Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

«Я снимаю кино только о хороших людях»

На самарский кинофестиваль «Соль земли» режиссер-документалист Валентина Матвеева привезла новый фильм из цикла «Апостол любви», посвященный Митрополиту Антонию Сурожскому.

На самарский кинофестиваль «Соль земли» режиссер-документалист Валентина Матвеева привезла новый фильм из цикла «Апостол любви», посвященный Митрополиту Антонию Сурожскому.

«Словно памятник надежде…»

— …Я услышала о Надежде лет девять назад в Дивеево, — сказала моя дочь. — Она приезжала паломницей к Серафимушке, молилась у его мощей, ходила по Святой Канавке, омывалась в источниках. Представляешь, она от своих соседок по келье в паломнической гостинице монастыря однажды услышала пересказ собственной истории. И рассказчица добавила: «Надежда стала ездить по монастырям и совершенно исцелилась!» А тяжелобольная Надежда только тихонько улыбнулась и не стала возражать. Пусть так: если хотят люди верить, что она исцелилась, — значит, так оно и есть. Не тело исцелилось, так — душа…
Да ведь и фильм «Надежда» — именно об этом! О том, как преуспевающая и красивая молодая женщина вдруг оказалась на пороге смерти. И — поняла, что жизнь свою недолгую прожила совсем не так, как надо бы, что не там искала счастье. Она потянулась к вере, к Богу — и вопреки приговорам врачей пожила еще, Господь дал ей время стать совершенно другим человеком. И хотя смотришь фильм с пронзительным чувством жалости, с болью сердечной, все же трагический финал не оставляет ощущения надлома, тяжести рухнувших надежд. Остается тот чистый неотмирный свет, что возвышает душу. Как спокойно говорит сама Надежда: «Умирать не страшно, а вот тяжело расставаться с любимыми…»
— Весь путь человека от рождения до смерти заключается в одном — преображении, — говорит автор фильма «Надежда», кинодокументалист из Петербурга Валентина Ивановна Матвеева. — И если человек начинает осознавать, что хочет вернуться к тому образу, который в нас заложен Богом, то его душа будет спасена.
Очень многие пришли к вере благодаря этому фильму. Дивным светом неумирающей надежды пронизаны и другие фильмы режиссера и сценариста Валентины Матвеевой, в первую очередь — «Апостол любви». В прошлом году Валентина Ивановна приезжала в Самару на фестиваль «Соль земли» с третьим фильмом из этого уникального документального киноцикла. А теперь привезла четвертый — «Сеятель». Зрители, собравшиеся в актовом зале Самарской Духовной семинарии, смогли не только посмотреть фильм, но и встретиться с режиссером, услышать рассказ о том, как рождалась тетралогия о Митрополите Антонии Сурожском.
А после презентации и корреспонденту «Благовеста» удалось побеседовать с кинорежиссером.

Пирог в подарок Владыке

— Как появился замысел снять фильм о Митрополите Антонии?
— В 1989 году разрешили нам выезжать за границу, а моя университетская подруга давно живет в Англии, вышла замуж за иностранца. И вот она мне позвонила и сказала: «Что ты сидишь! Скоро вам опять все каналы закроют, и ты так и будешь сидеть». Прислала мне вызов, и я приехала в Лондон. Как оказалось, я первая из России в те годы доехала до русского Православного собора Успения и Всех Святых. Вот в этом мне повезло. Потому что это вызвало — не скажу, что какое-то особое, но все же внимание. Владыка Антоний уже не исповедовал по немощи своей, по преклонным летам, в соборе служили другие священники. Но когда я пришла туда и села в ожидании исповеди — и рядом со мной еще появились двое русских, — вышел мальчик из алтаря и сказал: «Владыка Антоний русских будет исповедовать сам». Так я у него один раз в жизни исповедалась. И некоторые зрители, узнав об этом, стали считать, что я была его духовным чадом. В прямом смысле — нет, ведь это была единственная моя исповедь у Владыки, но я многому у него, конечно, научилась, потому что мы с ним очень много беседовали, и много вопросов задавала.
Я приехала в Лондон на Страстной неделе, и Владыка казался совершенно недоступным. Он выходил из алтаря на амвон и был так строг, так сосредоточен, погружен в себя и так надмирен, что казалось, он не здесь, не с нами, а где-то там, и я все думала: как же я к нему подойду, мы же в разных мирах… С Владыкой Антонием я тогда уже давно была знакома заочно — по машинописным самиздатовским листочкам с его проповедями. И конечно, очень хотелось поговорить с этим замечательным человеком. И вот наступила Пасха, и после праздничной Литургии Владыка давал крест, и это была минута, когда можно было сказать два слова. И я сказала, кто я, откуда, и попросила о встрече. Он сказал: «Позвоните мне на Светлой неделе». Я позвонила, и Владыка назначил встречу.
Я кинулась к своей русской подруге, спрашиваю: «Надо, наверное, какой-то подарок принести; как думаешь, что бы ему подарить?» — а она сказала: «Да испеки ты ему пирог, он, наверное, голодный сидит!» Это было такое потрясение, что во время Светлой седмицы Владыка Антоний мог сидеть голодный. Но он ведь жил один, жил за алтарем. Последние годы жизни у него появился свой угол: ему пристроили за алтарем маленькую квартирку. И выходя оттуда со счастливым лицом, он говорил: «Живу — у Христа за пазухой!» И такой был счастливый, что у него есть теперь свой угол… Но он жил один, не было у него ни келейника, ни повара. Я спрашивала, почему, он говорил, что ему одному лучше.
И я решила испечь пирог. Но английская плита была мне незнакома, время встречи уже подходило, а пирог был еще сырой. И мне пришлось ехать с этим полусырым пирогом на противне. Хорошо, меня Таня повезла на машине. Положение было ужасное. Владыка открывает дверь, а я стою с противнем в руках, к благословению не подойти. И пирог-то еще такой сомнительный… Я говорю: «Владыка, я испекла пирог, но, по-моему, он не допекся». Он взял у меня противень из рук и сказал: «Не пропадет!» Так началась наша первая встреча, после которой я пришла домой и схватилась руками за голову и даже застонала, потому что я вдруг подумала, что я во время беседы с ним потеряла дистанцию. Буквально через несколько фраз разговаривал с ним как с очень хорошо знакомым и близким человеком. А дома я опомнилась и схватилась за голову: кто я — и кто он! Как я могла задавать ему свои какие-то вопросы… Я переживала до тех пор, пока кто-то из храма не сказал мне, что это чувство испытывают большинство людей, когда с ним общаются. Они начинают разговаривать, а потом спохватываются, что теряют дистанцию.
Но мы стали общаться с Владыкой, беседовать. Это был потрясающий собеседник! Как-то я спросила: «Как нужно относиться к католикам, Владыка»? Он сказал: «В быту можно дружить с католиками, но не с Ватиканом, потому что Ватикан — это не Церковь, это государство». А на затертые слова о том, что наши две Церкви — сестры, Митрополит Антоний отвечал: «Когда мне кто-нибудь говорит — я брат твой, я спрашиваю у него: а как имя твое — Каин или Авель?»
На одну из бесед с Владыкой я взяла свою подругу. Таня увидела его, послушала — и потом сказала мне: «Это такой человек!.. Ты должна снять о нем фильм!» Но я-то знала, что при существовавших тогда в Госкино порядках это было совершенно невозможно! Еще лоб было страшно перекрестить, не то что подавать заявку на такой фильм.

«Снять фильм? Ищите деньги!»

— И все же вы решились?
— Не сразу. Но в начале 90-х я снимала фильм о петербургских кладбищах «Над вечным покоем». Отсняли много ужасающих фактов вандализма, но фильм не складывался. Не было в нем какого-то стержня. И я снова приехала в Англию и попросила Владыку Антония рассказать для фильма о том, как он понимает смерть, погребение, почему нельзя тревожить прах усопших… То есть показать Христианский взгляд на смерть. И он согласился: «О, это очень интересно. Меня вопрос смерти очень волнует». И он сказал такие слова, которые врезались в самое сердце. Владыка говорил о том, что смерть — это успение, сон. И это не конец, а начало чего-то другого. Это — покой… И могила — не место, куда зарывают труп, а место, где ждут воскресения! Поэтому нельзя тревожить покой усопших, нельзя надругаться над могилами. Там лежит человек, который ждет Воскресения! У меня сразу все встало на место в моем фильме.
А в 1993 году я подала заявку в Госкино на съемки фильма уже о самом Митрополите Антонии. Меня очень долго водили за нос и сами морщили нос: «Это зарубежный Митрополит — вот пусть Зарубежная Церковь и снимает о нем фильмы…» Я доказывала, что Владыка Антоний не имеет отношения к Зарубежной Церкви, что он возглавляет Сурожскую епархию нашей Русской Православной Церкви. Пришлось через друзей искать путь к Патриарху Алексию II, и только после его письма мне дали разрешение.
В то время уже все начало рушиться в стране, и пленка украинского шосткинского комбината вся, сто процентов, шла бракованная. Снимать Владыку, заранее зная, что это будет брак… — это было невозможно! И буквально за день до моего отъезда позвонил совершенно незнакомый человек — и дал мне видеокамеру да еще три чистых 4-часовых кассеты. Мало — но все-таки хоть что-то… С этим мы и приехали в Лондон.
Крохотных суточных не хватало даже на проезд в метро. Но я жила у подруги, оператора поселили у какой-то еще знакомой, которая его и кормила, а ходили мы пешком. А пленки не было! Зато нам были выделены хорошие деньги на оплату работы осветителя, которая в общем-то сводилась к тому, чтобы включить нужную кнопку. И как-то ко мне подошли пять мужчин, и преподаватель Бристольского университета, дьякон местный, сказал: «Это всё light engineers — осветители. Они распишутся в ведомостях, что получили от вас 50 фунтов стерлингов, чтобы вы смогли купить на эти деньги хорошую качественную пленку». Мы шли на явный подлог, зато смогли купить бобину пленки. И на эту пленку мы снимали только Лондон, пейзажи, а все интервью с Владыкой мы снимали на видеокамеру.
Когда мы в Петербурге отсмотрели на экране весь проявленный материал, то оператор спросил: «Ну и что ты вспоминаешь, глядя на это?» Я ответила: «Вспоминаю, как у меня гудели ноги, как болела голова, и как ужасно хотелось есть!» Мы же все время голодные были. Он возмутился: «О чем ты говоришь! Голодали, ноги болят… Ты посмотри: мы сняли Лондон, мы сняли Владыку Антония!»
Но наши злоключения не закончились. Грянул очередной дефолт, и наша смета в 34 тысячи оказалась ничтожно маленькой. Нужно было перевести 5-миллиметровую пленку на 35 миллиметров, пустяковая задача. А с меня запросили за это шестьсот тысяч. Или, если просто наличными в руки, триста… Как же так, мы привезли 21 час отснятого материала — и что же, закрывать фильм?.. «Ну ищите деньги!»
А я хожу в Свято-Парголовскую церковь, настоятелем был известный питерский священник протоиерей Василий Лесняк, ныне покойный. Мы пошли к отцу Василию просить благословения поговорить с кем-то из его состоятельных благотворителей. Он просмотрел принесенный нами киноматериал, достал конверт и сказал: «Вот тут миллион. Мне его принесли на ремонт храма. Возьмите». Я — руки за спину и трясу головой. Вообще ничего не могла сказать. И тогда он громко и строго говорит: «А я не вам даю! А Владыке Антонию!» На этот миллион мы доделали фильм, и комбинированный кадр обошелся нам даже дешевле, чем запросили…

Зову живых!

— Вам посчастливилось пятнадцать лет знать Владыку Антония…
— Не было бы счастья, да несчастье помогло. У нас на студии кончилась работа. Десять лет на студии не было ничего. Лопнули батареи, отключили за неуплату свет, разворовали аппаратуру, приходили бандиты и вскрывали сейфы. А вахтеры — старенькие женщины — ничего не могли сделать. То есть был полный разгром. И тогда моя подруга сказала мне: «Будешь каждую зиму приезжать ко мне в Лондон. Прокормить тебя мне ничего не стоит, а уж остальное — как-нибудь». И я каждую зиму уезжала в Лондон. К тому времени у меня уже была своя видеокамера. Вы же видели фильм «Надежда»? Так вот, Таня, которая была раньше «свидетелем Иеговы», а потом вместе с Надеждой пришла к Православию, однажды спросила меня: «Что нужно для счастья режиссеру?» Я восприняла это как шутку — и ответила так же шутливо: «Для счастья режиссеру нужна видеокамера!» Она всерьез: «Узнаю, сколько стоит, и мы ее тебе купим». — «Ты с ума сошла, это же огромные деньги!» Но она только и сказала: «Купим». И купила мне видеокамеру. Оператор научил меня снимать на видео, и я стала ездить с этой камерой в Лондон. Жила у своей подруги, а храм был, как сейчас говорят, в шаговой доступности. Метро в Лондоне очень дорогое, и я ходила пешком с камерой и снимала Владыку Антония.
Вот так, с Божией помощью и с помощью добрых людей, в течение пятнадцати лет создавался этот фильм.
— А как получилось, что вы выбрали документалистику? Ведь такой соблазн для человека творческого снимать игровое кино: яркое, красивое, образное…
— Пожалуй, потому что считала — я не сумею в игровом кино работать. Это казалось мне слишком сложно. Потом… было ведь и другое. Документальное кино — это не выдумка, это правда жизни. Ты не соврешь, если не захочешь. А актер может сфальшивить.
— То есть изначальный выбор был — жить правдой? Христианский выбор! А вы всегда были Православным человеком?
— Нет, я думаю, что в детстве даже не была крещена, потому что родилась в Казахстане и в наших краях не было ни священника, ни церкви. Мама умерла, а я так и не успела узнать, была ли крещена. В 1979 году я заболела смертельной болезнью. Ко мне пришла подруга и сказала: «Тебя надо окрестить!» — «Зачем меня крестить, я скоро умру!» — «Вот поэтому тебя и надо крестить!» И я окрестилась — это было тридцать лет назад! — и после этого началась просто серия чудес.
— Надо было почти умереть — приблизиться к смерти — для того, чтобы воскреснуть?
— Да, да, это именно так! Тогда я и стала делать фильмы о Православной Церкви, о жизни духовной, обо всем, что связано с Православием. Потому что я уже поняла, что только в Православии — спасение. А тема смерти так или иначе проходит через все мои фильмы. И после слов Владыки Антония о воскресении думать о смерти уже не так и страшно.
А самый первый свой фильм я снимала — о русской академической капелле Юрлова. Я защищала диплом на высших режиссерских курсах, и решила снять фильм о капелле, в репертуаре которой было десять тысяч церковных песнопений! Мы ездили с ними в Суздаль, Владимир, Ярославль, шли в старинные соборы, которые тогда еще были музеями. В фильме звучали церковные песнопения, и комиссия отказала мне в выдаче диплома. Тогда ведь даже из уже снятых фильмов вырезали кадры с куполами церквей и крестами, а тут — и старинные соборы, и церковные песнопения…
Но я все эти годы снимала то, что было ближе душе. Снимала — и снимаю только хороших людей. Всегда ведь есть выбор: снимать «братков», какой-то криминал — или то, что отзовется в душе чистым звуком, как удар колокола. Сняла фильмы «Зову живых», «Собор», «Лик», «Кто качает колыбель», «Надежда»…
Владыка Антоний когда-то сказал: «Никто не может прийти к Богу, пока не увидит в глазах другого человека свет вечной жизни». Только встреча с глубоко верующим человеком, в котором горит огонь этой веры, может привести к Богу. Вера наша огненная. Если этого огня нет в душе, если снятое не прошло через сердце, эти фильмы приносят больше вреда, чем пользы. Мне Господь даровал такое счастье встретить Митрополита Антония. И для всех людей, которые с ним встречались, эти встречи врезались в самое сердце, в глубину души. Они как зерна проросли в душах и дали добрые всходы — и продолжают еще расти. «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24).

Записала Ольга Ларькина
04.12.2009
959
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
19
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru