Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Слово пастыря

Давайте учиться любить

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать письма своим прихожанам.

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать письма своим прихожанам.

См. начало...

Об авторе. Протоиерей Игорь Анатольевич Макаров родился в 1967 году в городе Потсдам, Германия, в семье военнослужащего. Окончил Благовещенское высшее военное командное училище. С 1991 до 1995 года работал заместителем редактора Православной газеты «Благовест». В 1996 году рукоположен в сан священника. Настоятель храма в честь Новомучеников и Исповедников Церкви Русской поселка Прибрежный г. Самары.

Письмо двадцать шестое.

Здравствуйте, мои дорогие!

Современная анестезия творит чудеса. У хорошего анестезиолога люди на операционном столе видят детские сны. А нейрохирурги уже научились решать этот вопрос радикально. Оказывается, можно удалить отдельные части головного мозга — и конец всем мучениям. Человек навсегда избавляется от хронических болей.

Но никто еще не научился справляться с болью души. Ей всё нипочем. Ни психологическая помощь, ни духовные увещания, ни лекарства, ни алкоголь... Это всё лишь ее заостряет, давая возможность проникать еще глубже.

Сила всех настоящих человеческих чувств измеряется болью. Боль любви, боль вины, боль разлуки… До каких космических величин могут возрастать эти чувства! Только кто нам ответит — зачем?.. Что телесная боль нам нужна, это понятно. Многие защитные рефлексы без нее перестали бы действовать. Но зачем нам душевная боль? Невыносимая и безполезная!

Всё чаще и чаще вспоминаю свою любимую бабушку Анастасию. Ее муж погиб на Великой Отечественной. Помню желтую затертую «похоронку», которую бабушка хранила в семейном альбоме. Не как документ, а как память. Порою возьмет ее в руки, потеребит, помолчит и положит обратно в альбом. Я тоже, повторяя за ней, иногда делал так же. Но у меня не получалось не плакать... Странное дело, ведь дедушку я даже не видел... Непростая бумажка. Особая. На обороте ее было написано: «Брат. могила. Вост. Польша».

Где теперь эта дедушкина «похоронка»? Куда всё девается после любимых людей? Ушел человек — и рассыпался, растворился, исчез целый мир. Пеплом по ветру... Так будет и после меня. Все эти милые сердцу, важные личные мелочи. И здесь ничего не останется, и с собой ничего не возьмешь.… Любую, даже самую крепкую усыпальницу всё равно когда-нибудь разорят...

Мой отец умер рано. Было ему чуть за сорок. У бабушки он был самый младшенький и, как водится, самый любимый. Мы тогда жили на Дальнем Востоке, и путь на родину был неблизкий. Хабаровск — Самара, груз-200... Несколько дней я провел рядом с цинковым гробом отца. И мне было жутко. Я не верил, что папа внутри... Бабушка тоже не верила. Но как она ни просила, ни плакала, гроб вскрывать так и не стали. И обнимая холодный металл, она всё журила, ругала своего непослушного Толю, что себя не сберег... Когда умер ее старший сын Генка (его так все называли, «свой человек»), она плакала меньше, но, кажется, было ей еще тяжелей... Потом неожиданно быстро ушла и единственная ее дочь. Скромная, заботливая и такая родная, моя «мама Зоя», как я ее называл… В день похорон я боялся взглянуть в лицо измученной бабушки… Зачем столько боли?! Столько потерь!

Всю свою жизнь она проработала школьным учителем. Принципиальность — неизгладимая черта ее личности. Мы с ней никогда не говорили о Боге, о вере… А в девяностые (страшные и благодатные) прямо на ее улице построили храм. Как-то я приехал ее навестить, а она говорит: «Ходила в церковь на исповедь. Больно всё вспоминать… Но это другая боль, от нее становится легче».

Боль души родом из рая. Впервые эту боль человек испытал именно там. Телесная боль появилась позднее, уже за пределами рая, на враждебной земле. А та первая боль (боль вины!) была страшной. Бог проявил милосердие, изгнав нас из рая. Иначе эта боль стала бы просто невыносимой. И рай стал бы адом. Вот почему райские врата до сих пор охраняет Архангел. Врата — нараспашку, но пускают не всех…

Недавно к нам в храм приезжали ребята из реабилитационного центра для наркозависимых. Это уже не первая наша встреча. Я уже много раз объяснял им, зачем нужна исповедь, как хорошо бывает после Причастия. Но всё как-то впустую... Двадцать нераскаянных душ терпеливо сидят и внимательно слушают... А какой в этом толк?! И в этот раз я не выдержал: «Ну зачем вы сюда приезжаете?! Зачем я вам нужен, если вы даже покаяться не хотите?» А они мне в ответ: «Мы хотим... Но боимся». — «Чего?» — «Вспоминать...»

Я даже подумать раньше не мог, как это может быть больно. Память режет, как по-живому... Попробовал им объяснить, что этой боли бояться не надо и не надо от нее убегать, она сама по себе уже облегчение.

Трудно верить словам. Их легко говорить. А пример убеждает, заставляет задуматься: «А я бы так смог?»

…В ранней юности он был наркоманом. По виду не скажешь, симпатичный молодой человек, аккуратный и вежливый... Он узнал о своей неизлечимой болезни (ВИЧ-инфекции) в канун своей свадьбы, за несколько дней. Его молодая невеста, из хорошей семьи, красивая, умная, сначала ему не поверила. Пару дней они не встречались... «Нет, я не думала, как поступить, — говорила она, — просто надо было хорошенько поплакать...» А потом она долго просила его — ее не бросать... И была веселая свадьба, и венчание следом. А когда решились, рассказали о страшной болезни родителям, думали — будет скандал, проклянут, отвернутся… А они тоже вдоволь поплакали и мудро сказали: «Главное, чтобы вы умели любить...»

О, как же они умели любить! Как умели дорожить каждым днем, прожитым вместе, каждым ласковым словом, каждым прикосновением… Это всё по рассказам, я сам не свидетель, но верю и молюсь о них, как о родных. Александр и Ксения. Их судьбы я коснулся слегка, когда отпевал. Одного за другим… Трудно даже представить, сколько боли пережили за свою короткую жизнь эти молодые, счастливые люди!.. Многие скажут — как глупо! А я соглашусь, глупость полнейшая. Только ум тут при чем?! Глупо ли — умно, богато ли — бедно, длинно ли — коротко… Это всё только здесь имеет значение. А здесь всё только лишь начинается. И мы выбираем — что именно… Они выбрали главное — быть вместе всегда и любить!

Боль души — странная боль, почти что фантомная. Сама по себе душа болеть не способна. Ведь вы наверное знаете, что когда у нас болит голова, наш мозг тут совсем ни при чем. Мозг человека лишен нервных окончаний, и болеть сам по себе он не может. Даже операции на мозге не требуют обезболивания. Болят защитные оболочки нашего мозга, которые буквально пронизаны нервами... Так же и с болью души. Болит не душа, болит наша совесть — стражник души.

Эта боль нас хранит, не дает нам испортиться. Соль земли, боль земли — христиане. Несоленая соль — христиане без этой пронзительной боли. Без любви, без вины, без надежды…

Говорят, «слезы — Божия ласка». Это верно. Так что плачьте, мои дорогие. Не стесняйтесь, не прячьтесь. Дайте Богу вас пожалеть. Хорошо, когда плачется… Хорошо, когда есть о ком плакать…

Простите.

Протоиерей Игорь.

Фото Екатерины Жевак.

Дата: 13 ноября 2015
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
10
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru