Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Слово пастыря

Простые бумажные письма…

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать своим прихожанам.

Протоиерей Игорь Макаров из самарского поселка Прибрежный продолжает писать своим прихожанам.

См. начало...

Об авторе. Протоиерей Игорь Анатольевич Макаров родился в 1967 году в городе Потсдам, Германия, в семье военнослужащего. Окончил Благовещенское высшее военное командное училище. С 1991 до 1995 года работал заместителем редактора Православной газеты «Благовест». В 1996 году рукоположен в сан священника. Настоятель храма во имя Новомучеников и Исповедников Церкви Русской поселка Прибрежный г. Самары.

Письмо двадцать четвертое.

Здравствуйте, мои дорогие!

Эти добрые письма родным и любимым. Такие важные и такие простые… Порою — мучительно долго подбирая слова и сгрызая до дыр колпачки авторучек… Но чаще — забывая, что есть запятые и точки, размашисто, напропалую… Мы писали друг другу эти длинные добрые письма. И не стеснялись быть нежными… И не боялись смутить... А помните то радостное волнение, которое испытывали мы, подходя к почтовому ящику? Чем его заменить?.. Это уже потом, за ненадобностью, на эти железные ящички перестали вешать замки. Почтовые ящики без замков, разоренные и пустые — еще один печальный символ нашей эпохи…

Теперь я стал получать от вас ответные письма. Я вам благодарен. За теплоту, за поддержку, за ваше доверие... Но главное, у меня появились конкретные адресаты. Для меня это важно.

В детстве, как и многие в то наше книжное время, я мечтал стать писателем. Выдумывал сложные, замысловатые сюжеты для будущих толстых романов. В юности, как и положено, писал романтические стихи. А в молодости даже пробовал себя журналистом. Но ничего путного из этого так и не вышло. Читатель для меня всегда оставался какой-то абстрактной фигурой. Загадочной и холодной. Между нами лежала пропасть непонимания. Писательский дар, как мне кажется, это способность смело шагнуть в эту пропасть. И, шагнув, не упасть, не разбиться. Без крыльев — никак… Я такого дерзновения не имею, и крыльев у меня, к сожалению, нет. Мне нужен читатель, который на моем берегу. Тот, кто сможет услышать, понять и откликнуться… Вот почему мне важны ваши письма.

Как это странно: я хочу быть с вами поближе, хочу быть нужней, но набираю дистанцию и охраняю границы. Почему?.. Почему я бегу от людей? Почему так боюсь всех этих личных привязанностей, эмоциональных связей?.. Берегу свой душевный покой? Сил не хватает, терпения? Или попросту лень?.. Бывает по-разному, но причина не в этом…

Все эти электронные гаджеты, социальные сети... 24 часа в сутки, семь дней в неделю — в чате, на связи, в контакте... Мне трудно даже это представить. Как это у них, молодых, получается?.. Конечно, и возраст другой, и жизненный опыт, но дух, душа человека, как скрижали завета, всегда неизменны. Мы можем по-разному думать и поступать, но чувствуем мы одинаково.

Общаясь с людьми, у которых есть тяжелый опыт тюремного заключения, я понял, что самое трудное там — смириться с отсутствием чего-либо личного. Когда нет и не может быть ничего своего. И простые личные мелочи приобретают там огромную ценность. Семейная фотография под подушкой, нательный крестик — благословение мамы... За эти мелочи готовы драться до смерти. Но это не самое трудное испытание. Отсутствие личного внутреннего пространства — вот что действительно трудно принять.

«Вновь я грущу над заветным письмом...»

Личное внутреннее пространство — это не просто среда обитания личности, это ее оболочка, ее внешняя форма, ее плоть, ее кровь, если хотите. Это и есть уже сама личность…

Ничего своего, всё размыто, раздавлено, скомкано… Вот чего я боюсь, когда говорю о всех этих современных технологиях. Они отнимают у человека его личное внутреннее пространство, а значит, его обезличивают… Можно ли этого избежать?

Вспоминаю одну добрую верующую женщину, которая, к сожалению, не смогла сохранить свою веру. В какой-то момент мир, «лежащий во зле», ей стал нестерпим. Люди — словно враги, отнимающие благодать. Дальний глухой монастырь ей казался ковчегом спасения. Ни духовник, ни близкие люди остановить ее не смогли. Она просто взяла и исчезла... Прошло что-то около года, и на одной из самарских улиц наши пути «случайно» пересеклись. И хотя ее вид был далек от привычного облика церковного человека, я ее сразу узнал. Узнал по глазам — та же дерзость, но теперь уже злая. Она прошла мимо, сделав вид, что меня не заметила.

От мира бежать безполезно. От людей тоже не спрячешься… Надо уметь защищаться, охранять свой внутренний мир.

А еще очень важно бережно относиться к внутреннему пространству близкого человека. И чем ближе тебе человек, тем ответственность больше. Тем больше надо внимания и деликатности. А ведь часто бывает наоборот. Мы считаем, что вправе вмешиваться во внутренний мир человека, который нам доверяет. Нам открывают двери, впускают в свой дом, а мы входим, не соизволив снять обувь, и начинаем хозяйничать в нем.

Наглое участие во внутренней жизни близкого человека гораздо вредней и опасней душевного равнодушия и даже откровенного зла. Равнодушие можно потерпеть, от зла защититься. Вероломство тех, кому мы открыты, — это предательство, от которого нельзя защититься. От поцелуя Иуды не уклониться.

Половина всех бед в нашей жизни — «по милости» близких. А боль (настоящая боль!) — наверное, вся…

Я знаю, многих смущает мое нежелание подолгу общаться, выслушивать страстные душевные откровения... А если мы рядом давно, то это мое нежелание становится особо упрямым. И сказано было больше, чем сделано… И любовь доказывать нет нужды… Найти царский путь (золотую середину) бывает очень непросто. С одной стороны — равнодушие и эгоизм, с другой — чувственная привязанность до ревности и самозабвения.

Монашеское братство — идеальная форма безстрастных человеческих отношений. Как ненавистна врагу эта редкая форма взаимности. Как трудно монахам ее отстоять…

В результате грехопадения человеческие чувства были так сильно повреждены, что стали представлять угрозу для самого человека — «хозяина» этих чувств. Они, как одичавшие псы, перестали слушаться нас и стали опасны… Чувствам нельзя доверять.

Построенные на чувствах личные взаимоотношения — это не просто болото, это топь непролазная. Сколько ненужных, болезненных связей, безсовестного, наглого любопытства, тяжелых, навязчивых откровений… Сколько во всем этом гордости и эгоизма!

Странное дело, но чем дороже становится человек, чем ближе, открытее, тем меньше душевности в отношениях. Отпадает всякая необходимость в демонстрации чувств. И как следствие — меньше обид, меньше ревности, меньше желания властвовать…

Настоящее, искреннее письмо всегда звучит живым человеческим голосом. И не случайно, вскрывая конверт, мы всегда пытаемся уединиться, спрятаться ото всех. Мы хотим услышать голос любимого человека. Мы не читаем письмо — мы его слушаем.

Теперь мы всё реже и реже пишем друг другу письма и всё реже и реже слышим друг друга… Письмо — деликатная нежность, не вульгарная искренность, не показная любовь… Как много мы потеряли, когда перестали писать простые бумажные письма.

Простите. Протоиерей Игорь.

Продолжение см.

Дата: 8 октября 2015
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
8
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru