Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)


Нечаянная радость

Исполняется 25 лет со дня выхода первого номера Православной газеты «Благовест».

Исполняется 25 лет со дня выхода первого номера Православной газеты «Благовест».

Газета называется «Благовест». Это я дал газете такое простое, но звонкое имя. И вы ее сейчас держите в руках. Поверьте на слово, чтобы вот хотя бы этот самый выпуск лег в ваши руки, требуется немало времени и сил. Требуются усилия не одного какого-то человека, будь он хоть семи пядей во лбу, а нужен труд целого коллектива. Нужны для этого самые разные таланты, умения, знания, устремленность и, главное, вера. Нужно создать молитвой и теплотой души особое духовное поле, которое будет притягивать таланты, рукописи, мысли, дела… Значит, все это у нас с Божьей помощью имелось и имеется, раз газете сегодня исполнилось четверть века. И вы ее раскрываете точно так же, с чувством радости и благоговения даже, как когда-то не так уж на самом деле и давно раскрывали ее со слезами радости на глазах ваши бабушки-дедушки, а может, матери и отцы, а может быть и вы сами, только на четверть века моложе. Где они (или вы) были застигнуты нашей газетой? В храме ли, в киоске «Союзпечати» или в почтовом ящике у калитки? Не так и важно. Важно, что это стало событием для многих из вас, каким-то чудом, потрясением. Почти что шоком.

Тогда, в 1991-м, в жарком и молодом июне… Как, Православная газета?! У нас в руках? Что-то и правда стало меняться к лучшему…

И вестником этих перемен для многих стал «Благовест».

Я надеюсь с Божьей помощью еще потрудиться немало редактором в любимой, единственной, чудесной газете. Но если даже — не приведи Господь! — завтра, скажем, все оборвется, то никакого другого дела жизни у меня все равно не будет уже никогда. Потому что еще другого такого огромного по масштабу и значимости дела в одну жизнь, наверное, не поместится просто. Хоть доживи я, что вряд ли, до самых что ни на есть Мафусаиловых лет…

Газета стала частью истории этих сложных и прекрасных десятилетий нашей страны. Частью наших жизней. Частью Церкви, что, конечно, важнее всего. Потому что Церковь, стоя на земле, касается Неба. И даже если земля уйдет из-под ног, для Церкви не так уж и многое переменится. Потому что история Земли все-таки конечна, а история Церкви не имеет конца.

Значит, и мы с вами, «Благовест», — тоже в вечности обретем какой-то свой крохотный уголок.

Я говорю об этом как о чем-то уже почти свершившемся. Хотя и продолжается наш путь во времени. Прежде всего потому, что этот проект удивительный — «Благовест» — в любом случае продолжит жить в сердцах многих и многих людей. Потому что слово живет дольше всего на этом скоротечном свете.

Иван Бунин в стихотворении «Слово» так это выразил:

Молчат гробницы, мумии и кости, — 
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!
Умейте же сберечь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар безсмертный — речь.

Этим вот мы в меру своих сил и занимаемся все эти годы, уже и десятилетия. Насколько успешно, узнаем на Суде.

А сейчас на нашей улице праздник. Все-таки это чего-то же значит, четверть века прослужить стрельцом на сполошном колоколе! Была в русском мiре и такая почетная специальность — когда при появлении у крепостных стен неприятельской рати полагалось звонить во все колокола! Будить защитников города, вселять в их сердца мужество и веру…

Оглядываю прожитые, выстраданные в газете годы… И получается — оглядываю свою жизнь. Кем бы я был без газеты? Даже не знаю. «Тростью, ветром колеблемой», или чем-то похуже. Жить и служить, наверное, от одного корня. Для меня это так. Бог дал мне все, без чего для меня вряд ли возможно серьезное служение. Я не мог делать газету один — и Он дал мне прекрасных помощников, довольно большой коллектив настоящих подвижников. Трудно было вначале служить, не имея семьи («плохо человеку быть одному»). И Он дал мне в жены Людмилу Прекрасную. Газету не сделаешь и без денег, как ты тут ни крути. Богатым не был никогда и вряд ли уж буду (хотя не исключаю и такой возможности). Но на кусок хлеба было всегда и у меня, и у семьи. Иногда ропщу, что мало. А чаще благодарю за то же, на что порою ропщу. Словом, есть все, что нужно, чтобы идти не оглядываясь.

Но не оглядываясь — не значит не спотыкаясь…

Ровно двадцать пять лет назад мне было ровно двадцать пять лет. Если сложить их вместе, получится столько, сколько имею. «Еще не век, полвека прожито// — а посмотри на рожу-то»… Помните, была такая грустная гафтовская эпиграмма? Я вот недавно припомнил.

Но мне совсем не жаль прожитых лет. За каждый из них благодарен Богу. И если бы снова пришлось выбирать, как в апреле 1991-го, когда начинающий олигарх и газетный магнат Сергей Федоров предложил мне на выбор редактировать литературный журнал или церковную газету: выбрал бы то же самое, не задумываясь.

А годы, они все равно пройдут, чем бы ты ни занимался. Играешь ли в домино во дворе, пьешь пиво с друзьями или служишь стрельцом на сполошной колокольне. Важно лишь, как и для чего они, эти годы, прошли. И кому от этого была польза.

Ровно два с половиной десятилетия назад известная самарская тележурналистка, а сейчас давно уже крупный медийный чиновник Светлана Жданова пригласила меня в прайм-тайм на короткое интервью в новостной программе.

Тема понятная, выход в свет первого номера церковной газеты. Представила телезрителям меня как самого молодого в Самаре редактора газеты. А потом, что называется, «в лоб» спросила: а почему ты взялся за такую газету? Я стал мямлить что-то о призвании, духовности, даже успел сказать о полученном благословении… Но журналистка, как будто бы чуточку недовольная моим ответом, снова задала с оттенком разочарованности тот же прямой вопрос: все-таки почему именно церковную? Наконец я ответил прямо — и словно камень свалился с плеч. Да потому что верую в Христа! — скромно сказал я тогда в прайм-тайм.

Она в ответ улыбнулась признательно. Словно и ждала от меня именно этих слов.

…И вот сразу после эфира вышел в вечерний сумрак улицы. Стоял на троллейбусной остановке. Есть такие в жизни экзистенциальные мгновения. О которых помнишь потом долго, всю жизнь. Шел дождь. Вернее, не шел, накрапывал. И конечно же, никто из прохожих меня не узнавал — хотя и только что вылез я из прямого телеэфира. Я был молод, безпечен, жизнь казалась еще такой запредельно-длинной. Еще стану писателем, еще прославлюсь (еще одолею дракона, еще познакомлюсь с принцессой, — чтобы уж продолжить этот наивный мечтательный ряд)… Всё впереди!

Но что-то вдруг чуточку изменилось вокруг. Во мне тоже. И в целом мире. Стало другим как будто. Да, будущее приблизилось, стало вдруг не совсем уже будущим, а чуть-чуть и настоящим как будто. Да, что-то изменилось незримое. Но только вот что именно, я не мог пока что понять.

Понял гораздо позже. Это Христос, наверное, подхватил меня, грешного, не погнушался мной вот таким, каким был в ту пору, — прямо на той остановке! И повел за Собой.

Потому что я перед всем мiром тогда, в 1991-м, впервые Его исповедал.

И это было после расстрельных кровавых рвов в (ныне) парке Гагарина, наполнявшихся в 1937-м телами убиенных за веру людей. Это после срывания крестиков в школах и в детских садах. После «уголка атеиста» в нашей доброй школе. После коллективных писем трудящихся, что им якобы мешает звон колоколов соседнего храма. После съездов КПСС и после комсомольских камланий, в которых и я несколько подвывал не своим голосом

В первый год работы редактором я получал много писем. И письма были порой удивительные. Некоторые помню до сих пор.

Какой-то гражданин писал из сельской местности, что в школе, где он учился, парты были сработаны из иконостаса разрушенной церкви. И за первую четверть он успел посидеть на парте из иконы Николая Угодника. Потом его пересадили к Исцелителю Пантелеимону, и так дальше — за школьные годы он успел познакомиться со многими великими чудотворцами и блаженными… Даже молился им временами, когда не знал, как правильно написать диктант или контрольную работу…

Такое время было, когда мы начинали наш путь.

Теперь времена другие. И мы с вами сделали многое для того, чтобы эти времена изменились к лучшему. И вот прошли годы. Было много всего. И отчаяние было. И предательство, злоба. Да, злобы было чуть больше даже, чем можно представить, нафантазировать. Но все равно остался в душе тот июньский свет. Та радость в открытом, еще не израненном сердце. Еще только поднимавшаяся, закипавшая радость. Еще только пробивавшееся наружу пасхальное ликование.

И странный возглас Апостола, не знавшего, что и сказать, когда увидел Учителя своего во славе:

«Господи! Как хорошо нам здесь быть…»

…Сохранить бы в душе навсегда эту первую любовь к Тебе. Эту совсем нечаянную радость!

Антон Жоголев.

24 мая, праздник славянской письменности и культуры.


См. также...

Дата: 30 мая 2016
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
8
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru