Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Чудеса Божии

Два дня в скиту /окончание/

"Приходи ко мне на могилку, набери земельки да листочков травы, заваривай как чай и пей. Все у тебя пройдет…"


Начало см.

"Приидите, поклонимся…"

Еще осталось немного времени до ранних осенних сумерек, и по благословению начальницы скита матери Людмилы мы с двумя девушками из скита пошли к "говорящему" источнику. Представлялось нечто величественное, вроде камчатского гейзера, что вырывается с шумом из земных недр и вновь опадает…
Нет — источник во имя Святой Троицы оказался обычным неглубоким колодцем, мимо пройдешь — не приметишь. Только голубой деревянный крест и недавно воздвигнутая рядом купаленка, тоже увенчанная крестом, свидетельствуют о святости этого места.
— Раньше источник всегда откликался разноголосым шумом, когда рядом с ним молились, — рассказала послушница Тамара. — Со дна колодца били три косые струи воды, которые напоминали общими своими очертаниями силуэт Божией Матери со скрещенными руками, как на иконе "Умиление". Даже трепет в душе возникал при виде этого не людьми сотворенного образа. Но видите — на стенках сруба зелень. Вода в колодце "цвела", и чтобы избавиться от этого, на дно источника набросали камешков. Небольшой, тонкий слой, — а источник замолчал. Теперь только отдельные пузырьки воздуха появляются в ответ на наши молитвы.
Девушки запели, одна молитва сменяла другую… И вот со дна источника беззвучно всплыл серебристый воздушный пузырек… другой… — и целая цепочка хрустальных шариков выплеснулась в ответ на пение "Приидите, поклонимся Триипостасному Божеству…"
Жив источник! И — кто знает! — может быть, и голос к нему еще вернется?..

Отрада и Утешение

Красивый храм в Канерге, а иконы в нем, кажется, и того краше. Мало их на церковных стенах, но красоты неописуемой.
Едва осмотрелась в храме, взгляд так и приклеился к дивному образу Божией Матери с Младенцем: "Отрада или Утешение". Старинный образ редкостной красоты, тонкого афонского письма. Но не одна только благородная иконопись так привлекает взор. Смотришь — и словно бы переносишься в неисповедимую даль веков, в те грозные дни, когда Ватопедскому монастырю на Афоне грозило нападение врага. Милосердная Мати изменила лик Свой на иконе, желая предостеречь игумена обители о близкой беде, но Сын Ея поднес Свою руку, заграждая уста Матери. Она же, болезнующая сердцем Заступница, умолила Христа пременить гнев на милость — и отвела Его руку, и молвила монахам, да не открывают ныне врат обители… Помню, когда я впервые прочла об этом, сердце защемило печалью: если афонские иноки так прегрешили пред Господом, — что уж о нас говорить, утопающих в грехах! Кто же о нас помолится, кто проречет: не отверзайте врат, ибо полчища врагов у порога!.. Но во взоре Владычицы столько Материнской любви и сострадания, столько жалости к неразумным чадам Своим, что в нем и ответ утешительный: Она, Пречистая, о всякой душе христианской плачет ко Господу, Она — Споручница грешных и Взыскание погибших.
После отъезда белорусских гостей мы надолго засиделись в трапезной за духовной беседой. Здесь я и услышала историю этой иконы, что украшает ныне храм.
Когда в безбожные годы разрушали церкви, благочестивые люди старались вынести из храма и спрятать хоть что-нибудь, спасти от поругания и гибели. Кому-то удалось укрыть от лихих глаз большую храмовую икону "Отрада или Утешение". Верные люди стали тайком собираться и молиться перед этой иконой. Передавали из рук в руки, наказывая беречь святыню. Берегли — как умели. Кто-то в простоте душевной взялся даже подновить икону… чуть ли не краской для пола. Кто-то надумал украсить икону металлическим венчиком — чтобы прикрепить его, нимало сумняшеся, решили вбить в икону гвоздь. Ударили молотком — а из ранки на иконе истекла кровь! Вот где нам, дерзновенным невеждам, вразумление…
Последний хранитель иконы считал себя уже полноправным владельцем, ведь он заплатил за нее немалые деньги. Передал по наследству своей дочери. Но пришло время собирать расточенное. Покровский скит в Канерге возрождался. Сестры узнали о храмовой иконе и пришли к ее хозяйке с просьбой вернуть церкви икону. Та и слышать не хотела: ни за что! Сколько ни убеждали, как ни просили — не могли уговорить. Но однажды после долгих молений в храме вдруг пришло чувство: вот сейчас надо идти за иконой! Пришли, а хозяйка встречает с поклоном: решилась, отдаю икону. И что ведь за диво — вешали икону, пришлось мужиков звать на помощь, такая в ней тяжесть была неимоверная, а стала снимать — легче пушиночки!
На ланите Божией Матери заметны бороздки, будто когтистая лапа злобного зверя содрала иконописные краски. Эти-то следы, похоже, и пытались добрые сельчане замазать варварской желтой краской. Теперь очищенный образ занял достойное место в храме. Рано утром по воскресеньям у иконы "Отрада или Утешение" читают акафист, перед ней возжигают лампаду, теплят свечи.
Рассказала и я сестрам, как этой весной тоже видела израненную икону Божией Матери — всю иссеченную сабельными ударами икону "Знамение". Было это в Мордовии, в Чуфарово, в возрождающемся монастыре.
— В Чуфарово? — переспросила мать Людмила. — Что-то мы слышали об этом месте. Хорошо бы узнать о нем побольше… Это ведь не очень далеко от Санаксарского монастыря?

"Чуфария"

… Паломнический автобус из Самары застрял посреди какого-то села, не доехав несколько метров до большака. Ремонт дороги — груды щебня преградили нам путь. Что за беда, дойдем пешком. Идти-то, говорят, всего километра три или пять.
Небо сплошь было затянуто тучами, и лишь в одном месте виднелось крохотное оконце, из которого видимым потоком лились лучи. "Вот туда и идите", — указал нам местный "Сусанин". И как бы круто ни поворачивала дорога, светлое оконце все время было впереди, и лучи все так же лились прямехонько на видневшийся вдалеке островерхий купол церкви. Можно было и не спрашивать о дороге, и мы вдвоем с Маргаритой прибавили шаг. А потом мы с ней увидали такое, что совсем уж трудно передать словами. Приблизившееся к нам небесное оконце едва уловимо изменило очертания, вытянувшись вдоль, и стало похоже на огромное лучезарное око, зрящее с высоты небес на малый кусочек нашей земли.
Поднявшись на гору, мы вошли за монастырскую стену. Над входом в храм висела икона Новомучеников Российских — церковь освящена в их честь.
Литургия шла в практически пустом храме. Кроме служившего батюшки здесь были только алтарник, служительница у пустого канунного стола и старенький монах Иаков. Слава Богу! — пришли самарские паломники, и многие отозвались на зов Христа: "Приимите, ядите, сие есть Тело Мое…" Исповедались и причастились, сподобил Господь. А по окончании Литургии иеромонах Михей провел нас по монастырю, поведал о его истории.
В селе Чуфарово жил богобоязненный человек Игнатий Парамонович Вершин. Жил в трудах, посте и молитве. Из послушания родителям женился, но сказал невесте сразу, что и в браке будет хранить целомудрие. Построил ей отдельный домик. Там, как в монашеской келье, она и стала привыкать к похожей на монастырскую жизни.
Игнатий зимой и летом ходил в легкой одежке, обуви не носил. Некий сосед вздумал проучить "святошу". В лютую стужу остановил Игнатия на дороге и давай выспрашивать о всяких духовных вещах. Полтора часа томил его расспросами, уж и сам задубел в овчинном тулупе и чесанках. Глянул — а у Игнатия под босыми ногами снег до земли протаял. Испугался словоохотливый сосед, больше к Вершину не приставал. Но и Игнатий учел этот урок. Стал скрывать свои подвиги от людских глаз, без теплой одежды и обуви больше не ходил. В домике-келье молодой жены Игнатия по его благословению стали селиться такие же скромные молитвенницы, как она. Так возникла женская общинка, стала расти и укрепляться, с годами и выросла в монастырь. И вовсе не жена Игнатия стала в нем хозяйкой, а назначенная по просьбе Вершиных игуменья. Ко времени революционной смуты Свято-Троицкая женская обитель была уже очень большой и благоустроенной. Все разорили большевики. Всех насельниц расстреляли (Игнатий Парамонович и его сестра-супруга давно уже покоились в земле).
— Слово "Чуфария" наводило ужас, — рассказывал иеромонах Михей. — Здесь разместился страшный лагерь для заключенных. Привозили по этапу полторы тысячи человек, и за год контингент полностью обновлялся! Люди сотнями умирали от безчеловечного обращения, от голода и холода. После ликвидации тюрьмы здесь была детская колония…
Ныне здесь возрождается монастырь — теперь уже мужской. В нем пока больше работы, чем насельников. Но добрые перемены налицо. Приезжают паломники — чаще всего к игумену Феофану, молва о котором как о сильном молитвеннике прошла по всей Руси. А в полутора километрах от обители есть чудотворный источник.
Найти Чуфарово несложно, пояснил отец Михей. Доехать до Саранска, оттуда автобусом в районный центр Ромоданово. Ну а тут уж — язык да ноги доведут…
Мы с отцом Феофаном не встретились, незадолго до нашего приезда его на несколько дней увезли в Москву. Поэтому и знаем мы о нем только с чужих слов. Что стар годами, но крепок духом, по его молитвам исцеляются недугующие и даже наркоманы. Что много лет служил в Санаксарском монастыре, был близким другом недавно почившего (Царство ему Небесное!) известного старца схиигумена Иеронима (Верендякина).

Праведные молитвенники
— А вы знаете, какой случай произошел этим летом, вскоре после смерти батюшки Иеронима, — сказала немолодая монахиня. — Одна женщина, его духовное чадо, очень скорбела, что батюшка тяжело болеет. Сама она тоже занедужила. И, еще не зная, что он 6 июня умер, поехала в Санаксарский монастырь к отцу Иерониму. Добиралась на попутках. Вышла у лесной дороги, пошла пешком. Глядь — а навстречу ей идет сам отец Иероним. Радостный, выглядит здоровым. Она порадовалась: вон как окреп отченька, а говорили, при смерти. Хотела, испросив благословения, пожаловаться на болезнь, а он осенил ее крестом и говорит:
— Ты не печалься, ноженьки твои заживут. Приходи ко мне на могилку, набери земельки да листочков травы, заваривай как чай и пей. Все у тебя пройдет.
Хотела она возразить: какая могила, вы еще до ста лет доживете! — а отца Иеронима уже и не видно. Только что тут был — и пропал. И у нее больные ноги зажили, зашагала бодро. Пришла в монастырь — и сразу к знакомой келье: батюшка Иероним еще не вернулся?
— Что ты! — слышит в ответ. — ОТТУДА не возвращаются.
Хоть и не болели больше ее ноженьки, а землицы с могилки и листочков травы она набрала. Как батюшка велел.
…Он ведь, батюшка Иероним, не только в Дивеево, но и в Канерге бывал. Любил он наши места. Ну и мы его любили. Молимся мы о нем, а он, надеемся, тоже нас поминает, — заключила рассказчица.
И еще узнала я в скиту, как одна мирянка недавно исцелилась от иконы Преподобного Серафима Саровского. У нее был гайморит — в той стадии, когда только операция может хотя бы отчасти облегчить недуг. Вот и велели ей готовиться к операции, сразу как выйдет ее лечащий врач из отпуска. Но женщине уж так не хотелось ложиться под нож, да и денег на операцию сколько надо… Стала она со слезами молиться Преподобному Серафиму Саровскому. Раз как-то молится она, плачет. Вдруг лик Преподобного на иконе просиял, и тонкий луч от него прошел прямо в больные пазухи носа. Через мгновение из носу хлынули гной и кровь. Столько вытекло! Дышать сразу стало легко.
Через несколько дней женщина пришла на прием к врачу, та не глядя дает ей направление — срочно пройти рентген! Потом посмотрела на снимок — и не поверила своим глазам. Спрашивает:
— Вы где лечились? Где операцию делали?
— Какую операцию? — в свой черед удивилась пациентка.
— Что вы темните! — возмутилась докторша. — На снимке ясно видно, что вам провели лазерную операцию и полностью излечили. Вот и тоненький след от луча…
Как объяснишь тому, кто не желает слышать — и потому все равно не поверит! Женщина молча ушла из кабинета врача…
Еще отзываются на горячие молитвы великие святые угодники и даруют исцеление немощным. Еще Господь являет миру все новые чудотворные иконы, дарует крепких заступников. Значит, пока еще есть надежда на Божие милосердие к нам, сирым и грешным.

На снимках: Чуфарово. На могиле Игнатия Парамоновича Вершина; крестный ход в Канерге.

Ольга Ларькина

Фото автора

30.11.2001
1179
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
9
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru