обращению к вере.

Я твердо верю, что Божий Промысл о нас, грешных, всегда благой, просто мы не всегда принимаем его проявление в нашей жизни как благо. Нам кажется, что мы незаслуженно страдаем, а между тем именно страдания спасают нас от многих еще больших бед и напастей. Это осознание приходит иногда много лет спустя, и ты вдруг видишь все случившееся с тобою в другом свете. В свете Христовой Истины. Так случилось и со мною.

В отроческом возрасте, когда мне было двенадцать лет, я особенно пристрастился к чтению приключенческой литературы. «Пятнадцатилетний капитан» Жюля Верна, герои книг Стивенсона, Майн Рида и Фенимора Купера - вот кто будоражил мое детское воображение и заставлял мечтать о путешествиях и приключениях. Я решился на отчаянный шаг: не дожидаясь, пока стану взрослым, отправиться путешествовать прямо сейчас. Почему я тогда не подумал, какое горе принесу своим поступком матери, не знаю. Скопил немного сухарей и денег, даваемых мамой на школьные завтраки, и отправился навстречу приключениям. Своей сестренке я сказал, чтобы она попросила маму не волноваться: когда прибуду в Америку, я напишу ей письмо.


Протоиерей Николай Агафонов исповедует своего отца.

Не буду рассказывать о своих злоключениях, в результате которых я попал в детский приемник-распределитель для безпризорников. Расскажу о маме. Она вернулась с работы, приготовила ужин и попросила мою сестренку сбегать на улицу и позвать меня домой. Та ей и призналась, что я убежал из дома путешествовать в Америку. Так ничего и не поняв из этих нелепых с ее точки зрения объяснений, обезпокоенная мама побежала меня искать по соседям. Затем она обежала всех родственников и знакомых. Не найдя меня нигде, она подняла с постели учителей, выписала все адреса моих одноклассников и стала всех их обходить. Она искала меня всю ночь, подала заявление в милицию. Все было безрезультатно. Утром она слегла больная и уже не смогла пойти на работу. Проходил день за днем, а я не находился. Когда прошла неделя, мама в отчаянии подумала: «Раз мне не могут помочь люди, то остается еще последняя надежда». Так мама благодаря моему неразумному поступку впервые сознательно перешагнула порог храма. Там она увидела икону Божией Матери и упала пред ней на колени. Не зная никаких молитв, она так говорила Богородице: «Матерь Божия, Ты тоже страдала, когда распинали Твоего Сына, потому только Ты поймешь мое материнское сердце. Помоги мне вернуть моего сына. Сделай так, чтобы он не попал к плохим людям. Чтобы он остался жив и здоров. Вразуми его и спаси». Так она плакала и молилась до самого закрытия храма. Когда же она вернулась домой, то там ее ждала нечаянная радость - телеграмма. В ней говорилось, что она меня может забрать по такому-то адресу в городе Куйбышеве. Мама тут же бросилась на автовокзал и успела на последний междугородний автобус.

Эту ночь я запомнил на всю жизнь. Я спал на казенной койке, и мне снился какой-то неприятный сон. Я от кого-то убегал и прятался, а на лицо мне все время капали каплидождя. И я никак не мог увернуться от этих капель, потому и проснулся. Надо мною было склонено лицо моей дорогой и любимой мамы. Она боялась меня разбудить и только молча любовалась на спящего сына, которого уже и не чаяла увидеть живым. Мама не замечала, что ее слезы капают мне на лицо. Я бросился в объятия своей мамы, прося у нее прощения и обещая никогда больше не убегать из дома.

* * *

Теперь, когда прошло много лет, я понимаю, что именно та молитва матери, произнесенная ею в минуты отчаяния и горя, стала началом моего пути к Богу. Говорят, молитва матери со дна моря может достать. Именно всеблагой Промысл Божий обернул мой неразумный поступок ко благу, подвигнув маму на молитву. С тех пор со мною стало что-то неуловимо происходить. Я стал замечать в читаемых мною книгах особые знаки, заставляющие меня задумываться о вопросах веры. Так, в книге Л.Н. Толстого «Детство» меня потрясло, что герой его книги, маленький мальчик, молится «за папеньку и маменьку». В книге Даниэля Дефо «Робинзон Крузо» я, к своему удивлению, обнаружил, что Робинзону помогает выжить в одиночестве чтение Библии. Попавшийся мне в руки том сказок Андерсена дореволюционного издания поразил меня разночтением с читанными мною ранее сказками этого писателя в советских изданиях. Я увидел, что Герда побеждает злые чары Снежной королевы с помощью молитвы. А кривое зеркало разбилось не потому, что бесы поднимали его все выше и выше на небо, а потому, что они хотели посмеяться над Самим Творцом и ангелами Его. И многое другое я узнавал из книг, что начинало колебать мои атеистические убеждения.


Родители встретились через 50 лет.

Окончательное просветление ко мне пришло благодаря чтению романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Нам задавали в школе читать какие-нибудь определенные главы романа. Каюсь, мне было лень читать весь роман, и я больше уделял внимание батальным сценам, но что-то подвигло меня открыть роман именно на той странице, где графиня Ростова, мать Наташи Ростовой, молится на ночь. В ее уста Лев Николаевич (как бы к нему ни относились многие Православные верующие, ведь у него, к сожалению, немало печальных, ненужных совсем страниц!) вкладывает начальные слова молитвы преподобного Иоанна Дамаскина, читаемые на сон грядущим: «Владыко Человеколюбче, не ужели мне одр сей гроб будет…». Хотя это был церковнославянский язык, но я прекрасно понял, о чем идет речь. Я вдруг с леденящей душу мыслью сознал, что наша постель, в которую мы ложимся каждый вечер, когда-нибудь неотвратимо станет нашим смертным ложем. И что тогда? Мое тело отнесут на кладбище, зароют в могилу, как будто и вовсе не было этой жизни, в которой я радовался и страдал, любил и творил. Ведь вместе с разлагающимся телом исчезнет и моя собственная память. Что жил, что не жил - всё одно. Ну, будут тебя помнить другие какое-то время, но это их память, это их жизнь, которая так же закончится могилой. Меня ужаснула мысль о безсмысленности человеческого бытия.

Взволнованный этим открытием, я на следующий день в школе задал вопрос учительнице: для чего человек живет, если он все равно умрет и весь мир для него исчезнет, словно его и не было? Учительница вначале попыталась ответить в русле официальной идеологии, что, мол, человек живет на благо будущих поколений, которые будут жить при коммунизме. Не помню, что я ей возражал, но четко дал понять, что не желаю быть просто навозом, удобряющим жизнь непонятных для меня будущих поколений, которые так же будут смертными. Учительница не стала со мною спорить, а просто сказала: «Хорошо, я тебе объясню смысл жизни, как я его понимаю. Ты станешь взрослым человеком. Повстречаешь девушку. Вы полюбите друг друга. Поженитесь, и у вас будут дети. Вот в этих детях и будет смысл жизни». - «Как же так получается, - стал я рассуждать вслух, - у моей мамы смысл жизни во мне. У моей бабушки смысл жизни в моей маме. У меня в моих детях, а у моих детей смысл в их детях, которые умрут вслед за родителями через каких-нибудь 25-30 лет. Что же это за смысл в тех, кто вслед за тобою исчезнет из этого мира? А если у меня, к примеру, детей не будет, то я безсмысленное существо?» Учительница не нашлась, чем мне возразить, а просто посоветовала об этом не думать и жить как все. Но как все я уже жить не мог. Я всё больше стал задумываться о душе. Душе, которая не может быть подвержена законам тления, а потому безсмертна. Мои мысли текли в том же направлении, что и нижеприведенное стихотворение:

Не знавал я попов на свете,
Никогда не зубрил молитв.
Но души если нет, ответьте,
Что ж тогда у меня болит?

Вот сжимается, холодея.
Вот бунтует, не зная мер…
Разве может болеть идея
Или выдумка, например?

Неспроста, вероятно, все же,
Всесоюзно дела верша,
Сам ЦК иногда не может
Обойтись без слова «душа»!

Что ж за хитрая это штука,
Где жилище во мне нашла?
Или нынешняя наука
Впрямь чего-то недоучла?

В сотнях справочников проверьте,
Опровергните сорок раз -
А физически вот, поверьте,
Ощущаю ее сейчас!

…Тихо в мире. Светло и звездно.
Вызревает рассвет в тиши.
Позаботьтесь, люди, серьезно
О безсмертьи своей души…

Илья Фоняков. О душе.
Альманах «Ангара», 1964 г.

Стихотворение обычно ошибочно приписывают Е. Евтушенко.

Так началось мое богоискательство, которое завершилось поступлением в Московскую Духовную семинарию.

1076
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
7
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru