Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Блаженная схимонахиня Мария», Антон Жоголев

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

Капельки вечности

Записки редактора.


«Формула Бога»

Этот человек пришел в редакцию со статьей — и с кулаками наготове. Высокий, красивый, с одухотворенным и тонким, но несколько исступленным лицом — он недавно приехал из Парижа. И сразу к нам, со статьей. Там ему открылась «формула Бога». Он записал ее, решил, доказал. Теперь вот бытие Бога для него стало математически очевидно, как дважды два. И только одно тревожное чувство теперь не давало покоя: почему же никому дела нет до его гениального открытия?
Сам я математику никогда не любил, и мне трудно понять ту абстрактную, до предела отвлеченную красоту, которая так привлекает, по-видимому, серьезно интересующихся цифрами людей. Но передо мной был не просто математик! А человек отчаянный, готовый рыцарски служить своим математическим идеям — вплоть до кулаков. И потому я говорил с ним мягко, осторожно. Так говорят с больными или с очень несчастными людьми.
Вскоре я выяснил, что этот самарский ученый (имени его уже не припомню, было это давно) находился несколько лет на стажировке в Париже и там математическим путем дошел до истины веры: Бог есть! Теперь, считал он, это уже не должно быть верой, а переходит в разряд знания. Вот она, формула, смотрите: и он стал чертить какие-то цифры с квадратами и скобками на клочке случайно оказавшейся у меня на столе бумаги…
— Вы бы сходили к кому-нибудь… более компетентному, — робко вставил я свое словцо в ход его математических рассуждений. Перспектива молиться по формуле меня не прельщала.
— Ходил! Без толку!.. — угрюмо ответил он, при этом недружелюбно сверкнув глазами.
Оказалось, что первым делом он пошел к своему институтскому знакомому — протоиерею Александру Урывскому, настоятелю Вознесенского собора в Самаре. В прошлом отец Александр был преподавателем Аэрокосмического университета, тоже ученым. Но разговора у них не получилось. Оказалось, отцу Александру никакие формулы не нужны — он и без них знает, что Бог есть.
— Я даже едва его не ударил!.. — воскликнул нервный посетитель и от воспоминания о той встрече судорожным движением скомкал лист. — Слушать не хочет. Говорит, верить надо… И все они так («они», как я понял, это сговорившиеся между собой священники и журналисты — математик, видно, прошелся по этому кругу уже не один раз…)
Вспоминать о встрече с бывшим коллегой было для него мучительно. Для отца Александра, видимо, тоже.
«Хорошо хоть, все-таки не ударил его», — подумал я. А сам стал решать, как бы поаккуратнее выпроводить математика. Да так, чтобы и человека не обидеть, и против истины не погрешить. Я умею, когда нужно, «занять посетителя». Терпеливо слушаю, иногда невпопад и неопределенно киваю, а когда человек уже на излете, выговорился и доволен, тихонько намекаю, что материал опубликован быть ну никак не может… Сказать же эти слова сразу нельзя, невысказанные слова ударят ему в голову… И приходится приносить маленькую жертву своим временем. Принес я ее и на этот раз.
И закрыв за ним дверь, сразу забыл об этом странном госте.
А спустя полгода случайно зашел в один самарский книжный магазин и на полке увидел большую, в мягком переплете, несуразную книгу с названием — «Формула Бога», или что-то в этом роде. Книга была явно издана «за счет автора», крохотным тиражом, каким издают свои стихи доморощенные поэты. А также гении, считающие, что для облагодетельствования человечества им достаточно лишь бросить клич, а дальше слово их эхом пронесется по всем континентам. Но почему-то это очень редко случается… Я открыл книгу. Пролистал ее. Формулы сопровождались какими-то лаконичными комментариями типа: «Обратите внимание на это место! Здесь вся суть…» А далее шла математическая абракадабра из нагромождения цифр и знаков. Я не понял в этом совершенно ничего и закрыл книгу. Покупать, естественно, не стал.
И вспомнился мне тот нервный посетитель с горящими глазами. С интеллигентным лицом и рыцарской решимостью. Стало немного жаль его. Видимо, от отчаяния издал он свой труд. Ни одна редакция не решилась его обнародовать. Ни один профессор не сказал слов благодарности. Формула эта оказалась никому не нужна… Люди предпочитали верить и молиться без формул, пусть даже и совершенных.
Я вышел на улицу. Стайка воробьев все так же купалась в летней дорожной пыли. Кошка терлась о скамейку спиной. Громыхали машины. Мир был таким же, как и до моего появления в магазине. Но что-то в нем неуловимо переменилось. Стало темнее, тревожнее на душе. Свет шел не мягкими обволакивающими пучками, а как от лампы — колюче, сухо, недобро. Формула Бога… — подумал я. И стало почему-то страшно. А что если формулу подобрать и к Нему? Вычислить все математические последствия Его воли? Что если мир — всего лишь математическая абстракция, которую задал нам одинокий Гений? Молиться формуле? Видеть в небе не птиц, а математические знаки… Вспомнилось, что еще Декарт видел в собаке лишь бегающий автомат, абсолютно бездушный и просчитанный им до мельчайших движений…
И тут в проходном дворе ко мне подбежал лохматый лающий «автомат» — дворовая псина величиной со средних размеров льва. Безцветная курчавая грива свисала на злые, но отнюдь не «просчитанные» с математической точностью глаза. Есть собаки, которые мстят нам за те грехи, которые мы забыли исповедать. Это собаки-мстители. Они нападают сразу и молча, а потом, моментально оторвав кусок из твоей ноги или там часть штанины, так же молча скрываются в полутьме проходных дворов. Эта была другой — из лающих, собака-хозяйка. Ей справедливости захотелось: почему это чужой, да без спроса и в ее дворе… Собака остановилась впереди меня и громко залаяла, но не подступала ко мне ни на шаг. Я тоже как вкопанный остановился. Пытаюсь шагнуть вперед — собака злобно рычит и готовится к атаке. Останавливаюсь — застывает на изготовке и она. Идти вперед — значит неминуемо наскочить на собачьи клыки. Отступать еще более опасно. Собака рычала, но бросаться на меня, остановившегося, явно не собиралась. Ситуация становилась почти комичной. И нам бы еще долго пришлось вот так стоять друг возле друга в этом проулке, если бы не неожиданная помощь. Я начал про себя молиться и вдруг боковым зрением разглядел небольшую серую кошку, выглянувшую из-за детской песочницы. Кошка была настолько умна, что сразу все поняла: и мое безсилие, и вообще всю комичную глупость моего положения. И… пожалела меня. Высунула дальше свою умную мордочку из-за песочницы и подчеркнуто безцеремонно, вразвалочку пошла по двору прямо к злобной псине. От такой наглости пес потерял всякую выдержку и зарычал уже не на меня, а на кошку. Еще мгновенье, и он, напрочь забыв обо мне, бросился за своим давним, исконным врагом. Но кошка того и добивалась, чтобы отманить псину подальше от меня. Она сделала три или четыре изящных прыжка и легко, грациозно запрыгнула на дерево, обхватив лапами ствол. Причем запрыгнула не слишком высоко, а так, чтобы только собака не смогла вцепиться ей в хвост. Словно дразня, отвлекая…
Я же тем временем воспользовался тем, что дорога освободилась, и гуськом засеменил к остановке, глядя, как глупый пес тщетно скулит возле дерева… Когда я сворачивал за угол дома, наши с кошкой взгляды встретились. Моя защитница словно ждала от меня какого-то жеста благодарности, и я в растерянности опустил руки в карманы, чтобы достать их оттуда пустыми, показывая, что ничего вкусненького для нее у меня сейчас не припасено. И что теперь за мной должок — до следующей встречи…
Какие уж тут «автоматы»?!
…«Бог есть» — это еще не формула, это только аксиома. Вся формула состоит в словах: «Бог есть любовь» (Ин. 4, 8). Ничего проще и глубже никому не удалось придумать.

Буква и дух

Рассказал настоятель самарского храма, отец К.
— На службе читалось Евангельское зачало про фарисея. Потом я сказал проповедь о грехе фарисейства. Очень современном, актуальном грехе! В каждом из нас сидит этот мертвый законник, которому до людей и дела нет, лишь бы по букве все выходило правильно. Хорошо, как мне показалось, сказал. С чувством. А после службы на церковном дворе ко мне подошли трое: мужчина, женщина и мальчик. Вид у взрослых были очень расстроенный, отчаянный даже. Спрашиваю, что случилось. Они рассказывают, что крестили ребенка, назвались его крестными родителями. А когда чин крещения был уже совершен, оказалось, что они муж и жена и крестными ребенку быть не могут. Тогда священник, отец Б., стал их ругать за то, что стали они крестными, находясь в законном браке. «В этом случае брак ваш должен прекратиться! — грозно изрек священник Б. — Или живите как брат с сестрой, или же вовсе разводитесь… Таковы правила Апостольские! Духовное родство (кумовья) выше телесного…» А крестным всего-то по тридцать лет! Какое там — как брат с сестрой!.. На обоих лиц нет, стоят сами не свои. Да, есть такое в Апостольских правилах. Так и записано: в этом случае брак должен быть прекращен…
А вот в решениях Стоглавого собора записано, чтобы священнику в доме зеркал не иметь! Много у нас таких священников? Все вроде бы причесанные ходят…
И ведь нужно было произвести «розыск» (так это называется) перед крещением! Священник должен был их расспросить, предупредить об этом — не всем ведь известном! — правиле. Но он этого не сделал. А потом обрушил на их несчастные головы решение Апостольское… Я их как мог успокоил. Сказал: погорячился батюшка! Оставайтесь вы мужем и женой. «Кого Бог сочетал, того человек да не разлучает…» Только давайте так договоримся: только один из вас будет считаться крестным этому мальчику, а другой крестным ему не будет. Так и в свидетельстве о крещении запишем… Люди своим ушам не верили, радовались, благодарили. Словно им манна небесная с неба упала… Можно, значит, свой брак сохранить… Деток рожать да растить их в вере… Ушли успокоенные, утешенные. Решили для себя, что слово настоятеля выше слова рядового священника.
Отец Б. — пастырь ревностный, с горячей и искренней верой. Мне он как духовный сын. Вот только больно мне, что он иногда не различает букву — от духа… А ведь любовь все покрывает. Важнее всего любовь!
Я вернулся в храм, нашел отца Б., расспросил. Тот стоял на своем: раз есть такое правило, раз там записано: «брак на этом прекращается», то, стало быть, так и надо поступать. Расторгнуть этот брак, и дело с концом. Пусть в следующий раз знают, как Апостольские правила нарушать… А нечего было, не зная броду, идти ребенка крестить… Но с моим решением спорить не стал, отступился. Хотя считал себя праведным, как тот фарисей, который молился Богу: «Я такой хороший, не то что мытарь…»
Отошел я от него, и первой мыслью было: эх, хорошо бы отца Б. забрали в какой-нибудь другой храм служить… Подальше от нас… Но потом была и вторая мысль: тут-то хоть я смогу прикорот ему дать, а там — кто даст? И даст ли? Нет уж, пусть лучше здесь служит…
А несколько лет назад отец Б. увидел, как женщина по неразумию приоткрыла дверь в алтарь и протянула руку с записочкой.
— Убери руку, а то… отсохнет! — прокричал он в праведном гневе. Женщина изменилась в лице. Отпрянула. Со страхом, как уже на чужую, посмотрела на свою руку…
— Ой, что будет-то мне! — ойкнула она. И побежала из храма.

На снимке: фрагмент картины М. Нестерова "Лисичка"

Антон Жоголев
23.12.2006
787
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru