Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Чудеса Божии

Стояние Зои: авторский взгляд

Протоиерей Николай Агафонов рассказывает о своих находках, сделанных во время работы над повестью «Стояние».

См. также

Протоиерей Николай Агафонов рассказывает о своих находках, сделанных во время работы над повестью «Стояние».

Недавно мы в двух номерах газеты «Благовест» (№№ 4, 5 за этот год) опубликовали большой отрывок из повести «Стояние». Ее написал известный Православный писатель, лауреат Патриаршей литературной премии за 2014 год, клирик самарской Петропавловской церкви протоиерей Николай Агафонов. Эта повесть, надеюсь, скоро выйдет отдельным изданием. А пока наши читатели смогли познакомиться с начальными главами яркого, динамичного произведения, рассказывающего о событиях 1956 года в Самаре, известных как Стояние Зои.

Вскоре после публикации глав этой повести отец Николай прислал в редакцию это свое авторское послесловие к повести, в котором поделился своим отношением к историческим событиям на улице Чкаловской. Авторское предисловие к повести «Стояние» писалось им больше двух лет назад, когда замысел произведения был только в контурах.

Не со всем изложенным ниже можно безоговорочно согласиться. Все-таки более вероятно, что чудо началось в ночь на 1 января 1956 года, на Новый год по новому стилю, в гражданский праздник, установленный в Рождественский пост. О чем прямо указывается в Народной повести о стоянии Зои. К тому же, события разворачивались хоть и быстро, но должно было пройти достаточно времени, чтобы 24 января в «Волжской коммуне» некто Страхов с заметным опозданием (о чем с раздражением пеняет журналистам на партконференции первый секретарь обкома) все же выступил с топорным «опровержением» чуда. Если стать на точку зрения отца Николая, никакой задержки с публикацией не было. Фельетон вышел по горячим следам событий. А ведь в стенограмме партконференции дается поручение редактору скорее состряпать фельетон и ставится на вид партийным журналистам за их нерасторопность. К тому же, перенеся в своем произведении дату начала стояния на Старый Новый год, отец Николай тем самым вынимает из целой стены фактов и духовных истин один хоть и не главный, но все же довольно значимый кирпичик. В происшедшем с Зоей есть и такой духовный урок — удержать Христиан от шумного празднования в пост «гражданского» Нового года.

Не слишком убедительны аргументы отца Николая и о том, что чудо Стояния длилось всего несколько дней. Ведь и гораздо более длительное «стояние» возможно, как нам известно доподлинно. Еще в 1990-х годах в Тольятти жила Марина Курбатова, которая в 1932 году в своем родном самарском селе Зуевка за грех ослушания матери и веселье на Страстной неделе на глазах у всего села «стояла» во дворе своего дома, подобно Зое, больше полугода — с Пасхи до Михайлова дня, 21 ноября. Раз могла простоять она, почему не могло то же самое случиться с Зоей...

Но отец Николай как автор художественного произведения, конечно же, имеет право на свою интерпретацию, на высказывание своих суждений. Они только обогащают нас новыми предположениями и вариантами, ничуть не ставя под сомнение сам неоспоримый факт чуда.

Эта публикация познакомит наших читателей с теми внутренними мотивами, которыми руководствовался автор, взявший на себя такой важный труд — силой художественного слова рассказать нам о чуде.

Антон Жоголев.

И до сего дня не утихают споры: было Стояние Зои или не было. Это говорит о том, что свершилось подлинное чудо, для принятия которого необходима вера. Истинная вера, как известно, не требует доказательств. Хотя ради справедливости надо заметить, что остались свидетельства людей, непосредственно видевших стоящую Зою. Мне еще в молодые годы посчастливилось беседовать с очевидцами этого чуда. И у меня нет причин не доверять их рассказу. Доверие к таковым свидетелям одних и недоверие других как раз и является залогом нашей свободы, дарованной Богом. Бог никого не принуждает к вере давлением неоспоримых фактов или доказательств, Он ждет лишь ответной любви человека на Свой призыв. Чудо стояния Зои и было таким призывом к «блудным детям вернуться в Отчий дом из страны далече». Минуло более полувека с того времени, как в Куйбышеве произошло событие, взволновавшее не только его жителей, но, пожалуй, и всю страну. Рассказ о том, как девушка танцевала с иконой Николая Чудотворца и была наказана за свое святотатство, у одних укреплял веру и вызывал чувство радости от посрамления безбожников, а у других, наоборот, вызывал чувство раздражения и неприязни. Надо признать, что первых все же было намного больше.

Епископ Куйбышевский и Сызранский Иероним (Захаров).

Не случайно в русском языке у «веры» и «доверия» один корень. В древности люди не говорили: «Я верю в Бога». В существовании Бога вообще мало кто сомневался, кроме разве полностью утративших рассудок. О таковых в Священном Писании сказано: «Рече безумен в сердце своем: несть Бог». Древние же говорили: «Я верю Богу». То есть истинно верующим считался не тот, кто признавал существование Бога, а тот, кто доверял Богу во всем. Верил в Его обетования и Его заповеди. И если Бог сказал: «Верующий в меня не умрет, но Я его воскрешу в последний день», — этому верили без всяких оговорок и согласно этой вере жили. Ради этой веры христиане были готовы идти и в темницу, и на смерть. Вот она, подлинная религиозная вера.

Итак, я не сомневался в самом факте стояния Зои, но меня живо интересовал вопрос: а как на это чудо реагировали те, кто боролся с религией в Советском Союзе? Ведь они-то знали о реальности произошедших в Куйбышеве событий. Знали не по слухам, а наверняка — и, однако, с остервенением продолжали отрицать чудо. Отрицать то, что сами видели своими глазами.

Про таких Федор Михайлович Достоевский писал в первой главе своего знаменитого романа «Братья Карамазовы»: «…чудеса реалиста никогда не смутят. Не чудеса склоняют реалиста к вере. Истинный реалист, если он не верующий, всегда найдет в себе силу и способность не поверить и чуду, а если чудо станет перед ним неотразимым фактом, то он скорее не поверит своим чувствам, чем допустит факт. Если же и допустит его, то как факт естественный, но доселе лишь бывший ему неизвестным». Вот она и разгадка.

Случившееся на улице Чкалова они, безбожники, не считали чудом, а лишь каким-то еще неизвестным науке природным явлением. При этом опасались, что простых людей это чудо обратит к Богу. Этого допустить они не могли. И чтобы не смущать умы простых граждан, должны были всячески отрицать сам факт стояния Зои.

Невдомек было атеистам-пропагандистам, что верующий человек — это прежде всего реалист, для которого реален не только этот земной, но и духовный мир. Такого человека атеистическая пропаганда не может смутить и уж тем более отвратить от веры. «В реалисте вера не от чуда рождается, — говорит один из героев Достоевского, — а чудо от веры. Если реалист раз поверит, то он именно по реализму своему должен непременно допустить и чудо».

Итак, сам факт чуда стояния Зои с иконой верующий человек допустить может и должен. А вот невероятные подробности, создаваемые народной молвой, пусть с самыми благочестивыми намерениями, могут вызывать вполне справедливые сомнения.

Признаюсь честно, сомневаюсь и я, а потому перед написанием художественной повести о стоянии Зои решил все тщательно проанализировать и отделить от подлинного чуда все сомнительное с точки зрения элементарной логики и неоспоримых фактов.

Первое, что у меня вызывало сомнение, это дата и продолжительность стояния Зои. Давайте разберемся.

В этой истории есть один неоспоримый факт, который признают одинаково все — и верующие, и неверующие. Заключается он в том, что в январе 1956 года возле дома 84 по улице Чкалова собиралась многотысячная толпа народа. Людей было так много, что остановилось движение общественного транспорта. Дом был оцеплен нарядами милиции, в том числе и конной.

Первый секретарь Куйбышевского обкома партии Михаил Ефремов.

Поскольку в дом никого не пускали, то любопытство толпы удовлетворялось только слухами об окаменевшей девице с иконой в руках. Раз не пускают, значит, непременно что-то есть. На это «что-то» хотелось посмотреть всем, и даже атеистам. Вот и напирал народ, так что пришлось вызвать пожарные машины, дабы остудить страсти толпы водою из шлангов.

Теперь перейдем ко времени, когда это чудо произошло и сколько длилось стояние Зои. Согласно «народной повести», это событие произошло «в 1956 году в день Нового года, когда для христиан дни Рождественского поста». То есть в новогоднюю ночь с 31 декабря 1955 года на 1 января 1956 года. А ожила Зоя, согласно народному преданию, на Пасху, простояв, таким образом, 128 дней, или почти четыре месяца.

Я всегда считал такой большой срок стояния лишь красивой поэтической метафорой, вызванной благочестивым желанием подвести чудо оживления Зои к Величайшему чуду Воскресения Христова. Но, увы, факты вещь упрямая. А они говорят о том, что после проведения 20 января 1956 года партийной конференции посты милиции с дома 84 по улице Чкалова были сняты, а 21 января в доме никого не было. Выполнялось жесткое требование первого секретаря Куйбышевского обкома КПСС Михаила Тимофеевича Ефремова, который прямо с трибуны конференции сказал: «Бюро обкома посоветовалось и дало указание снять наряды и посты, убрать охрану, нечего там охранять…» Знал первый секретарь обкома партии, что там охранять уже нечего. Кто бы посмел ослушаться решения бюро обкома и лично товарища Ефремова. Тут уже не до сантиментов. Ни перед чем бы не остановились. Не то что пол вырубить, а и ноги могли отпилить. Видимо, эту торопливую деятельность властей и зафиксировал наблюдательный секретарь епархиального управления Андрей Андреевич Савин.

Делясь своими воспоминаниями об этих событиях, он замечает: «Потом я снова проходил по Чкаловской и видел машину «скорой помощи», людей в белых халатах. Видимо, заметали следы…» Да, заметали, и было это 20 января, просто Андрей Андреевич не упомянул саму дату. Но мы еще вернемся к его воспоминаниям, когда будем уточнять дату вечеринки, во время которой и произошло чудо.

Андрей Андреевич Савин.

Сразу после 20 января стали организованно водить в дом целые экскурсии и отдельных экскурсантов. Они потом всем и рассказывали, и до сих пор рассказывают, что там ничего не было. Там, кстати, не было даже хозяйки дома. Жаль, что «экскурсанты» не догадались заглянуть под аккуратно расстеленные половички, а то бы они увидели «заметание следов» — свежие половые доски и свежую краску.

Наш 86-летний алтарник Петропавловской церкви Николай Александрович рассказывал мне, как приходил к тому дому после крещенских праздников и видел, что окна дома были заколочены досками, то есть там уже никто не жил.

Теперь нам надо установить дату, когда это чудо произошло.

Антон Евгеньевич Жоголев, автор и составитель книги «Стояние Зои», провел скрупулезное журналистское расследование этого события. В своей замечательной книге, где собраны безценные свидетельства очевидцев, он пишет: «Ни народная молва, ни архивные документы не сохранили точной даты трагической вечеринки на Чкаловской улице. По одним данным, она состоялась на Новый год, по другим — на Старый Новый год. Есть и такая версия — это случилось в день рождения Зои, под Николу зимнего». Чтобы опровергнуть последнюю, несерьезную версию, что чудо произошло не в 1956-м, а в 1955 году, Жоголев выдвигает два аргумента. Первый: по многим свидетельствам, Зоя стояла 128 дней и «воскресла» на Пасху, значит, событие произошло 31 декабря 1955 года. А второй аргумент: блаженная схимонахиня Мария (Матукасова) при вопросе о дате чуда категорично отвергла, что Стояние Зои произошло на Николу зимнего. А когда ее спросили: на Новый год? — она утвердительно ответила: «Да, на Новый год».

Если первое утверждение о 128 днях я уже подвергал сомнению и твердо уверен, что все завершилось 20 января, то с ответом блаженной схимонахини Марии соглашусь. Действительно, это событие произошло на Новый год, но только на Новый год по старому стилю, ибо для блаженных указы безбожной власти о переходе на григорианский календарь не существуют. Если и сейчас еще отмечают Новый год по старому стилю, то тогда, когда прошло всего-то сорок лет от декрета, Старый Новый год отмечали почти все, а особенно христиане.

Вот моя версия хронологии тех событий. Все случилось вечером 14 января 1956 года и закончилось 20 января этого же года. За шесть дней Бог сотворил мир, и шесть дней стояла Зоя. Интересно отметить, что автор фельетона «Дикий случай», который был опубликован 24 января в газете «Волжская коммуна», указывает дату своего расследования 18 января. Врет, конечно, ведь сам фельетон есть не что иное, как расширенная версия сумбурного выступления первого секретаря обкома на конференции 20 числа. В президиум пришло более 20 записок с вопросом об этом событии, и Ефремов отвечал в раздражении без бумаги, значит, не готовился заранее. Его ответ и был взят за основу для фельетона.

Но мне интересна эта газетная дата 18 января как отправная точка для подсчета. Фельетон был призван убедить народ в том, что все это выдумка и ничего более. Вот фельетонист как бы невзначай и оговаривается, что это случилось то ли три дня назад, то ли восемнадцать. Получается, что он дает две разных даты, из которых одна совпадает с Новым годом, а другая — со Старым Новым годом. Мол, смотрите, граждане, сами, тут нет ясности.
А граждане-то знают, что сразу после Нового года все было спокойно, а началось все с 15 января. Самый пик народного волнения пришелся с 16 по 19 января.

Теперь вернемся к свидетельству секретаря епархиального управления Андрея Андреевича Савина, который говорит: «Утром я увидел группу людей, стоящих возле того дома». У меня лично нет сомнения, что это был первый день после происшедшего накануне вечером 14 января чуда, то есть 15 января. Стоит пока небольшая группа, ведь за ночь молва еще не успела распространиться по городу. Но уже к вечеру все изменяется. По свидетельству Савина, «толпа доходила до тысячи человек. Были выставлены патрули. Но людей сначала не трогали — видимо, сказывалось первое замешательство». То, что Андрей Андре-евич описывает первый день после совершения чуда, это видно хорошо из его оговорки: «сказывалось первое замешательство». В следующие дни обстановка быстро начинает меняться, когда слухи расходятся по всему городу и районам области. «Толпа росла как на дрожжах», — вспоминает Савин. Но при этом Андрей Андреевич отмечает, что все это длилось не месяцы и даже не недели, а лишь дни. «Те дни были очень для нас напряженными, — говорит он, — народ естественно ждал от нас разъяснений, но ни один священник и близко к тому дому не подходил. Боялись».

Добавлю от себя, что лет тридцать пять назад старые священники мне говорили, что был негласный запрет Архиерея: никому возле того дома не появляться, чтобы власти не могли обвинить духовенство в подстрекательстве народа. Так что все это благочестивые выдумки, будто в дом ходили священники, да еще и служили там молебны. Если бы ходили и служили, зачем бы Андрею Андреевичу врать, он был честным и порядочным человеком.

Справедливости ради надо заметить, что в дом на Чкалова планировали отправить настоятеля Покровского собора протоиерея Александра Надеждина. Но и этому священнику не довелось побывать в доме на Чкаловской.

Об этом рассказывает Андрей Андреевич Савин: «На пятый день Стояния Епископу Иерониму позвонил уполномоченный Алексеев. Попросил выступить с амвона церкви, назвать этот случай нелепой выдумкой». Заметьте, пятый день выпадает на 19 января, а это самый пик событий вокруг дома на Чкаловской. Собравшуюся толпу разгоняют конные разъезды милиции. Припекло так, что дальше некуда, вот и обратились.

Владыка отвечает мудро: мол, я не против, но пусть вначале настоятель собора, протоиерей Александр Надеждин, сходит в тот дом и своими глазами удостоверится, что все это выдумки. Надо отдать должное находчивости Архиерея — и не отказал, и совестью своей архипастырской торговать не стал. Уполномоченный в растерянности. Обещает подумать и перезвонить через два часа. Но и через два часа он не может решить этот вопрос, ведь Зоя еще стоит в доме. Поэтому Владыка так и не дождался в тот день звонка. «Позвонили через два дня, — вспоминает Савин, — и сказали, что наше вмешательство уже не требуется». Естественно, не требуется, ведь через два дня, то есть 21 января, в доме уже никого, и милиции тоже, нет. Тут намек: мол, проблема решена без вашего поповского вмешательства. Владыке припомнили его нежелание участвовать во лжи. По проискам уполномоченного в этом же году Епископа Иеронима сместили с Куйбышевской кафедры.

Порадовали меня воспоминания Андрея Андреевича, все он разложил по дням, все расставил по местам. Теперь я мог писать свою повесть без чувства внутренних противоречий в душе и разуме.

Сразу оговорюсь, что в своей повести я рассказывал не столько о самом чуде, сколько о том, что происходило вокруг чуда. Вообще, по моему твердому убеждению, само чудо в художественном произведении невозможно изобразить. Ведь любое художественное произведение в большей или меньшей степени есть творческий вымысел автора. А если в чудо привнести хоть в малой степени вымысел, то оно превратится в фокус, иллюзионизм. И здесь не поможет мастерство писателя. Все попытки, например, изобразить чудо в кино проваливались, несмотря на современные спецэффекты. Чудо просто неповторимо.

Только люди и их отношение к этому чудесному событию могут быть предметом художественного повествования. Только тогда творческая фантазия писателя оправданна. А творческая фантазия для художественного произведения так же необходима, как воздух для полета птиц. В свою очередь, творческая фантазия только тогда становится реализмом в художественном произведении, когда питается от творческой интуиции автора.

Герои моей повести не выдуманы, а взяты из жизни. Я их видел, я с ними общался. Да и многие из вас их видели и знают. Они жили или даже сейчас живут среди нас. Мне только и оставалось взять их образы и поместить в Куйбышев 1956 года. Это в моей власти сочинителя. Но не в моей власти заставлять их делать то, что не свойственно их натурам. Я, например, не могу честного фронтовика Кузьму Петровича Сапожникова заставить совершить подлый поступок. А профессора медицины, убежденного материалиста и атеиста, — сделаться верующим христианином только потому, что он научно не может объяснить феномен стояния Зои. Моя задача как сочинителя дать полную свободу моим героям — как положительным, так и отрицательным — действовать. Пусть живут согласно своим духовным установкам, а что из этого получится, посмотрим. Ведь я еще только приступаю к написанию повести и даже еще не знаю, чем она закончится.

Протоиерей Николай Агафонов,

г. Самара, 2012 год.

Ждем книгу о девушке Зое...

Дорогие труженики газеты «Благовест»! Мир вам и спасения души на многая и благая лета! Получили мы 4-й номер газеты за этот год. С трепетом читали главы из повести протоиерея Николая Агафонова «Стояние».

И вспомнилось детство! Как собирались у нас в квартире бабушки и наперебой рассказывали о Стоянии в Куйбышеве девушки Зои. Почти 55 лет прошло, и вот это давнее событие вновь всплыло в памяти благодаря повести отца Николая Агафонова, которая печатается в «Благовесте».

А будет ли книга? Вот здорово как! Надеемся, что издание будет, дай-то Бог! Очень хочется приобрести книгу о Стоянии Зои. Просим взять на заметку нашу просьбу. Пусть Господь услышит ваши молитвы и исполнит все благие прошения и нас, грешных, не оставит.

С низким поклоном Вера Владимировна Дадаева,
75 лет, г. Йошкар-Ола, Марий Эл.

Дата: 23 марта 2015
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
7
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru