Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Взгляд

​Тайна Сергея Есенина

О трагическом жизненном пути великого русского поэта размышляет самарский писатель Алексей Солоницын.

О трагическом жизненном пути великого русского поэта размышляет самарский писатель Алексей Солоницын.

Вперед, в прошлое

3 октября — день рождения великого русского поэта Сергея Есенина. Существует много устойчивых заблуждений и мифов о жизни и смерти поэта. Чтобы развеять хотя бы в малой степени часть из них — и, как я считаю, главный миф о его самоубийстве, ибо тогда бы за поэта нельзя было помолиться, — мною написана повесть о жизни и смерти Есенина «Убить поэта».

Я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом…
Сергей Есенин.

В день известия о его гибели священник Иоанн Смирнов, настоятель церкви в честь Казанской иконы Божией Матери в селе Константиново на родине поэта, служил панихиду по новопреставленному рабу Божию Сергию. И этот факт лучше всего говорит, как была принята народом весть о кончине Есенина.

Значит, и сегодня мы можем помолиться о душе любимого народом поэта.*

Когда у покойного друга моей юности поэта Евгения Маркина была юбилейная дата (22 августа 2008 года ему исполнилось бы 70 лет), я поехал на его родину, в деревню Клетино Рязанской губернии. Его не только я, но и вся Рязанщина помнит и любит, считая Евгения Маркина продолжателем дела Сергея Есенина. И вот помолиться на его могиле, побывать в его родной деревне поехал по этой федеральной трассе М-5, к другу и любимому не только мной Сергею Есенину.

Сегодня вспомнил об этой поездке и решил добавить к написанному восемь лет назад, что думал за эти годы о любимом поэте, что написал о нем. Да и не многие читатели «Благовеста» помнят ту мою публикацию восьмилетней давности (№ 10 за 2008 год журнала Лампада»).

Так что в этих заметках пойдет речь о поэте и поэзии — в свете веры, которая многое объясняет совсем не так, как учили нас в школах и вузах.

Дорога в юность

Дорога долгая, почти тысяча верст от нашей Самары до рязанских просторов. «Вспомнишь и лица, давно позабытые», вспомнишь все, что было в юности, когда в душе вместо молитвы звучали и пелись стихи, более всего есенинские и, конечно же, моего друга Женьки — ведь он из тех же рязанских, есенинских мест. Это он как радушный хозяин открывал передо мной «страну березового ситца» — Константиново, излучину Оки, луга за ней и еще многое, чему я несказанно радовался и что принимала открытая родной красоте душа.

Я вспоминал юность, когда бедовал сначала в Риге, потом в Калининграде. Начитался в ту пору Хемингуэя и Ремарка и решил, что надо обязательно ехать в дальние края, желательно западные, где в кафе прямо за столиком пишутся настоящие книги. Я хотел устроиться в китобойную флотилию. Но мне было невдомек, что я, оказывается, «невыездной», то есть неблагонадежный гражданин, которого во избежание каких-либо неосторожных высказываний и еще чего-то, что ведомо лишь осмотрительным сотрудникам из КГБ, нельзя выпускать в буржуазные страны. И вот когда стало ясно, что никуда меня не пустят, как раз и пригласил Женя к себе в Рязань. После «неметчины» все родное воспринималось особенно остро, и надо сказать, что на всю мою жизнь, где бы я ни был, именно рязанские березовые перелески, плесы Оки и ее излучины, луга и долины стали для меня олицетворением России, ее душой и «несказанным, синим, нежным», что так проникновенно, сыновне выплеснулось в поэзии Сергея Есенина.

…Мы проехали по нескольким областям, попадались очень красивые места, но когда въехали в Рязанскую губернию, сердце дрогнуло и покатилось в эту вечереющую даль, где «клененочек маленький матке зеленое вымя сосет». Наверное, так происходило потому, что вспомнилась юность, и как мы шли пешком из Рязани в Константиново, и как ночевали в стогу, и как умывались в Оке, и Женя белозубо смеялся, видя мою радость и показывая на правах хозяина всю утреннюю красоту окрест.

«В России есть что-то от росы, синего и силы», — вспомнил я тогда есенинское, и Женя удовлетворенно кивнул и снова засмеялся — высокий, чуть сутуловатый, с пушкинскими кудрями, чувственными губами, над которыми чернели гусарские усики.

Мы были молоды, полны сил, и хотя жизнь начинала нас поколачивать, иногда очень крепко, все равно это виделось пустяками, а впереди было счастье, к которому, казалось, вот-вот мы придем.

И мы двинулись вперед — в Константиново, к Есенину.

Не забыть мне тебя никогда

Давно замечено, что Пушкин сопровождает нас всю жизнь. А Есенин? Для нашего поколения в детские и юношеские годы он был запрещен, но все равно мы его знали.

Как-то мы с братом, когда были дома одни, искали чистую бумагу у отца в столе. Стол был один на троих, и когда отец находился в редакции или в командировках, уроки он нам разрешал готовить за его столом.

И вот старшему брату Анатолию, будущему известному артисту кино, попалась тетрадка отца. Думая, что она чистая, Толя хотел вырвать оттуда страницу, но неожиданно увидел исписанные аккуратным почерком отца стихи.

«Не жалею, не зову, не плачу», — прочитали мы. «Я по первому снегу бреду»… «Низкий дом с голубыми ставнями»…

Так Есенин вошел в нашу жизнь. Сейчас, когда он не спрятан от народа, его знают со школьной скамьи. Вот только бы учителя говорили о его поэзии не так, как говорил нам с братом отец. «Да, он действительно талант, — объяснял отец, — но куда он зовет, что пропагандирует? Нет, не надо его вам читать, больше в столе моем не ройтесь… Читайте Маяковского, вот он правильный поэт».

Но когда приходил домой навеселе, часто громко, сжав руку в кулак и размахивая им, читал стихи Есенина.

Чтение стихов останавливала мама, отец сникал и умолкал.

Пора студенческой юности — сплошь есенинская. В его стихах и признание в любви, и волны нежности, которые захлестывают сердце, и ожидание счастья, и отчаяние — все-все ответы на то, что я переживал, обламывая сирень на окраине города, где жила в низком доме, правда, без голубых ставен, моя первая любовь, студентка университета.

Есенин ввел меня в страну любви, страну поэзии, приучил запоминать стихи, объяснил лучше всех литературоведов и педагогов, что такое поэзия. Она прежде всего воспитательница чувств и художественного вкуса. Уже все другие поэты мерялись по Есенину — по накалу чувств, по искренности, по силе любви. Уже тогда стало понятным, что у любого поэта есть ПУТЬ. Юного лицеиста Сашу Пушкина, автора игривых стихов, озорство которых прямо привело его к кощунственной «Гавриилиаде», нельзя путать со зрелым Александром Пушкиным, который вырос в великого христианского поэта.

Еще и многое другое стало понятно — например, как складывается СУДЬБА ПОЭТА в эпоху, в которой он живет, как преодолевает испытания в зависимости от твердости веры и характера.

Когда пришла пора увлечения Александром Блоком и Борисом Пастернаком, то есть изысканностью, сложностью поэтических форм, то и тут Есенин выстоял и победил. Потому что в зрелые годы ко всем, кто всерьез занимается творчеством или просто продолжает читать и жить поэзией, неизбежно приходит понимание той высокой простоты, которая и делает литературу классикой поистине золотой пробы.

Вот и Борис Пастернак в зрелые годы окунулся в «неслыханную простоту».

А Есенин никогда не уходил «в заумь», всегда его поэзия была отмечена именно «неслыханной простотой».

Вы только подумайте: в пятнадцать лет он пишет такие стихи, как «Выткался над озером алый свет зари», «Сыплет черемуха цветом», «Хороша была Танюша» и другие шедевры.

В зрелости неизбежно наступает пора «амортизации сердца и души», как писал Маяковский. То, что в юности считалось удалью, раскрепощенностью и протестом против канцелярщины, чиновничества, с годами, если не остановиться, не найти свой путь, превращается в пьянство, а затем и алкоголизм, ведущий к разрушению личности.

Этот период жизни Есенина был во многом непонятен. Но когда обрелась твердость духа, а потом осознанный приход к вере, все стало понятно окончательно — и его метания, и запойное пьянство, и дебоши, и гибель. Но поэт, даже в мучительный период своей жизни, всегда был верен «несказанному, синему, нежному» — своей любви к Родине. А это чувство живет в нас до последнего вздоха.

Вот и получается, что Есенин, как и Пушкин, сопровождает нас всю жизнь.

Божья дудка

В моем поколении путь к вере пролег от ложных ценностей к ценностям истинным, то есть вере в Бога. Поколение Сергея Есенина проделало путь обратный — от веры в Спасителя к вере во «всемирную революцию» и марксизм-ленинизм. Есенин вступает в поэзию с одинаковой силой любви к родной природе и к Богу. В пятнадцать лет он пишет не только знаменитое «Выткался над озером…», но и поразительные по силе «Калики», «Я странник убогий», «Микола» и ряд других замечательных духовных стихотворений. Но оказавшись в Москве, а затем в Петербурге, он не может противостоять «ветрам революции», попадая в среду интеллигенции «серебряного века». У нас после запретов стало модным взахлеб славить всех «серебряных», восхваляя или одобрительно умалчивая о жутких нравах, которые царили в этой среде — были среди действительно выдающихся личностей и проповедники извращенчества, воспевания откровенных гнусностей, выдаваемых за «свободу творчества», «высшее парение духа». И сегодня в литературе, искусстве немало таких же деятелей, отмеченных букеровскими и другими премиями. Вот их кредо, выраженное одним из «серебряных»:

«Люблю я вообще все такое, чего бы никто не любил, все низкое, злое, больное, что тайно я в сердце сокрыл».

Открытая душа Есенина вбирает в себя и это — тем более что он только входит в литературу, утверждается в ней. Тут надо сказать о Мариенгофе (фамилия звучит почти по-мефистофелевски) — вот кто сыграл свою зловещую роль искусителя в судьбе поэта. Но и от этого человека, как и от многих других, поэт сумел избавиться. Однако пристрастие Есенина к браваде, самохвальству слишком заметно в этот период его жизни и творчества, когда к нему приходит известность, а потом и всенародная слава. Это не надо скрывать, наоборот, надо говорить открыто, к чему приводит богоотступничество со всеми вытекающими отсюда последствиями. И его «костюм английский», и женитьба сначала на Айседоре Дункан, знаменитой американской танцовщице, а затем на внучке Льва Толстого, похожи на стремление деревенского парня доказать, что он не хуже, а даже лучше всех городских. Но это самоутверждение ему дорого обходится — душа его остается христианкой, и потому она мучается, ищет выхода. Ей все хуже, она не может даже «спустившись в корабельный трюм», то есть в кабак, «не смотреть людскую рвоту», как он напишет в своем знаменитом «Письме к женщине». Ошеломляющий по своей поэтической силе «Черный человек» лучше всего показывает степень страданий и раздвоения личности поэта.

Да, он «советской стороне самый яростный попутчик», — но все-таки лишь «попутчик». И совсем не случайно он пишет: «Отдам всю душу октябрю и маю, но только лиры милой не отдам». Он снова возвращается к истокам, к своему «дому с голубыми ставнями», пишет «Страну негодяев» и идет, как и Пушкин, к большим литературным формам — историческим поэмам, прозе. Но тут его настигают другие испытания, гораздо более страшные, чем пьяный разгул и дебоширство. Поэт осознает, что он «Божья дудка», как сам однажды сказал, и потому путь его к истинным духовным и нравственным ценностям продолжается, несмотря на самые тяжкие невзгоды. Он снова возрождается, идет вперед — но путь этот обрывается насильственной смертью.

«Я снова здесь, в семье родной…»

Вечерело, когда мы добрались до Константиново. Как тут все изменилось! Раньше это была обыкновенная деревня, памятная лишь тем, что на улице вдоль дороги стоял родительский дом Сергея Есенина. Заброшенная церковь с яркой зеленью травы на куполах, только что начавший восстанавливаться дом помещицы Лидии Кашиной, ставшей прообразом знаменитой Анны Снегиной… Директор музея Астахов, с которым тогда познакомил меня Женя Маркин, говорил, что хочет здесь создать мемориальную зону, музей-заповедник, как в Михайловском. Женя соглашался с Астаховым, говорил, что так и будет, потому что народ едет и едет в Константиново. Тогда только что застрелился секретарь Рязанского обкома партии, хрущевский любимчик, разоблаченный в липовом увеличении «надоев и привесов» (молоко и мясо просто скупались в магазинах и сдавались государству как добытые ударным трудом). О Рязани только и упоминалось в связи с этой аферой, и мне тогда разговоры Астахова показались маниловскими, хотя сам он как человек не мог не понравиться.

И вот я снова здесь и вижу, что мечты Астахова стали явью. Здесь такая же мемориальная заповедная земля, как в Михайловском, как в Тарханах. Дом-музей с амбаром, временным домиком, надворными постройками, где собраны предметы крестьянского быта и труда — все дает реальную картину жизни поэта. Сохранены и бережно хранимы мемориальные вещи. Есть и знаменитый материнский «шушун», в котором она выходила встречать сына, заблудившегося на дорогах России. Во дворе стоит памятник — бронзовый Есенин в полный рост, в распахнутом пальто, не слащавый, не кукольный, каким он нередко предстает на картинах и сувенирных поделках, а живой, красивый той зрелой красотой великого поэта, каким и должно его воспринимать…

В усадьбе Кашиной, прекрасно восстановленной, великолепная экспозиция жизни и творчества поэта. А в выставочном зале была устроена развернутая экспозиция, посвященная 70-летию со дня рождения поэта Евгения Маркина. Висел его портрет — смотрит он на нас вечно молодой, кудрявый, задумчивый. Вот его рукописи, книги, «Новый мир» со знаменитым стихотворением «Белый бакен», где воспет Александр Солженицын в образе бакенщика, который в туман ставит огни, чтобы суда плыли по реке жизни без катастроф. За это стихотворение и за строптивость Евгения Маркина перестали печатать, исключили из Союза писателей, принудительно заключили в лечебницу для алкоголиков, практически в ту же «зону». Сломали. После «лечения» Женя прожил недолго, умер в своей деревне в сорок один год…

В райцентре Касимове есть мемориальная доска на доме, где он жил с родителями, улица его имени. В городке Гусь-Железный межрайонная библиотека его имени. Ежегодно проходят праздники поэзии в его родной деревне Клетино — прямо напротив дома, где он жил, устраивается сцена, читаются и поются песни на его стихи. Приезжают гости из Москвы, многих других городов. И мне подумалось: как замечательно, что есть такие праздники! Именно там, где родились наши поэты «второго ряда», с именами не такими великими, как Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Есенин, а такие, как Михаил Исаковский, Алексей Фатьянов и поэты уже нашего времени — Николай Рубцов, вот Евгений Маркин… Это же противостояние истинной поэзии, истинной литературы — «попсе», тем шоуменам, которые называют себя «писателями-сатириками», но никакого отношения к русской литературе не имеют. Хотя и не сходят с экранов телевизоров. И все-таки народ продолжает любить и чтить своих поэтов, а не тех, кто с приколами вылезает в очередных телевизионных проектах.

Но это — к слову. Мы все же ведем речь о поэте и поэзии — и прежде всего о Сергее Есенине. Так что прости, Женя, что сказал о тебе мало.

В Константинове идем в белоснежный и сверкающий золотыми куполами храм в честь Казанской иконы Божией Матери. У входа — доска, на ней золотыми буквами выбито, что в этой церкви крестили Сергея Есенина. Здесь все как встарь, а может, даже нарядней. Ставим свечи за упокой душ рабов Божьих Сергея, Евгения, молимся.

Знаменательно, что здесь сразу, как только узнали о гибели поэта, отслужили по нему панихиду — то есть не поверили, что он совершил грех самоубийства. Поняли, что поэт убит.

Фотография Сергея Есенина, сделанная в гостинице «Англетер» в первые часы после смерти поэта. 

На фотографии, сделанной после убийства поэта, без всяких экспертиз видно, что у Есенина — хотя его гримировали и одели в другую рубашку, которая тоже была с пятнами крови, — голова у переносицы проломлена от сильного удара.

Страдание, застывшее на лице поэта, говорит лучше всяких слов о насильственной смерти.

Почему убивают наших лучших поэтов? В разные времена, по-разному, но все равно убивают?

«Поэтов часто убивают, чтобы цитировать потом». Эффектно сказано Евтушенко, но совсем не в этом дело.

«Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души». Это Высоцкий. Точнее сказано, но и это не ответ. Тем более что дальше он пишет: «Один на цифре 27 шагнул под пистолет, другой же в петлю слазил в «Англетере».

Но, во-первых, не в «фатальных цифрах» дело. А во-вторых — и в главных — Есенин не «слазил», а его повесили после того, как зверски убили. Трагический конец Есенина точно и неопровержимо показан в книге Станислава Куняева и его сына Сергея, вышедшей в серии ЖЗЛ. Там по дням, по часам исследованы последние дни поэта. За ним велось наблюдение. Он, чтобы не оставаться одному в своем номере в гостинице, уходил к своим знакомым Устиновым — Георгий Устинов был корреспондентом «Красной газеты». Когда Есенин чувствовал, что стесняет мужа и жену, ночевал даже в вестибюле, напротив номера Устиновых. Считали это чудачеством, как и то, что у Есенина был пистолет, подаренный ему на Кавказе. Спрашивается, если он хотел покончить с собой, то почему не выстрелил в себя? Почему в номере, куда вошли после гибели поэта, был ужасный безпорядок, просто погром? И куда подевался пистолет? Последним видел живого Есенина Вольф Эрлих. Это был третьестепенный стихотворец. Есенин сидел за столом, читал рукопись готовящегося собрания сочинений, выхода в свет которого он очень ждал. Кроме того, в Ленинграде Есенин предполагал издавать журнал, деятельно готовился к этому. К чему бы это при таком настрое себя убивать?

На плечи его была накинута шуба с меховым воротником. То есть в номере было холодно. А в официальной версии вмятина на черепе не от удара, а от трубы отопления, которая якобы была раскалена и оплавила череп. Высота потолка — 312 см — по мнению «экспертов» не помеха повешения на этой трубе.

Было кресло, подставка для канделябра, вот Есенин якобы и соорудил себе это место казни. А что на подставке этой невозможно устоять, в расчет «экспертами» не бралось.

Дом в селе Константиново, где родился великий русский поэт Сергей Есенин.

К тому же по пятам за Есениным ходил некто Блюмкин, чекист, бывший эсер.

Вот бы на какой личности сосредоточить внимание исследователям жизни и творчества поэта! Отнюдь. Обходят молчанием этот красноречивейший факт даже Куняевы в своей книге о Есенине. А ведь Блюмкин — любимец Троцкого. Это он убил немецкого посла Мирбаха без разрешения на то начальства. У него всегда были чистые бланки с подписью Троцкого: Блюмкин мог арестовать любого человека, кого бы только захотел. Однажды, в «Стойле Пегаса», где Блюмкин гулял с поэтами, в обществе которых он любил покрасоваться, Блюмкин выхватил из кармана пачку таких бланков. Осип Мандельштам побледнел, но все же вырвал бланки из рук Блюмкина и стал топтать их ногами.

Цепочка убийства выстраивается, да ее не очень-то и хотели прятать убийцы, уверенные в своей безнаказанности. Троцкий ненавидел Россию и самого крупного русского поэта того времени. Хотел приручить Есенина, предлагал ему стать редактором журнала. Есенин отказался, понимая, в какую ловушку заманивает его Троцкий. Устинов, которого мы уже упоминали, певец деяний Троцкого, его подручный, редактор газетки, выходившей в бронепоезде «главвоенмора», в котором Троцкий разъезжал по фронтам с карательными акциями, устраивая «заградительные отряды», расстреливающие всех, кто пробовал отступать. В гостинице «Англетер», прибежище чекистов, буквально напичканной ими, куда поселил Есенина его еще один «друг» — Вольф Эрлих, Устинов живет не с женой, а с ярой ненавистницей всего «буржуазного» Анной Яковлевной Рубинштейн, ответственным секретарем газеты «Красная звезда». Эта газета первой дает сообщение о том, что Есенин повесился в «Англетере» и потом, вместе с другими чекистами, «заметает следы». Но сделать это профессионально вся банда убийц не может.

Как выяснилось, «друг Эрлих», кому Есенин поручил подыскать жилье в Ленинграде, куда он бежит от преследований чекистов, тоже чекист. Ему Есенин отдал свое стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья». Стихотворение это пролежало два дня в пальто Эрлиха после гибели Есенина, лишь потом Эрлих о нем «вспомнил». Есенин со многими сомнительными людьми знался — слишком широка и безоглядна была душа поэта.

Почему написал стихотворение «До свиданья, друг мой…», которое расценили как завещание перед самоубийством? Потому что чувствовал, что его убьют. О смерти он писал не раз — поэты чувствуют кратковременность жизни земной особенно остро. Почему кровью написал? Потому, что не было чернил, как он сказал. И еще потому, смею предположить, что посчитал — вот она, на листе, КРОВЬ ПОЭТА, ПРОЛИТАЯ БЕЗВИННО — ЭТО СВИДЕТЕЛЬСТВО ПОТОМКАМ. Но он пишет, чтобы потомки «не грустили и не печалили бровей», потому что все суетно в этой жизни, ничто не ново. И главное вот в чем:

ПРЕДНАЗНАЧЕННОЕ РАССТАВАНЬЕ
ОБЕЩАЕТ ВСТРЕЧУ ВПЕРЕДИ

Этого многие не понимают, потому что не верят в жизнь после смерти — в жизнь души вечную, как учит нас Православная вера. А Есенин знал об этом с детства, по безпрерывным молитвам матери, которую безконечно и нежно любил. Не поняли этого и создатели многосерийного фильма о поэте, который вышел на экраны телевизоров к 110-летию со дня рождения поэта. Фильм получился провальным, Есенин в основном показан забулдыгой и дебоширом. Единственное достоинство телефильма в том, что он показал, что смерть была насильственной и самоубийства не было. Но опять-таки НЕ НАЗВАЛИ ИСТИННУЮ ПРИЧИНУ УБИЙСТВА. А она в том, что поэт с всенародной славой, который уже не оставался «попутчиком» власти, а переходил в прямые обвинители безбожной и безнравственной жизни, становился просто не нужен и даже вреден. То есть по понятиям правящих коммунистов являлся врагом, которого надо уничтожить.

И уничтожили — грубо, подло, мерзко. Подкараулили в такой момент, когда легко было все списать на самоубийство.

Я размышлял над фактами последних лет жизни Есенина не одним годом, очень много прочел и причины совершения убийства описал в повести «Убить поэта». В ней сказал то, что по современным непредвзятым исследованиям напрашивается само собой. Раньше об этом нельзя было говорить из-за политических соображений. Но сегодня-то? Причина? Да все та же — какой же может быть «заговор», если нет «прямых доказательств»? А эти доказательства и искать не надо — суетливые, наспех написанные протоколы, прямо в глаза бьющие факты насилия над поэтом в номере «Англетера», друг другу противоречащие «воспоминания» «очевидцев», опубликованные все в той же «Красной звезде» — все при внимательном рассмотрении говорит о совершении именно убийства.

Казанский храм в селе Константиново. Здесь крестили будущего поэта.

Из храма выходим на крутой берег Оки, смотрим на раздолье, на крутой поворот реки. Он такой же, как в нашей юности, когда мы здесь стояли с Женей Маркиным. Так же стоял здесь и Есенин, так же будут стоять и наши потомки, и потомки потомков. И будут повторять:

Я снова здесь, в семье родной,
Мой край задумчивый и нежный!
Кудрявый сумрак за горой
Рукою машет белоснежной.

Седины пасмурного дня
Плывут всклокоченные мимо,
И грусть вечерняя меня
Волнует непреодолимо.

…И часто я в вечерней мгле
Под звон надломленной осоки
Молюсь дымящейся земле
О невозвратных и далеких.

Какие замечательные строки!

Самара — Касимов — Клетино — Рязань — Константиново — Самара

* От редакции. Конечно же, ни А.А. Солоницын, ни какой-либо другой писатель или биограф не имеет права единолично решать такие сложные вопросы. Только Церковь в лице Своей высшей иерархии может дать благословение молиться о человеке, жизнь которого, как все же считают многие, закончилась страшной катастрофой. Но высказать свое мнение, свое пожелание, свою уверенность, наконец, может каждый из нас. Тем более что Солоницын серьезный исследователь биографии замечательного поэта Есенина. К тому же, в своей убежденности, что об упокоении р.Б. Сергия Есенина можно молиться, он далеко не одинок. Версия о том, что Есенин был убит, находит все новых сторонников. И все же последнее слово об этой трагедии еще не сказано, и его должна сказать Церковь!

Но известно, что незадолго до смерти по разным причинам (и медицинского, и даже политического характера) Сергей Александрович Есенин около месяца находился в психиатрической лечебнице. Он тайно ушел из больницы 21 декабря, ровно за неделю до смерти, которая для него наступила 28 декабря 1925 года. То есть на момент гибели его нельзя было считать психически здоровым человеком. Может быть, для того и лег в психбольницу затравленный со всех сторон поэт, чтобы, в том числе, разрешить от совестных сомнений в праве молиться о нем многочисленных почитателей его таланта. Из церковной практики мы знаем, что в таких случаях (каждый случай, конечно же, рассматривается индивидуально) Священноначалие дает благословение на отпевание и на церковную молитву о людях психически нездоровых, наложивших на себя руки в состоянии неполной вменяемости. Так что смелый призыв писателя Солоницына молиться о Есенине и в этом случае согласуется с церковной практикой благословения на церковную молитву о трагически завершивших свой земной путь. 

Дата: 20 декабря 2016
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
7
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru