Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

Крестный ход по Парижу

Вятскую епархию посетили гости из Франции — родственники вятского священномученика Михаила Тихоницкого.

В сентябре Вятскую епархию посетили гости из Франции — родственники вятского священномученика Михаила Тихоницкого, принявшего мученическую кончину в городе Орлове Вятской губернии в 1918 году. Это родная внучка отца Михаила — Мариамна Елпидифоровна Дробот и его правнук — Иван Георгиевич Дробот. Каждый год они с другими членами своей семьи приезжают в Вятку на день памяти отца Михаила — 20 сентября. А нынче впервые посетили и Вятскую Православную гимназию, где в течение часа отвечали на вопросы педагогов и учащихся. Ниже приводится запись беседы.

— Иван Георгиевич, хотя после революции множество русских людей покинули Россию, но и на чужбине они старались сохранить свои традиции, святоотеческую веру. Какова судьба Православной веры и русского языка в эмиграции?
— Очень много русских попало во Францию с 1917 года. Но сохранить русскую культуру и русский язык смогли только те из них, кто остался при Церкви. Если полистать парижскую телефонную книгу, на каждой третьей странице встретится русская фамилия. Но многие владельцы этих русских фамилий — французы. Их бабушки или дедушки были русского происхождения, но они сами не связали свою жизнь с Православной Церковью и полностью офранцузились.
Конечно, во Франции потомкам эмигрантов сохранить родную культуру и родной язык легче, чем в Америке. Например, у моего папы — протоиерея Георгия — родной брат, тоже протоиерей, живет в Америке. У него восемь детей. Им сейчас лет по 30-40, и они между собой уже говорят по-английски. Потому что Америка — это страна эмигрантов, и все приезжающие туда вливаются в эту американскую среду, в американское безкультурье, и теряют свое русское лицо. А во Франции русские, которые остались при Церкви, все-таки продолжают говорить по-русски, хоть и с ошибками. У  нас есть воскресная школа при соборе, есть русский культурный центр при российском посольстве, где организуются концерты и выставки. Словом, там есть какая-то русская культурная жизнь. Конечно, она была более сильной в 50-х годах. В Париже работала даже русская гимназия, которую моя мама закончила. Но когда стало мало русских учеников, то она закрылась. Тем более что во французских школах стали преподавать русский язык. У нас обязателен английский, по выбору — итальянский, испанский, немецкий и в некоторых школах русский язык. А еще преподают латынь и древнегреческий. Я такую школу и заканчивал — это у нас называется лицей. Сдавал на выпускном экзамене русский язык, древнегреческий и латынь.
— У нас в Вятской Православной гимназии тоже есть древнегреческий и латинский… Иван Георгиевич, а дома в детстве вы говорили на русском языке?
— У моего отца было железное правило: за одно французское слово дома мы получали по шее. Когда я пошел в первый класс французской школы, я даже не умел говорить по-французски. Учительница была удивлена, что такое возможно. Но вскоре я научился. Теперь мы с женой так же воспитываем своих детей: их у меня трое. А моя супруга, кстати, тоже русская — родом из Екатеринбурга.
— А вы в детстве на каком языке думали: на русском или на французском?
— После окончания лицея и университета я отбывал воинскую повинность, затем на один год уехал в Англию, чтобы выучить как следует английский язык. И там я сообразил, что не мыслю на конкретном языке, а мыслю понятиями. Единственное, что я делаю по-французски — это считаю, потому что учил таблицу умножения по-французски. С тех пор это у меня и осталось.
— Мариамна Елпидифоровна, вы тоже дома требовали от детей разговаривать по-русски?
— Конечно. И моя мама всегда считала, что дома дети должны говорить только по-русски. А мой папа Елпидифор Михайлович, когда мы после революции жили в Прибалтике, где я родилась, он даже основал русский педагогический институт и был профессором, преподавателем славянских языков. Ведь в Латвии было очень много русских деревень. И моего папу даже избрали в латвийский парламент — сейм, где он отстаивал право русских на родной язык и родную веру. Но когда в 1940 году в Латвию пришла Красная армия и Прибалтика была присоединена к Советскому Союзу, моего отца арестовали одним из первых как активного Православного общественного деятеля.
— Как вы познакомились со своим мужем, будущим священником Георгием?
— Когда в 1940 году отца арестовали, его конвоировали в Казахстан в концлагерь. И через два года он там умер. А нас немцы отвезли в Австрию. Там мы пробыли до 1944 года. После войны мы старались с помощью писем как-то разыскать своих родственников. И нам удалось найти моего дядю, Владыку Владимира (Тихоницкого), сына священномученика отца Михаила. Он и устроил нас на жительство в Париж. Там я окончила русскую гимназию и в двадцать лет познакомилась со студентом Богословского института (Сергиевское подворье) Георгием Дроботом. Мы поженились, и его рукоположили во священника.
— А его предки откуда?

— Он родился в Харькове, — ответил Иван Георгиевич, — предки его по отцу из Орловской губернии, а по матери — кубанские казаки, точнее — черноморские кубанские. Кубанское войско делилось на две части: были линейные и черноморские казаки. Линейные говорили по-русски, а черноморские (это бывшие запорожцы) — по-украински. Но они составляли одно кубанское войско. И моя бабушка по отцу Анна Ивановна, урожденная Мороз, была из черноморских казачек. Она тоже жила в Париже и скончалась в 1978 году.
— Мариамна Елпидифоровна, какие самые яркие воспоминания детства хранит ваша память?
— Помню, как мой отец Елпидифор Михайлович учил с нами тропари великих праздников. И мы их пели, когда к нам приходил в гости наш духовный отец Николай Македонский. Помню, папа учил меня читать. Я спрашивала у папы, что тут написано, к семи годам выучилась читать и уже могла своему младшему братцу читать книжки, была очень довольна.
— Иван Георгиевич, а ваши дети любят читать? Что представляет собой их досуг?
— Очень любят читать, потому что у меня нет телевизора. Это, кстати, тоже очень хороший способ воспитания детей.
— А это редкое явление среди французов?
— Очень редкое. На меня смотрят как на чудака какого-то. Но зато по вечерам мы читаем сказки: и по-французски, и по-русски.
— А в компьютерные игры они играют?
— Компьютера у меня тоже нет. Придется его приобрести, потому что в школе сейчас обязательно все идет через компьютер. Но игр не будет.
— А вы росли без телевизора тоже?
— Да, без телевизора.
— Может быть, вам просто неизвестно было, что он существует?
— Нет!.. Мы вообще выросли без телевизора и без телефона. Телефон у нас появился только в 1979 году. Мы ведь жили на Сергиевском подворье при Богословском институте, где-то был один телефон, и если нужно было, то нас к нему вызывали.
— Как вы воспитываете своих детей, как у себя разрешаете проблемы непослушания?
— Это очень трудный вопрос, потому что школа сейчас не воспитывает дисциплинированных детей. Она вообще не воспитывает уважения к другому человеку, потому что изначально не воспитывает уважения к самому себе. Ведь сказано же: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39). То есть надо возлюбить самого себя и эту любовь перенести на ближнего. И западное общество это не поощряет, а наоборот, ведь если посмотреть на все эти компьютерные игры, на телевидение, то всё это разрушает. И у нас часто подростки друг друга убивают и сами кончают самоубийством, так как нет уважения ни к себе, ни к ближним. Что касается моих детей, то я очень строго их воспитываю. Однажды мой сын, не зная еще, как-то выругался по-французски, я ему объяснил, что так нельзя, что это неприличное слово. Когда он второй раз это сделал, я его заставил помыть язык с мылом. После этого все прекратилось.
Мой дедушка Елпидифор Михайлович говорил, что до трех лет детей надо дрессировать. Потому что пока ребенок не станет задавать вопрос «почему?» — ему невозможно объяснить, что ты обожжешься, что у тебя будут волдыри, пузыри и так далее. Маленький ребенок между началом и концом фразы теряет связь, поэтому пространные объяснения для него безполезны. А просто нужно сказать: «Это нельзя», — пока у него не выработаются рефлексы. Если в три первых года ребенка вот так хорошенько выдрессировать, то потом уже будет легче.
— Сколько лет вашим детям?
— Старшей дочке будет в марте десять лет, сыну семь исполнилось, а младшему, Михаилу, 28 октября будет три года.
— Иван Георгиевич, ваши дети одинаково хорошо говорят на двух языках?
— Нас в семье шесть братьев и сестер, и у мамы 25 внуков. И когда мы собираемся, то между собой говорим по-русски. А младшее поколение говорит пока еще похуже, ведь школьное воспитание идет на французском языке, поэтому сначала думают на французском и потом переводят на русский. Ведь одно и то же слово на русском и на французском языке может иметь иной оттенок, поэтому надо тонко чувствовать разницу и психологию языка. Нам приходится следить за чистотой их речи и поправлять ошибки.
— В семье, когда ребенок рождается, с ним начинают говорить только по-русски?
— Да, только по-русски, — ответила Мариамна Елпидифоровна, — и я никогда не слыхала, чтобы мои внуки говорили по-французски. Мои ребята, когда должны были пойти в школу, по-французски совершенно не говорили. Но через три месяца научились и стали читать по-французски.
— Я помню, когда поступил в первый класс, — дополнил Иван Георгиевич, — тогда у нас были очень большие классы — по пятьдесят с лишним человек. И я в конце первого квартала был пятьдесят вторым, второй квартал я уже закончил на тринадцатом месте, а третий — на третьем месте. Так что все это нагнал и теперь по-французски тоже неплохо говорю. И слежу за чистотой французского языка, потому что через телевидение язык — как русский, так и французский — сильно загрязняется американизмами. Все эти языковые моды сильно портят язык. Например, мне сильно врезалось в память слово «стартует» — почему «стартует», когда есть русское слово «началось»?
Однажды у меня была встреча с Александром Михайловичем Панченко, директором Пушкинского Дома в Петербурге. И он о чем-то сказал: «Это негативная сторона вещи». Я его спрашиваю: «Александр Михайлович, вот вы как директор Пушкинского дома объясните мне, какая разница между «положительный» — «отрицательный» и «позитивный» — «негативный»? Он задумался, и потом поправляется: «Да, вы правы, разницы никакой». Но зачем тогда говорить «негативный», если есть русское слово «отрицательный»?
— Иван Георгиевич, какое самое сильное впечатление у вас было от России?
— Впервые я приехал в Россию в 1983 году по работе. И когда шел по улицам, то все время оборачивался по сторонам на прохожих. Так непривычно было, что все вокруг говорят по-русски. А самое сильное впечатление было, когда впервые в Москве пришел в церковь — в храм Тихвинской иконы Божией Матери рядом с нашей гостиницей, то здесь физически ощутил, что ноги у меня, прямо как дерево, почувствовали родные корни. Именно в церкви.
— Тяжело ли жить вдали от родины? И вообще сложно ли жить верующему человеку во Франции?
— Я сделаю маленькую поправку, ведь русский язык очень богатый, и надо точно выражать на нем свои мысли. Моя родина — Франция. Мамина родина — это Латвия. Но наше Отечество, наша Отчизна — это Россия. И жить далеко от Отчизны, конечно, трудно. Я всегда говорю, что французом себя не считаю, но я себя считаю парижанином. Потому что в Париже я родился, учился и живу до сих пор. Париж — это мой город. Но я никак не француз.
А как жить верующему человеку во Франции или на Западе? Любому верующему Христианину, даже католику, сейчас все труднее и труднее из-за давления средств массовой информации, из-за отсутствия нравственности, из-за того, что называется политкорректностью… Но, слава Богу, мы свободно ходим в церковь, и никто нам не мешает.
Вот я пою в церковном хоре, и со мной там поют друзья. Они когда-то занимались волейболом, были даже во французской сборной команде и в конце 60-х годов даже против Советского Союза играли — русские против советских, это было очень интересно. И вот они каждую Всенощную, каждую Литургию идут в церковь. И все ребята спрашивали их: «Почему вы пропускаете соревнования?» А они: «Нет, мы в церкви». И конечно, посторонним это было непонятно. Но я думаю, что и в России быть по-настоящему Православным — это далеко не так просто.
— Маленький пример, чтобы дети представили, что такое политкорректность: например, во Франции сложно совершить Крестный ход по Парижу, потому что это может ущемить права других людей: не Христиан, не Православных. В прошлом году Иван Георгиевич рассказывал, что из собора был 15-минутный Крестный ход на реку Сену. Но это было впервые, да?
— Впервые в истории Парижа разрешили совершить Крестный ход по городу — греческий Митрополит устроил водосвятие на Богоявление. Это было, конечно, сенсацией, даже по телевидению показывали. А в этом году в Страсбурге, где мама живет, одолжили католический храм, чтобы служить Православную Пасху, и там ночью был Крестный ход по городу со свечами. Но это крайне редкие случаи.
— Какой храм в Париже вы посещаете?
— У нас есть кафедральный собор святого Александра Невского, который построен Российской Империей в 1863 году. Это был посольский храм. Сейчас там по воскресным дням бывает сто пятьдесят-двести человек. Но в Парижском округе больше двадцати пяти Православных храмов, включая домовые церкви. Среди них есть и греческие, и болгарские, и один грузинский приход, и французские приходы, потому что и французы переходят в Православие, и многие русские, потерявшие свой язык, продолжают ходить в Православный храм.
— На каком языке у вас ведется Литургия?
— Есть приходы, которые служат только по-церковнославянски, есть приходы, которые только по-французски. Сборной солянки избегаем. Редко бывает, когда, например, венчаются русский и француженка, или наоборот. Тогда одна ектенья будет по-церковнославянски, другая по-французски.
— А двадцать лет назад вы могли представить, что приедете на Вятку?
— Представить — нет, но мы в это верили. Некоторые говорили, что советская власть продержится, как и татарское иго, триста лет. Фактически, если подумать, когда последние большевики умерли, то провалилась и советская власть.
— Приятно, что уже в 1991-92 году мой муж протоиерей Георгий смог приезжать в Москву и реставрировать там храмы, которые были возвращены Церкви, — добавила Мариамна Елпидифоровна. — Он создал в Москве артель иконописцев, которые пишут настоящие фрески. Он их научил древней технике, чтобы можно было именно реставрировать, а не переписывать. Они назвали свою артель «Радость».
— Существует ли перевод Литургии на французский язык?
— Весь цикл Богослужения уже переведен на французский язык.
— А можете ли вы прочитать «Отче наш» по-французски?
— Я по-французски никогда не молился, всегда по-славянски. На душу французский язык для молитвы не ложится…
— Какие бытовые русские традиции сохраняются в вашей семье?
— На Страстной неделе красим яйца, печем куличи, завариваем пасху. Для этого собирается вся семья — все двоюродные братья и сестры, пятнадцать или двадцать человек малышни. Бабушка этим руководит и учит их. Елку мы ставим на Рождество Христово, а не на Новый год. И конечно, рождественские подарки дарим. На Масленицу — обязательно блины целую неделю.
— А квас не ставите?
— Нет, квас не ставим. Один раз попробовали, но получилось совсем не то. У нас сохранились такие традиции, которые из-за советской власти исчезли в России. Когда бывает свадьба, то жених и невеста получают благословение от своих родителей. Жениха благословляют иконой Спасителя, а невесту — иконой Божией Матери. Первым в церковь приходит жених, а впереди него идет мальчик с образом Спасителя. Затем приходит невеста, а перед ней — мальчик с образом Божией Матери. Обычно это младший брат жениха или невесты, лет так шести-семи. Я часто был мальчиком с образом. А потом уже шафером стал — держал венцы над женихом или невестой. У нас это делают только мужчины.
— Мариамна Елпидифоровна, поделитесь, пожалуйста, тем, что рассказывали в вашей семье о священномученике Михаиле.
— Мой отец рассказывал, как он со своими братьями, будущими Архиереями Владимиром и Вениамином, учился в Вятке. На рождественские каникулы они приезжали домой к отцу Михаилу в город Орлов на санях. Говорил, что очень боялись волков и всегда брали в дорогу что-нибудь съест-ное — кидать волкам, чтобы они не прыгали на сани. Иногда бывало, что отец Михаил говорил: «Ребятки, вот у меня денег не осталось. Пойдите к крестьянам, попросите что-нибудь, чтобы к празднику вкусненького вам приготовить». Они ходили, просили. Крестьяне иногда им хлеб давали или сало, чтоб щи сварить.
А еще у отца Михаила, где бы он ни жил, на всех окнах стояли цветы — это все разные лекарственные растения были. Потому что отец Михаил интересовался медициной. И если кто-то болел, он готовил разные лекарства и лечил своих прихожан. И мой отец тоже много знал лекарственных полевых растений, и он мне многие из них показывал в Латвии во время наших прогулок.
Вот единственное, чего в Латвии не было — так это лиственниц. Как-то раз мы с папой гуляли и увидели в одном садике лиственницу — видимо, кто-то посадил. И он сказал: «Смотри, смотри, доченька, это мое родное дерево, у нас лиственницы в Орлове около дома росли». И вот когда я в 2002 году впервые приехала в Орлов, еще до прославления священномученика Михаила, там увидела эти лиственницы около дедушкиного дома, который около кладбища остался. Видно, что это древние лиственницы, толстые стволы. Вот такая связь даже в природе с историей нашей семьи! И у меня всегда такое чувство, что на Вятку я приезжаю к себе домой.

Наша справка: Священномученик Михаил Тихоницкий (1846 — 1918) родился в селе Ошеть Нолинского уезда Вятской губернии в семье псаломщика. Духовное образование получил в Вятской Духовной семинарии. Служил настоятелем в сельских приходах Вятской епархии. Два сына отца Михаила — Вениамин и Владимир — стали Православными Архиереями, а третий — Елпидифор — подвизался на ниве народного просвещения. Дочери Мария, Юлия и Вера выросли талантливыми педагогами.
С 1881 года служил в Троицкой церкви города Орлова Вятской губернии. В этом году он остался без любимой супруги, один воспитывая детей. Вслед за женой умер его трехлетний сын Леонид. В 67 лет батюшка назначен Благочинным. 15 февраля 1918 года зачитал послание Святейшего Патриарха Тихона против большевиков за Божественной литургией в Казанском соборе города Орлова и уже вечером того же дня посажен под домашний арест. 20 сентября 1918 года был расстрелян по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности. Ведомый на казнь, отец Михаил воспевал Пасхальный канон. Сам выкопал себе могилу и помолился перед расстрелом. Не разрешил завязывать себе глаза и руки.
Могила отца Михаила стала местом почитания верующих людей. В 2003 году отец Михаил прославлен в чине священномучеников Российских.

Кондак священномученику Михаилу, глас 1.

Во граде Орлове пастырь был еси и Вятския земли первый новомучениче. / Спасу подобне за убийц молился еси, /о их прощении Господеви взывая. / И ныне у престола Человеколюбца предстоя, / о прощении прегрешений наших взывати не престай, / священномучениче Михаиле, / теплый наш ходатаю и скорый помощниче.

На снимках: Иван Георгиевич Дробот; внучка священномученика Михаила Тихоницкого Мариамна Елпидифоровна Дробот и его правнук Иван Георгиевич Дробот — фото Сергея Склярова, г. Вятка (Киров); русский Православный храм в центре Парижа. — фото Д. Одерусова (г. Самара).

.

Олег Четвериков
г. Вятка (Киров)
03.11.2006
938
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
4
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru