Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Блаженная схимонахиня Мария», Антон Жоголев

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Святыни

«Я этим городом храним…»

Матушка Марина Захарчук рассказывает о своем паломничестве в Санкт-Петербург.

Матушка Марина Захарчук рассказывает о своем паломничестве в Санкт-Петербург.

На школьных осенних каникулах устроил мне радость сын Максим - попросил свозить его сына (а моего, стало быть, внука) Родиона в Петербург. Парень уже взрослый, в 9-м классе учится, а нигде еще, кроме южного моря, не был.

Надо ли говорить, что для меня, заядлой путешественницы, эта просьба - просто бальзам на душу. Ехать! Да еще в любимый, прекрасный, ни с чем не сравнимый город. И сына младшего - с собой. Он всего на три года старше внука, вместе им будет веселее. Тем более что наш Николай давно уже разделил мою любовь к Санкт-Петербургу.

Вообще-то земных привязанностей у меня две - Петербург и море. Иногда думаю: был бы выбор - где решилась бы дожить остаток дней? Наверное, все-таки в Питере. Он - и юность моя, лучшие годы которой связаны с факультетом журналистики СПБГУ (тогда ЛГУ), и театрально-концертные залы с любимейшим из любимых Борисом Штоколовым, и период воцерковления, ежевоскресные походы в храмы, которых и в советское время в Питере действовало немало. Не было большей радости, чем спешить к утренним и вечерним службам.

А однажды морозным днем впервые добралась до Смоленского кладбища. Нет, не к Ксеньюшке спешила (и не слыхала тогда о ней) - просто ехала в один из действующих храмов. Во время службы и особенно на панихиде поразило повторяющееся в каждой записке имя: Блаженная Ксения. Выйдя из храма, отправилась бродить по заснеженному кладбищу и вскоре остановилась у заколоченной наглухо часовни. Вокруг не было ни души. Я уже собиралась уходить, как вдруг из-за часовенки (которую я только что обошла!) вышла старушка в очень бедной одежде.


Матушка Марина Захарчук на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры.

- Что это за часовня, бабушка? - обратилась я к ней.

- Тут, деточка, лежит святая блаженная Ксения, помолись ей.

- Святая? Почему же ее поминают за упокой? Ведь святым служат молебны.

- А вот пройдет десять лет - и ей будут молебны служить, - сказала старушка и, пока я разглядывала часовню, исчезла так же внезапно, как появилась. Стояла зима 1978 года. Вспомнила я об этой встрече десять лет спустя, когда в праздник Тысячелетия Крещения Руси Поместный Собор Русской Православной Церкви, проходивший летом 1988 года, причислил к лику святых Блаженную Ксению Петербургскую. Надо ли говорить, что с тех пор, бывая в любимом городе, я всегда прихожу на Смоленское кладбище.

Я вообще люблю кладбища. Питерские - особенно. Их стройные ряды могил, строгие памятники из гранита и мрамора, низенькие чугунные ограждения - как продолжение города, его неповторимой архитектуры, величественной и благородной. К сожалению, в нынешнюю поездку у меня не было времени обойти все свои любимые места, в том числе и кладбища, ведь нужно было показать внуку основные достопримечательности - музеи, памятники, храмы. Но быть в Александро-Невской Лавре и не зайти на Никольское? Конечно, зашли. И остались там надолго. Сначала - знакомым путем к дорогим могилам: к Митрополиту Иоанну (Снычеву), которого я знаю, к сожалению, только по его книгам, и к Архиепископу Михаилу (Мудьюгину). Он был моим духовным наставником и поводырем в годы воцерковления. Рожденный еще до революции в лютеранской семье, высокообразованный (закончил институт иностранных языков, а затем и энергетический факультет Института металлопромышленности: последняя гражданская должность - доцент Горного института, кандидат технических наук), он сознательно принял Православие (был посвящен в чтецы еще в отрочестве священномучеником Митрополитом Вениамином Петроградским), а много позже стал священником, затем архиереем, был ректором Ленинградской Духовной Академии и семинарии, изгнан гражданскими властями за возросший в годы его ректорства уровень образования воспитанников, но до конца жизни оставался профессором, приезжал читать лекции из Астрахани и Вологды, где поочередно был правящим архиереем. Здесь, в стенах Духовной Академии и Семинарии, я и познакомилась с Владыкой Михаилом по рекомендации его духовного сына, а моего духовного отца, курского священника. С тех пор каждый раз, приезжая читать лекции в Академию, Владыка предварительно уведомлял меня письмом о дате прибытия, мы встречались и общались часами. Не могу удержаться, чтоб не привести отрывок из сохранившегося с тех дней моего письма родным об одной из этих встреч.

«Без пяти девять утра заходит Владыка и идет в гардероб. С боем часов поднимается в вестибюль (архиерейская точность!). Архиепископ Михаил вдруг повернулся и пошел в лифт, взялся за ручку лифта, я наклонила голову в полу-светском поклоне и, сделав шаг в сторону, нарушила своей дикцией тишину: «Владыка Михаил! Владыка! Благословите!» Обернулся: «А, Марина! Здравствуйте! Господь благословит. А я вам, голубушка, письмо вчера послал. Жду вас 11-го вечером, часов в семь, у себя дома».

…И вот я стою у двери квартиры на первом этаже дома в отдаленном районе Питера. Позвонила без пяти семь. Открыл Владыка. В подряснике, подпоясанном широким зеленым бархатным поясом с вышитыми веточками вербы. «Здравствуйте! Господь благословит! Христос Воскресе!»

С удивлением разглядывала я квартиру. Ни намека на роскошь. Ни ковра, ни коврика. Старый паркет. Длинный коридор, слева - двери: кухня и две маленькие комнаты. В коридоре - вешалка, холодильник первого выпуска, на нем - с отбитым углом зеркало. В кухне - обычная кухонная мебель. В одной комнате - простой стол с белой полотняной скатертью, три стула, тоже обтянутые белым, буфет, репродукция шишкинских «Мишек», в углу - икона Спасителя. В другой комнате - рояль, на нем разные ненужные на рояле вещи (за неимением стола, да и места для него). На рояле - огромный портрет Моцарта; у рояля - стул; тахта, на которой спит Владыка и сидят гости, в изголовье - этажерка, на одной из ее полок иконы, одна икона висит в углу; да еще стеллажи книг - почти все старинные, на немецком языке.

Посадил меня Владыка в комнате, сам сел, поговорили, рассказал о себе… До 46-ти лет он был мирянином. Свое совершеннолетие встретил в тюремной камере - «за религиозное обучение несовершеннолетних». До войны у него была дача в Царском Селе, во время войны там были немцы и сожгли всю его библиотеку, не тронув мебель и Библию… Играть на рояле Владыка научился, недолго брав уроки у профессора Бариновой, главы петербургской фортепьянной школы. Владыка не только магистр Богословия, но и - кандидат технических наук (математика)».

…В моем длинном письме родным еще много описаний - и скромного ужина, приготовленного руками Владыки Михаила, и его потрясающей игры на рояле (все сонаты Бетховена он знал наизусть!). Но не буду утомлять читателей. Не могу не процитировать еще только один кусочек. Пока Владыка готовил ужин, я слушала магнитофонные записи его проповедей. Одну из них я записала практически дословно. Она о том, что значит в наше время быть учеником Христа.

«Те, кто работает для Господа, кто связал себя с Церковью, - делает то же, что Апостолы. Но каждого из нас Христос посылает, как исцеленного Им бесноватого: «Иди и расскажи, что сделал тебе Господь». Нужно замечать, что в жизни велит делать Господь. Нужно оборачиваться на свою жизнь и видеть, что ты сделал ненужного и что перестал делать теперь. И это - то, «что сделал тебе Господь». И нужно не только испытывать благодарность, но и проповедовать прежде всего жизнью. Чтобы люди видели, что сделал тебе, твоей душе Господь. Есть иные проповедники, священники, архиереи, которые говорят прекрасные проповеди, а в жизни - несправедливы, самолюбивы. О них сказал Христос: «то, что они вам говорят, - делайте, но по делам их не поступайте!» Ты должен рассказать не о том, что ты ходишь в церковь, соблюдаешь посты, может быть, страдаешь за Господа. Это ты делаешь. А расскажи, что сделал тебе Господь, расскажи о той радости, которую ты чувствуешь, когда видишь, что Господь делает добро. Это радость, которая побеждает мiр. Если бы не было этой радости, Христианство не просуществовало бы столько!»


Архиепископ Михаил (Мудьюгин).

…Прощаясь, Владыка сказал: «Знаете, я совершенно не чувствую своего возраста! Кстати, известная пословица «В здоровом теле здоровый дух» в оригинале звучит иначе: «Если дух твой здоров, то и тело будет бодро». Я могу, отслужив четырехчасовую праздничную службу, служить еще такую же - я не устаю».

На следующий день после моего визита ему исполнилось 67 лет».

Так заканчивается мое письмо из 1979 года.

Через год я вышла замуж и поселилась на приходе в Белгородской области. Мы переписывались с Владыкой Михаилом почти до его кончины (в последние годы жизни он почти полностью ослеп). О его смерти мне сообщили из Вологодского епархиального управления. И теперь, бывая в Петербурге, я обязательно прихожу на его могилу.

Неожиданно вижу на ней горящую лампадку. К нам подходит скромно одетая старушка, поясняет: «Я зажигаю ее каждое утро, да и за могилкой ухаживаю. А как же - помню, помню Владыку». И тихо отходит, не мешая нам помолиться. Когда-то Владыка впервые привел меня сюда после службы в храме ЛДА, и мы вместе пропели панихиду на могиле незадолго до того почившего Митрополита Никодима. Сейчас они совсем рядом: Митрополит Никодим, Митрополит Антоний, Митрополит Иоанн, Архиепископ Михаил. А еще - я как-то не замечала в прошлые приезды - неподалеку могила священномученика Вениамина, Митрополита Петроградского и Гдовского, расстрелянного большевиками в связи с надуманным «делом об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих». В центре города, в сквере недалеко от Петропавловской крепости, стоит камень-памятник с надписью: «Жертвам коммунистического террора».

А через день, 7 ноября, я стояла на Литургии в Иоанновском монастыре. Всю службу по храму расхаживал немолодой мужчина в распахнутом пальто. На его груди, как пародия на панагию, алел огромный галстук с надписью «КПРФ». Смотрела я на этого человека, расхаживающего по храму в таком виде, и поражалась терпению служащего священника.

…А здесь, на Никольском, я никак не могла отойти от дорогих могил. Во мне звучала песня известного питерского барда иерея Олега Скобли:

Тихий звон сорвется с колоколенки,
Упадет к подножию креста.
Я пойду сегодня на Никольское

Помянуть духовного отца…

В годы учебы в университете я иногда встречала на службах в Лавре одну из моих преподавательниц. Несколько лет назад я навестила ее и узнала, что она так и не решилась принять крещение. Причина проста и… нелепа: проповедь какого-то малограмотного батюшки, пересказавшего газетную статью и выдавшего ее за православную быль-чудо… Как жаль, что ей не довелось услышать моего дорогого Владыку Михаила! Впрочем, каждого человека Господь призывает, и не единожды, к каждому стучит в сердце. Но выбор мы делаем сами. И всё же я не устаю благодарить Бога за то, что Он послал мне навстречу таких духовных руководителей. И одним из первых был мой дорогой Владыка Михаил.

Подойду, как под благословение,
Приложусь к могильному кресту.
В горних Вы, Владыко, без сомнения,

В Петербурге плотию уснув.


Недавно на Никольском кладбище появилась еще одна дорогая сердцу могила – писателя Николая Коняева.

А на Никольском ждала меня еще одна могила. Вернее, мне обязательно нужно было ее найти. И я снова обратилась к добровольной служительнице последнего приюта. «Николай Михайлович?! - обрадовалась она. - Ой, как хорошо его хоронили. Из больницы, где он скончался, привезли прямо в Лавру, два дня он был в храме, слушал службу, а на отпевании было много батюшек, и Владыка приезжал откуда-то. Как он, Николай Михайлович, был рад! Говорю как о живом? А как же, живой! У Бога все живы. Там он, за речкой, через мосточек».

Николай Михайлович Коняев. И вправду - радостная могилка, вся в ярких цветах. И взгляд с фотографии - такой добрый, такой живой. Это по нашему, человеческому рассуждению - «безвременная кончина». А Господь забирает душу, когда она готова войти в Царство Небесное. Или - когда нет надежды на исправление грешника. Но мы сейчас не о них. И на этой могиле пропела молитвы. Ведь мы были знакомы, общались, сидели за праздничным столом на торжествах юбилея «Благовеста», а потом и за скромным завтраком в епархиальной гостинице, вместе ездили по Самаре, вместе были на приеме у настоятельницы Иверского монастыря игумении Иоанны. На прощанье Николай Михайлович дал мне визитку с адресом и телефоном, приглашал в гости. Не раз была я с тех пор в Петербурге - не позвонила, не зашла. Боялась отвлечь от работы, от творчества. Теперь - можно. «Я пойду сегодня на Никольское…». Может быть, и увидимся еще там, в вечности?

И еще одна радость в любимом городе (хотя каждая встреча с ним - всегда сплошная радость). Ранним утром 4 ноября, в День народного единства, а главное - в день Казанской иконы Божией Матери, поехали на Невский, в Казанский собор. В годы моей учебы он был музеем истории религии и атеизма - единственным, кстати, безплатным музеем (а в нынешние школьные каникулы все государственные музеи города были для школьников безплатными). Чего в нем только не было - и статуя обвитого змеями Лаокоона, и могила Кутузова, и сцены из суда католической инквизиции вместе с орудиями пыток, а на чердаке - тогда мы этого не знали - под слоем угольной пыли ожидали своего часа святые мощи Преподобного Серафима Саровского и Святителя Иоасафа Белгородского. Не они ли, да еще - могила Кутузова, отправившегося на войну с «двунадесятью языками» после молебна в этом храме с чудотворным Казанским образом Богоматери, упорно звали меня, заставляли возвращаться в поруганный храм снова и снова? И могла ли я не прийти сюда теперь, в день торжества Заступницы усердной рода христианского? Литургию мы отстояли в огромном переполненном храме, где в прямом смысле яблоку негде было упасть, и только ручеек людей, начинавшийся у входа, медленно скользил по устроенному служителями руслу к праздничному аналою с Казанской иконой, чудесным образом растворяясь затем среди плотной массы прихожан. А когда мы вышли на улицу, увидели огромную очередь людей, пришедших поклониться святому образу. И не раз еще в этот день проезжали и проходили мы мимо Казанского собора, наблюдая одну и ту же картину: очередь от самого Невского до входа в храм. Радостная очередь, ведь в ней - душа народа, помнящего свою историю.

Неделя в Петербурге пролетела как один день. Много успела я рассказать и показать внуку и напомнить сыну. Еще больше - не успела, в том числе и повидаться с друзьями-однокурсниками. «На потом» оставили мы и Царское Село, и Гатчину, и Кронштадт, даже в Исаакий не успели. Единственное, в чем не смогла себе отказать, - прогуляться по Васильевскому острову. Постояла у входа на любимый журфак (который выплюнул меня из своих стен в 1981-м, за полгода до диплома, за то, что вышла замуж за воспитанника Ленинградской семинарии, но нет у меня обиды - время такое было), попросила детей сфотографировать меня с противоположной стороны улицы. А зайти, поздороваться с однокурсниками, которые сегодня работают здесь преподавателями, не решилась. Да и ребятам моим это вряд ли было бы интересно… Бог даст, еще приеду, еще навещу любимые места. Мне обязательно нужно сюда возвращаться. Потому что, как пел Андрей Миронов, «я этим городом храним, и провиниться перед ним не дай мне Бог, не дай мне Бог, не дай мне Бог вовеки».

Марина Захарчук,
с. Новенькое Ивнянского района Белгородской области.

92
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
4
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru