Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

В дороге…

Записки Православного таксиста.

Записки Православного таксиста.

См. начало...

Елена Андреевна

Имя вот узнал. Неделя прошла. Не стер с памяти номер телефона. Набрал. Дочка Лиля имя ее и сказала. Елена Андреевна она. Вот. И обрадовалась так за маму, когда позвонил имя узнать. И ей, дочке, приятно, когда о маме хорошо говорят.

Господи! Неделя - семь дней, а как жизнь целая.

Часто так: суета - маета, прыг да скок. Спешка. Заботы. Суета. Деньги. Люди. Разговоры. Много лиц. В такси вот работаю год как. Каждый день восемь-десять попутчиков. С каждым можно часть жизни прожить. Едем. Разговоры. Ругань правительства, жизни, дорог, погоды… Всё как по-писаному, по нотам.

Дочку попросил - записала музыку из старых фильмов: «Ирония судьбы», романсы старые, Антонова Юрия, из мультиков песни… и всякое такое. Хорошее. Когда душа радуется. Да еще когда слушатели хорошие. Когда просят FM-ы включить разные, говорю: «Нету, сломалось радио. Только эта музыка».

Но музыка - это чтобы одному не скучно, душа чтобы хоть изредка отзывалась. Иногда и всплакнешь с ней вместе.

Когда по душе разговор - наговориться не можешь. Полчаса с человеком. Полчаса о человеке. Чаще: броня иль наушники в уши. Чтоб не слышать ничего. Нынче все у нас «меломаны», все в наушниках, спросишь чего: - Мил человек? А в ответ тишина. Где он сейчас, человек? Не видит тебя, не слышит…

И помолчать-то надо, не спорю. Сам люблю. Но ведь люди же. Ведь можно и за полчаса всю жизнь рассказать. Самое главное в ней. Когда еще возможность такая будет? Человека увидеть.

Вечер. Я и ехать не хотел на заказ этот. Пробки. Дождик моросит. Ну и заказ этот в эфире: «висит и висит». Как раз в мою сторону. Уж не раз так было. Если «висит» и не берет никто долго, хоть и «хороший по тарифу», - знать, твой. Вот и поехал. Из «спальника» одного в «спальник» другой.

Сначала Лиля подходит, дочка. Деньги дает. Сама, понимаю, не едет. И голос звонкий детский, рядом совсем:

- Бабуля, приезжай! Я тебя люблю!

Прощание, значит. Тут и бабуля: Елена Андреевна, имя ее я позже узнал, идет с внучкой.

Я: - Может, вперед, здесь поудобнее будет, сядете?

А она: - Где есть, там и хорошо будет! - И на заднее сидение присаживается.

Внучка отпускать не хочет.

- Приезжай, бабуля! - обнимает.

Дочка попрощалась, поцеловались. Рукой машут. Поехали.

И вот как Андреевна заговорила, так мне только слушай и слушай. Всё Елена Андреевна рассказывала. Про жизнь всю-всю. Про отца-мать, что схоронила. Про братьев-сестер, что шестеро. Про каждого из них.

Про внуков, внучек всех. Про внучку эту, что провожала. Как болела она, в садик не ходила, как каждый день с одного района в другой к ней с утра приезжала, сидела весь день. Мама ее, Лиля, на работу рано вышла, деньги на семью зарабатывать нужно было. Как лечила внучку, поднимала, как сама занемогла, болела. А после операции своей снова к ней. Как с сыном и его семьей впятером в двух комнатах живут: хоть и военный он - полковник, а без жилья, а купить-то - деньги большущие. Как мужа схоронила. Про всё.

И в голосе том слышу такое родное-близкое: как в деревне я родной, со своими родичами разговариваю. Хоть и отец мой вологодский, а мама с Мордовии, а Елена Андреевна с Черкасского края - язык-то одинаковый. Всё в нем, в голосе: и забота, и ласка, и переживание, и душа под Богом: доброта необыкновенная.

Какие там пробки! Какой дождь! Еду - не шелохнусь. Слушаю. Уж и перебить прытью своей боюсь, слово какое пропустить. Не спешу уже никуда, не надо мне. Одно знаю - расставаться не хочу. Детство всё перед глазами. Душа всё вспомнила. Мама, бабушка. Тетки мои любимые, дядьки. Все пред глазами. И возраста она как мама моя. И шестеро, у Андреевны, братьев и сестер. И у бабушки моей тоже детей шестеро. И дедушка с бабулей мои возраста Андреевны мамы с папой. Точь-в-точь. Как в семье своей оказался.

Как всё тесно. Тесно в машине стало. Вроде и не в машине, а в бабушкином доме, куда вся родня летом у нас собиралась с ее рассказом-словом, я сейчас. Тепло среди родных. Как душу сто лет знаешь. Добром она дышит, и тебе добро - тепло от этого. Слеза не раз, потихонечку так. А сердце: тук да тук. Громко.

И тихо-тихо стало так, трепетно. Не спугнуть бы только.

Хорошая эта Андреевна. Чувствую: тепло везу. Так и довез. На одном дыхании. Только и сумел в конце:

- Давно так не слушал, - говорю. - Будто в своей семье побывал. В детстве.

Елена Андреевна, как почувствовала, - и в ответ так, по-доброму:

- Как в детстве ты побывал.

И сама благодарит. А у меня дыхание сперло что-то... Звука нет в голосе.

Баба Таня перед глазами. С теплом и добром маленьких нас с сестрой вынянчила. Царствие ей
Небесное! И бабуленьку Маланьюшку, как я ее в детстве называл, несмышленый. И тетю Машу, родную мою. И всех-всех своих. Кто здесь и на Небе. По-доброму так вспомнил. Всех вместе ощутил.

Тако-о-о-е спасибо, Андреевна!

А она из машины вышла так и, прощаясь, как извиняясь за что - почувствовал (это чтоб не обидеть), пожелала: чтоб всё у вас хорошо было! По сердцу так это прошло. Струйкой живительной. И я кланялся, как мог, через сидение, глядя… впотьмах уже.

Передернуло всего. Машину в угол двора. Минут пять так слезы. По-хорошему. За всех. За таких Андреевн! За всех нас. За бабушек-дедушек, матерей-отцов. За весь род. За всю семью нашу. Большую. Все мы семья одна. Братья и сестры все.

Так что на следующий заказ прикатил, и мелодия в машине как раз про небеса: хор детский. И я, онемевший еще. А во мне всё улыбается, к небу поет. Благость какая. Каждой клеточкой. И в сердце тепло-тепло.

Так что девушка, современная такая, когда подошла садиться, почуяла: неладно что-то. Спрашивает:

- Что с вами? Вы в порядке?

А я молчу. Я там еще. С Андреевной…

Она, девушка, значит, современная, мыслями придумала:

- А, пятница, вечер… понятно.

И в киоск попросила, по пути, за всякими там плохостями. На гулянку чтоб. И музыку переключить. Современную надо. От этой, детской, девчушке что-то плохо стало. Молчали всю дорогу. Я говорить не хотел - не мог. Она переживала-дергалась. Нервничала. Звонила по сто раз. Довез. Высадил.

И вместо заказов других - к храму родному повернул, в монастырь в саду живом. Очень нужно поспеть было. Поспел. Закрылся храм, правда, уже. Ничего, я вокруг походил. В тиши. Потом к кресту большому. В ночном лесу. Под монастырем прям. Где преподобному Сама Божья Матерь явилась. Небеса звездочками усыпаны все. Крест с куполами на небо глядит, светится весь в темноте. Леса запах. И ягодки вкусной, можжевеловой. Как пальцами нажмешь, хлопает, аромат от нее. И еще чего-то вкус. Не знаю.

Вкус Любви. Какой это вкус?

Сердце только шептало:

- Слава Тебе, Боже наш!

- Слава Тебе, Господи!

Поклон от души и от всех душ наших тебе, Андреевна! Поклон всем отцам-матерям, бабушкам-дедушкам нашим, роду всему нашему! Вместе, вот так, души наши! Спаси всех нас, Господи! Вместе чтобы были мы, как одна душа!

Владимир Некипелов,
г. Киев, Украина.

112
Ключевые слова Таксист, монастырь, детство
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
-1
5
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru