Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:


Продолжается Интернет-подписка
на наши издания.

Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.






Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Блаженная схимонахиня Мария», Антон Жоголев

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

Иудин грех

Заметки простодушного


29 января, днем, сам не зная зачем, включил телевизор. Там по НТВ шло очередное ток-шоу. Молодая женщина перед кучкой молодых оболтусов рассказывала в телекамеру на всю страну, как совсем недавно из-за любимого человека она бросилась в окно с четвертого этажа. И едва выжила, отделавшись переломами. Хотела такой вот «красноречивой смертью» вернуть его любовь.
— Юрасик, вернись!.. — крикнула она в зал.
Потом молодые люди по очереди стали восхищаться поступком «героини». Один дошел до того, что признал: да, это смелый шаг, и он бы на месте «Юрасика» возвратил отчаянной девушке свою любовь. Пусть даже и посмертно… Другой сказал, что для любого мужчины «лестно», когда девушка из-за него стремится покончить жизнь самоубийством…
Эти жуткие в своей откровенной безстыдности кадры заставили вновь задуматься над страшной проблемой самоубийств. Вот уже даже прямая реклама этого страшного греха стала возможной — и потому имеем ли мы право об этом молчать?
Шесть лет назад я приобрел небольшой дачный домик с участком земли в восьмидесяти километрах от Самары. В первый же день старожилы мне сообщили:
— Если идти налево от поселка, увидишь источник. Но пить из него нельзя.
— Почему нельзя? — удивился я. — Вода грязная?
— Нет, чистейшая, ключевая, — заверил меня сосед. — Раньше за этой водой ходил весь поселок. Но несколько лет назад там утопился человек. С тех пор мы эту воду не пьем.
Насколько же велик этот чудовищный грех, раз даже «духовная география» земли, на которой совершено самоубийство, меняется на противоположную. И вода из чистой, целебной превращается в мертвую… Не зря же говорят, что «береза побледнела от ужаса», завидев, как рядом на осине вешается богопредатель Иуда… И осина трижды (!) склонялась до земли, не давая совершить этого страшного греха, предлагала ему шанс одуматься и раскаяться…
Именно нераскаянностью страшно самоубийство. И из маленького, вроде бы «частного» дела — жить человеку или не жить — проблема разрастается до вселенского масштаба. До люциферова вызова Самому Богу, до осквернения той земли, на которой стоишь. За левым плечом висельника, утопленника, удавленника маячит желтое расплывающееся лицо Иуды-предателя с высунутым болтающимся языком…
Потом я отыскал возле нашего поселка, за лесом, еще один — незамутненный родник. А на том, проклятом, так ни разу и не был. Ноги в ту сторону не идут…

Было это лет семь назад. На Пасху я почувствовал, что на нашей лестничной клетке на пятом этаже появился какой-то мертвяще-мерзкий запах, к которому невозможно привыкнуть. Он был не сильным, но явственно ощущался. «Вот искушение!..» — подумал я, но сколько ни глядел по сторонам, ничего подозрительного так и не обнаружил. Запах держался еще несколько дней, и даже усилился. И вот в конце Светлой Седмицы я возвращался домой и увидел у подъезда необычную картину. Куча народа — старухи, женщины, старики — сгрудились вокруг молоденького милиционера и что-то живо обсуждали. Оказалось, в нашем подъезде на чердаке обнаружен труп повесившегося соседа с четвертого этажа, сосед этот пропал на Страстной неделе. Труп нашли дети -случайно. Так стало ясно, откуда шел этот запах, к которому НЕВОЗМОЖНО ПРИВЫКНУТЬ… Милиционер и его помощник привезли из КПЗ трех видавших всякие виды уголовников, чтобы они на веревке стащили уже порядком разложившийся труп с чердака до «труповозки». Хмурые зеки, с татуировками чуть ли не до бровей, проявили удивительную робость. Мялись, жались, говорили, что «западло» и ни за что на свете не пойдут за трупом без фронтовых «ста грамм». Милиционер раздумывал, имеет ли он по инструкции право поить заключенных. Но ведь и таскать с их помощью трупы — тоже в инструкции не прописано… На выручку пришли соседи. Скинулись, сбегали в магазин. Мужчины, хмуро «крякнув», пошли с длинной веревкой наверх. Я пошел следом за ними к себе домой, надеясь, что «пронесет» и я отсижусь за закрытой на замок дверью. Не приму участие в этом трупном действе… Не вышло. В дверь позвонили. Лейтенант, держась за горло, просил помочь. Нужны какие-то инструменты. Потом кружка воды — одному из зеков стало дурно. Потом еще что-то — и в итоге я тоже, как своего рода «бурлак», тянул вместе с лейтенантом и зеками за ту веревку, так как труп никак не хотел спускаться с чердака на этаж. Потом тело висельника волокли вниз, то и дело ударяя о ступени. Мертвое тело медленно ползло с этажа на этаж под пьяную ругань уголовников, под окрики милиционера, под завывания родственников, под плач спрятанных за закрытыми дверями детей… Никакой жалости к висельнику не было. Всем он задал работы, и потому обходились с ним не как с потерпевшим, а как с виноватым. Да и я не раз в сердцах выругался на то, что приходится эту грязную работу делать в Пасху… Словно специально он подгадал свою смерть так, чтобы испортить людям праздник…
…А трупный запах еще долго стоял в подъезде, напоминая всем нам о том страшном поражении, которое здесь произошло. Вскоре я переехал из этой квартиры.

… Родственница друга детства повесилась у себя в коридоре. Не пожалела и тринадцатилетнего сына, который пришел из школы и первым увидел в квартире лицо матери с неестественно болтающимся языком…
«Она в последние годы все время раскладывала карты таро, — с болью в голосе сказал мне друг. — Они ей указывали, что делать в этот день, в другой… Без этих карт она уже ни на что не могла решиться. Видно, в тот день ей и выпал ДЖОКЕР… Карты эти я сжег. А в ящике стола обнаружил довольно большую сумму денег. На работе у нее дела ведь шли хорошо… Нет, не понимаю…»

Известный всему городу режиссер, автор лиричного фильма о Самаре Борис С. — выбросился из окна, оставив на столе скупую записку… «У него в доме были иконы… — тяжело выдохнул его старый знакомый, мой отец. — Мы думали, что он еврей. Может, это и так. Но за несколько лет до смерти он принял крещение. Нет, не понимаю…»

Известный самарский дирижер Василий Б., отдирижировав оркестром в спектакле «Евгений Онегин» — с которого двадцать лет назад началась его творческая судьба, — потом пошел не домой, а на старое городское кладбище. Там, под звездами, сделал удавку и повесился на суку. Я не раз встречал его в храме. Он был из верующей семьи, и сам был верующим человеком. Его брат, священник, приехал на похороны и просил всех молиться за него. Он был уверен, что причиной трагедии было неожиданное помешательство. Но все, кто был на том последнем спектакле, свидетельствуют — дирижировал он виртуозно и вдохновенно. Для знавших его осталось загадкой такое неожиданное «крещендо»…

Старый приятель рассказывал мне, как после развода и «дележки» детей он лег на матрац на крохотной кухне и… пустил газ из всех четырех конфорок. Дверь и форточка были закрыты. «Жить мне оставалось не долго, — вспоминал он. — Сознание начало мутиться. Какие-то сны начались наяву. Вдруг я понял, что уже настолько ослабел, и мне легче нырнуть ТУДА, чем вернуться к жизни… И вот я не просто понял, а почувствовал, осознал, что самоубийство идет не от силы, а как раз от слабости. Источником этого страшного поступка является слабость, трусость и нерешительность. И потому я решил… вставать. Это было сложно, сознание и воля были уже словно и не мои. Если т у д а оставался лишь шаг, то до конфорки надо было сделать четыре… Но я все же встал — я ведь не хотел быть даже перед собой слабаком. И выключил те конфорки».

Несколько лет назад сын моей знакомой повесился на дверной ручке. Мать с отцом не пустили его, 22-летнего студента, на какую-то вечеринку. Мать в своей комнате молилась о сыне, а он в это время прилаживался к петле. Местный Архиерей в отпевании отказал. Пришедшие на поминки кушали пироги и желали висельнику… «Царствие Небесное». Чтобы хоть немного утешить потерянных от горя родителей. Но горе по-прежнему слепило им глаза.

В Сыктывкарской епархии недавно повесился… сельский батюшка. Сначала он взрезал себе вены, но его удалось спасти. Священника отвезли в больницу и там на раны наложили швы. Но он в ту же ночь убежал из больницы и повесился под мостом. В местной церковной газете было написано, что до такой беды его довела тяжелая участь нашего полунищего сельского духовенства — с отсутствием паствы, с материальными трудностями, с полуразрушенными неотапливаемыми храмами… Но сколько я знаю сельских священников, которые в тех же условиях радостно растят детей, уповая на Бога, восстанавливают храмы. Окормляют свою пусть пока еще и не многочисленную паству…
Что-то случилось с обществом, раз возможны стали такие ток-шоу. Раз «Клуб самоубийц» на интернет-сайте открыто вербует в свои «пожизненные» члены. Раз жизнь в сознании уже достаточно многих становится страшнее самой смерти…
В уголовный кодекс нужно бы ввести статью за «попытку к самоубийству» — и судить как преступников, посягавших на жизнь. Но и это решившихся вряд ли остановит. Общество наше становится обществом, в котором поощряется смерть. И аборты, наркотики, водка — далеко не единственные ее атрибуты. Сам воздух нашей культуры проникнут некрофилией. Смерть изображается как выход из любых сложных жизненных ситуаций. А с запада еще что-то зловещее бормочут нам об эвтаназии… Есть таинственная связь иудина греха — богопредательства — и самоубийства. В самом акте самоубийства есть предательство Бога. Отказ от Него, уже окончательный. Что-то, значит, случилось с «солью земли», раз уже и среди верующих иногда случается (хотя и весьма редко!) эта напасть. Любить жизнь, что ли, становится все труднее? Или иудин грех, которым повязаны все мы — потомки отвергших Царя Небесного и убивших Царя земного, — тянет все общество в марево страшных конвульсий… И как выйти из этого заколдованного круга небытия — чтобы солнечный свет резанул по глазам и по душам. Чтобы стало СВЕЖО в нашем доме, в нашей стране… Чтобы снова стало модно не умирать, но жить. Не сдаваться, но бороться. На месте героической гибели «за други своя» Валерия Грушина, на далекой и северной реке Уде на скале выбиты такие слова: «Если жив еще — борись, полумертвый — продвигайся». Но не только к земным — пусть даже и самым высоким целям, а — в Царствие Небесное. Которое покупается не предательством, не трусостью, но мужеством и свободой.
…Вдруг на экране задвигались и запрыгали человечки. Все смеются, поздравляют друг друга. «Юрасик» с цветами ждет девушку возле дверей телестудии. Парни, только что мычавшие про «поэтику смерти», оказались симпатичными студентами. Это, оказывается, не ток-шоу, а какой-то очередной сериал, в котором «ток-шоу» лишь изображалось на экране. И страшная серия эта далеко не последняя. Есть еще время и строить жизнь, и любить…

А.Е.

12.03.2004
1316
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
1
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2019 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru