Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Архипастырь

«Посылаю тебя на страдание…»

Краткое жизнеописание Митрополита Мануила (Лемешевского).

Краткое жизнеописание Митрополита Мануила (Лемешевского).*


Портрет Митрополита Мануила из галереи самарских Архипастырей, находящейся в Самарской Духовной семинарии.

В 1991 году, в первые же месяцы, как начала издаваться Православная газета «Благовест», нам в редакцию попал интересный самиздатовский фолиант. Его передал нам в ту пору секретарь Самарского епархиального управления Андрей Андреевич Савин. Это была отпечатанная на пишущей машинке и тщательно переплетенная краткая биография Митрополита Мануила (Лемешевского), написанная его духовным сыном и преемником на Куйбышевской - Самарской кафедре Епископом, а впоследствии Митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном (Снычевым). Эта работа писалась Владыкой Иоанном специально для «Каталога русских Православных Архиереев», в котором должно же было найтись место и для Митрополита Мануила! Ведь Владыка Мануил создал уникальную картотеку русских Архиереев за 1000 лет, в которую вошло более двух тысяч пятисот персоналий, это около 20 тысяч карточек. Также им составлены «Топография Архиерейских кафедр», «Альбом русских Архиереев», это поистине титанический труд, по-настоящему до сих пор не оцененный, превосходящий всякое воображение. И вот мне, тогда еще так мало подготовленному к такой серьезной работе молодому совсем редактору, выпала честь стать первым публикатором биографии самого составителя этого каталога Архиереев - Митрополита Мануила! Да еще написанной также известным иерархом, Владыкой Иоанном…

В том же 1991 году я большим тиражом издал брошюру «Православие», в которую вошли и выдержки из той самиздатовской книги. Как же теперь жалею, что не издал тогда ее всю целиком! А сделал упор в основном лишь на чудесную сторону жизни Митрополита Мануила… Но что сделано, то сделано. И вот мы сейчас, спустя почти три десятилетия, возвращаемся к той нашей очень давней публикации. Ведь 12 августа с.г. исполняется ровно полвека со дня кончины Митрополита Мануила (Лемешевского)! Этой важной дате мы посвящаем повторный выпуск этого хотя и неполного, но все же удивительного, прекрасного текста. По которому можно составить верное впечатление о масштабе личности знаменитого историка Церкви, борца за Православие - Митрополита Мануила.

Антон Жоголев.

Когда Виктору Лемешевскому (род. 18 апреля ст. ст./1 мая н. ст. 1884 г.) исполнилось десять лет, его определили в гимназию в г. Либаве (ныне Лиепая, Латвия), куда родители его переехали раньше этого. В первый же месяц его ученья гимназию посетил Архиепископ Рижский и Митавский Арсений. Архиерей очень строгий, суровый и молчаливый. Начальство встревожилось, начальники трепетали, всех учеников попросили перейти из классов в актовый зал и расставили там по классам. В первом ряду среди первоклассников находился Виктор. Преосвященный особенно обратил внимание почему-то на первый класс, подошел вплотную и стал внимательно всматриваться в лица школьников, а когда его взгляд дошел до Виктора, он взял его под локотки и поднял высоко наверх, так что мальчик оказался выше головы Преосвященного.

Подержав его некоторое время в воздухе, Владыка тихо опустил его, а потом спросил: «А чего ты хочешь, малыш, учиться или гулять?» - «Хочу погулять», - не обинуясь ответил Виктор. «Отпустите, господин директор, учеников на три дня», - сказал Преосвященный. И ученики были отпущены.


Фото из следственного «дела».

Несколько лет Виктор был под впечатлением этого случая, а когда Господь возвел его в сан Епископа, ясно увидел, что Преосвященный поднял его тогда со значением, таинственно указывая на предстоящее ему служение.

Во время учебы в Санкт-Петербургском университете Виктор погрузился в море книг. Не чуждался он и театра, особенно любил оперу, драму и трагедию. Балет ему не нравился. Жизнь его была интересной, содержательной, но все это было светское наполнение, а душа требовала еще и другого, высшего. Не сразу нашла свой путь. И сначала Виктор Викторович попал в сети опасного заблуждения, увлекся оккультизмом и спиритизмом. Стал вызывать разных духов. Во время одного из этих сеансов произошло нечто особенно странное и страшное, убедительно доказывавшее, что занятия спиритизмом вовсе не безвредная забава, а настоящая связь с темной силой. Вместе с другими спиритами Виктор вызывал духа. Вдруг стол на виду у всех отделился от пола и, поддерживаемый какой-то неведомой силой, понесся по воздуху. Все в страхе бросились бежать. Бежал и Виктор, но стол несся именно за ним, нагоняя его, а голос вызванного духа яростно кричал: «Убью тебя, убью монаха, Епископа!» Виктор вспомнил о том, что стол круглый, и забился в самый угол. Стол ударился, но не задел его. Даже этот поразительный случай не заставил юношу бежать от спиритизма, как от огня адова. Он продолжал заниматься этим пагубным делом и даже написал оккультный роман-дневник «На пути к иному миру».

Неизвестно, куда увлекли бы молодого человека эти занятия, если бы Промысл Божий не остановил его на этом пути и не направил на путь истинный. Орудием Промысла Божия в этом деле послужили люди, тоже имевшие общение с миром таинственным, но истинно православные люди, которые своевременно предостерегли Виктора Викторовича. Одна из них, Мария Васильевна Барсова, имела дар ясновидения. Виктор обратился к ней по совету одного из своих друзей. Мария Васильевна не принимала никого из-за болезни, а его приняла в виде исключения, сказав, что ждала его. И предрекла ему тяжелую крестную жизнь, предсказала, что он скоро будет монахом, хотя Виктор Викторович еще не собирался идти по этому пути и даже поспорил с ней, говоря, что пока не имеет этого намерения. Когда он уже собирался уходить, Мария Васильевна, всматриваясь в него блестящими глазами, воскликнула: «Не двигайтесь! Не шевелитесь! Сидите спокойно! Что я вижу! Я вижу перед собой человека, изможденного старика в монашеской мантии, достаточно потрудившегося за Христа и Церковь Его». Прощаясь, добавила, что приняла его, чтобы указать ему волю Божию, указать новый путь жизни, заставить бросить занятия оккультизмом, направила его к своей приятельнице М.А. Карель, известной целительнице. И она сказала ему много полезного и поучительного. Направила на руководство к своему духовному отцу, иеромонаху Свято-Троицкого подворья отцу Аарону. С этого времени и в душе молодого человека начинается другая работа, жизнь его наполняется иными влечениями. Его тянет к монастырским подворьям, к храмам и к отцу Иоанну Кронштадтскому, а после его смерти к могиле Батюшки. Виктор очень любил отца Иоанна и не раз обращался к его молитвенной помощи. Особенно большое значение для всей его дальнейшей жизни имел случай, о котором в памятослове Владыки Мануила имеются волнующие записи.

Тяжело заболел брат Виктора Павел Викторович. Аппендицит в то время был болезнью очень серьезной, а у Павла врачи упустили время для операции, начался перитонит, болезнь приняла очень опасную форму. Наконец надежды совсем не оставалось, и врачи предполагали даже день кончины. Тогда Виктор Викторович в присутствии отца Аарона дал обет принять монашество, если Господь сохранит жизнь Павлу. Затем выехал в Кронштадт, чтобы ухаживать за братом. «Болезнь ухудшается. Молитва пламенеет, - пишет он. - У больного температура 41,2. Помазал опухоль и красноту и лоб болящего маслом от могилы отца Иоанна, а сам всю ночь провел в молитве слезной. Утром со страхом подошел к палате и узнал радостную весть - температура 36,8. Больной выпил три стакана молока, веселый лежит и хочет на воздух. Главный врач госпиталя и восемь других врачей при обходе удивлены: краснота и опухоль исчезли. Брат спасен, но никто из них не знает, что я уйду в монастырь. Радость, о чудо великое!»

Павел Викторович быстро поправился, а Виктор Викторович не сразу выполнил свое обещание. Несколько месяцев не чувствовал себя готовым к этому шагу, а потом долго выбирал, в какой монастырь уйти. В богатые, многолюдные, шумные не хотел он идти. Хотел найти более уединенное место, и оно было указано ему чудесно. Раз он у себя дома просматривал энциклопедию. Искал сведения о монастырях и ничего подходящего не находил. Вдруг он услышал могучий голос: «Иди в Николо-Столпенскую пустынь». Голос пронесся по комнате подобно вихрю, наполняя трепетом сердце молодого человека. Вслед за этим из другой комнаты прибежал брат Андрюша.

- Витя, что здесь произошло? - спросил он испуганный.

- Нет, ничего не произошло, - скрывая волнение, ответил Виктор. - Я ищу одну вещь для себя.

Что за обитель была указана ему таинственным голосом, Виктор совершенно не знал и потом стал искать ее по разным книгам. Игумен, возглавлявший эту обитель, приветливо встретил Лемешевского и сказал ему: «Я молил Бога, чтобы Он послал нам грамотного человека для монастыря, и вот теперь Господь исполнил мою просьбу». 29 июня 1910 года Виктор был пострижен в рясофор, а 2 июня 1911 года в мантию с именем МАНУИЛ, что в переводе на русский язык означает «Божие определение». Новое имя тоже было указано ему таинственным голосом.

Однажды перед Всенощной, когда в храме еще никого не было, послушник ясно услышал слова: «Виктор, при пострижении имя твое будет Мануил». Убедившись, что никого кругом нет, Виктор об этом рассказал игумену, который отнесся к голосу неодобрительно и сказал, что не даст ему этого имени, однако все же не умолчал о нем, когда пришло время пострига. Решено было бросить жребий, написав на записках три имени, и по воле Божией Виктор вытянул записку с именем Мануил, при этом он опять слышал голос, ясно говоривший ему: «Бери среднюю» - и повиновался этому внушению.

9 июля 1912 года Преосвященный Андроник, Епископ Омский, назначил отца Мануила председателем следственной комиссии по исследованию чудесного обновления иконы Божией Матери «Знамение» Абалакской и чудесных исцелений от нее.

Это назначение было истинною радостью для отца Мануила, так как он давно горел желанием добиться прославления этой иконы как чудотворной, но Епископ Киприан был не согласен с ним.

Эта икона очень древняя, находилась в Семипалатинском Знаменском женском монастыре, при Святом Ключе, и считалась местной святыней. Кем-то и когда-то она была прострелена, а 23 июля 1913 года икона эта обновилась, и от нее начались исцеления. К ней стал стекаться народ. Сам иеромонах Мануил был свидетелем такого явления, которое особенно сильно взволновало, потрясло его. На праздник Преображения Господня, взглянув на образ Богоматери, он увидел, что лик Пречистой вдруг просветлел, засиял небесной улыбкой, выражая радость вере людей Православию, Ее помощи и через лик Свой простреленный знаменуя, что помощь будет получена. Сердце иеромонаха затрепетало неземной радостью. Он был весь охвачен страхом перед славою Божией и милостью Богоматери и с этого времени разгорелся особенной любовию к Пречистой.

Епископ Киприан ко всем этим событиям отнесся недоверчиво и особым приказом запретил совершать перед этой иконой молебны.


В Куйбышеве. Духовные встречи с Владыкой Мануилом всегда приносили людям радость.

Вот что записано об этом отцом Мануилом: «В печали за запрет, наложенный на икону самим Епископом, в слезах горьких повергся ниц перед ликом Абалакской Заступницы и умолял Ее о защите. Тогда великая Старица рекла мне: «Дерзай, Мануил, Я твоя порука». Скоро Ее слова воочию исполнились для славы Господней». Вот почему назначение председателем следственной комиссии было радостно для отца Мануила. Началось освидетельствование. Факты подтвердились зафиксированными документами. Запрет был снят, и перед образом был совершен торжественный молебен Епископом Андроником в сослужении Епископа Киприана и множества духовенства.

Пока отец Мануил находился в Мурманском монастыре, в Петрограде скончался его отец - Виктор Густович. Оплакивая его кончину, любящий сын сам совершал по нему сорокоуст, после окончания которого в первую же ночь отец явился ему во сне и поблагодарил его за молитвенную помощь.

В сан Епископа иеромонах Мануил был возведен 10 сентября 1923 года. Хиротонию возглавлял сам Патриарх Тихон. Новый Епископ был назначен в тот самый город, в котором родился, в Лугу Петроградской епархии, но фактически был послан в Петроград, город особенно бурный и опасный. Молодому Епископу с самых первых шагов предстояла решительная борьба против обновленчества, и, посылая его на эту кафедру, Святейший Патриарх прежде всего имел в виду эту задачу. Вручая ему жезл, он так и сказал: «Посылаю тебя на страдание, ибо кресты и скорби ждут тебя на новом поприще служения, но мужайся, верни мне епархию».

Петроград в это время был очагом активного наступления на основы Православия. Пожалуй, можно сказать, что сама идея обновленчества зародилась и формулировалась именно там и в те дни. Когда Епископ Мануил прибыл в Петроград, обновленчество имело там огромную силу, ведь там служили сам Александр Введенский, блестящий оратор и талантливый профессор, организатор и вдохновитель всего обновленческого движения. За ним пошли многие даже из весьма почтенных протоиереев.

С первого же дня Епископ Мануил приступил к деятельности со всем тем жаром, который давно пылал в его сердце. Он стал ежедневно служить в разных храмах и везде безбоязненно проповедовать, что такое обновленчество, в чем его ошибки и преступления. Призывал всех последовать за законным и истинным Предстоятелем Русской Православной Церкви Святейшим Патриархом Тихоном. Кроме устной проповеди разослал послание к пастве, в котором звучали все те же призывы.

Епископ Мануил не обладал ни красноречием, ни цветистым слогом, но, тем не менее, его простые слова производили на слушателей очень большое впечатление. По словам одной жительницы Петрограда, народ бежал за Владыкой толпой, храмы ломились от народа, торговцы и ларечники закрывали свои лавки и бежали на его службу, женщины забывали о нарядах, девушки оставляли своих женихов, бросали театр, кино. Помню, люди хватались за колеса отъезжающей от храма его машины, чтобы получить его благословение, за его калоши, за счастье вынести их к машине почти дрались!» (Из письма от 9 августа 1970 г.)

К концу деятельности Епископа Мануила в Петрограде из 115-ти обновленческих приходов пришло в Православие 83 прихода, 32 в силу сложившихся обстоятельств пока еще оставались в обновленчестве. Полное падение обновленчества совершилось уже без Епископа Мануила, но оно уже было подрублено и падало, в силу своей собственной тяжести ускоряя свой безславный конец. Епископу Мануилу не пришлось быть свидетелем его окончательного падения, потому что деятельность Владыки в Петрограде оборвалась 2 февраля 1924 года. В этот день «огненный Мануил» был арестован, и началась новая полоса его жизни.

«Небольшой рост, сухощавая фигура, лицо аскета, голубые глаза, глубоко сидящие, особенно выразительные; прекрасные руки, возложенные на архиерейский посох, сосредоточенное, как бы внимающее внутреннему голосу, выражение лица», - вот каким увидели жители Серпухова Епископа Мануила.


Митрополит Куйбышевский и Сызранский Мануил.

Нельзя не любить, он сразу делался близким, родным и зовет: «Помните, что всегда днем и ночью двери моего дома открыты для вас, идите ко мне со скорбями вашими, как к отцу. Не бойтесь тревожить меня, ибо это долг мой!» (из описаний жительницы г. Серпухова). И они пошли.

Епископ Мануил и на самом деле был для них не только Архиереем, но одновременно и старцем. Утешать скорби, давать советы, наставлять, подавать молитвенную помощь - это одно из важнейших отличий Епископа Мануила. Архиерей - и в то же время старец, вникающий в жизнь каждого человека, обращающегося к нему, - большая редкость. Архиерей, как правило, занимается церковными делами и подбирает духовных отцов - священников, а заниматься непосредственно жизнью отдельных лиц в его обязанности отнюдь не входит. Вменяя себе это в обязанность, Епископ Мануил возлагал на себя дополнительный крест. Это было нужно потому, что для старчества требуются совершенно особые черты, которые даются далеко не всякому. Можно быть человеком высокой духовной жизни и при всем том не иметь дара подавать такие советы, какие давали великие старцы, и так воспитывать людей, как они их воспитывали. Епископ Мануил этот дар имел, осознавал это и не мог оставлять его без употребления, подражая преподобным Серафиму Саровскому, Амвросию Оптинскому и другим великим старцам. Он имел нечто от их духа и старался найти время для старческого руководства людьми не только тогда, когда не имел других обязанностей, но и тогда, когда выполнял многотрудный долг Правящего Архиерея. Так он делал и позднее, управляя другими епархиями, и с этой стороны он известен очень многим.

Находясь в заключении, Епископ Мануил всегда и везде много помогал нуждающимся заключенным, причем нередко раздавал им не только излишки, но и необходимое.

Однажды с ним произошел такой случай. Ожидалась отправка по этапу в новое место, и Владыка Мануил, по опыту зная, что в пути могут быть чувствительные перебои в снабжении даже пайкой, не говоря уже о посылках, приготовил некий запас продуктов, сколько мог унести на себе в заплатанном мешке. Так делали все. Потом пришлось очень долго идти пешком, и когда остановились на отдых, утомленный Святитель задремал, прислонившись к дереву спиной, не снимая мешка. Должно быть, усталость крепко сморила его, и он совершенно не заметил, когда мешок исчез, а когда очнулся, мешка уже не было. В этом Владыка увидел как бы наказание Божие за то, что не раздал всё, а сделал накопление, и указание в дальнейшем не повторять этого. Рассказывал об этом много лет спустя сам Владыка одной из своих самых близких духовных дочерей. Рассказ сильно разволновал ее, и после этого Владыка перестал рассказывать ей такие случаи и вообще о жизни в лагерях.

В следующий раз в лагере (1948-1955 гг.) Владыка Мануил отбывал свой срок в местечке Явас, недалеко от станции Потьма Мордовской АССР. И это время было для него особенно трудным. Томящая, безпросветная тьма, без проблесков радости подолгу стояла около его души, заслоняя собой всё светлое и радостное, и в такие минуты страданий Святитель был близок к мысли, что Господь оставил его. Постоянно тяготила его мысль о том, что Патриарх не любит его: если бы захотел похлопотать о смягчении его участи, добился бы этого. Только вера, глубокая вера в Бога и в Его Божественный Промысл помогала Владыке побеждать это ужасное внутреннее состояние. Однажды ему во сне явилась Сама Пречистая - Великая Матерь мира прошла неслышными шагами, одетая во всё черное, как монахиня, как игуменья, и ничего не сказала. Это было в ночь перед знаменательным днем - днем его пострига. Пораженный этим явлением, Архиепископ расценил его как напоминание о монашеском долге и как призыв к мужеству в скорбях и испытаниях. Много раз он вспоминал этот чудесный сон, озаривший его душу небесным восторгом и помогавший ему потом переносить дальнейшие скорби. Получив извещение о том, что ходатайство его о помиловании отклонено, Архиепископ Мануил принял этот удар как толчок к особенно тщательному критическому пересмотру всей своей души и всей жизни. Он рассудил, что Десница Божия решительно отводит его от телесного и душевного покоя, радости и утешения, потому что в нем много грехов неосознанных и неочищенных, за которые он должен еще пострадать. Тогда занялся он безпощадным критическим пересмотром всей своей жизни, в то же время стараясь воскресить в своей памяти все случаи особенных проявлений Божьего милосердия и обдумывая, что и как следует ему пересмотреть в себе и сделать в дальнейшем.

Прямо из лагеря Владыка приехал к своему бывшему секретарю Андрею Андреевичу Савину в Куйбышев, где он в это время служил секретарем у Куйбышевского Епископа Иеронима.

Вот как вспоминает об этом приезде Андрей Андреевич: «Когда я получил телеграмму от Владыки, что он из лагеря приезжает ко мне, то я не находил места от радости и страха - как я встречу его на вокзале, видимо, расплачусь. И вот настал день встречи, и пошли на вокзал встречать: я, моя супруга и прихожанка из Оренбурга Мария Ивановна Щербак, - подходит поезд, и из вагона выходит дорогой наш старец, в фуфайке, в подшитых валенках, в одной руке свернутый матрасик, в другой сумочка, а за плечами сума. Сверток и сумочку он отдал, а суму не отдал - «должен нести сам до конца».

Не было подрясника, побежали в собор и попросили у Симеона. Вечером были уже на приеме у Владыки Иеронима».

Под благовест 1960 года в кафедральный собор г. Куйбышева вступил убеленный сединами Архиепископ - это был Владыка Мануил. Перевод его состоялся по ходатайству, направленному из Куйбышева в Москву и по согласию самого Архиепископа. Слух о нем давно проник из соседней Чкаловской епархии, многие уже имели о нем представление как о человеке высокой жизни и встречали его с радостью, но непростое дело принял на себя Святитель-старец в этой епархии.


Митрополит Мануил (Лемешевский) и Епископ Иоанн (Снычев).

Раньше город назывался Самарой и был по преимуществу купеческим, а вся губерния - сельскохозяйственной. Со временем в разных местах стали находить нефть, добывать ее и перерабатывать. Появились новые города. Во время войны в Куйбышев эвакуировались большие заводы, да так и остались в нем. Построена всемирно известная Волжская ГЭС. Промышленность бурно развивалась, а сам город как бы торопился исполнить предсказание Святителя Алексия, Митрополита Московского: «На сем месте будет город великий».

Когда Владыка благословлял, можно было получить духовное удовольствие и пользу даже издали, наблюдая, как он это делает. Он имел обыкновение на мгновение левую руку положить на голову стоящего перед ним человека и в это время истово, не торопясь, благословлять его. Несмотря на то, что это движение повторялось Владыкой тысячи раз, в нем не было ничего шаблонного, стандартного, бездумного.

Всякий раз он видел перед собой не часть толпы, не каплю в море, а отдельного человека, в которого нужно влить частицу своей святительской благодати, чтобы она жила и действовала в нем. Это был настоящий духовный труд, при виде которого понятнее становилось Евангельское повествование о том, что Христос почувствовал, как от него являлась сила после прикосновения к его одежде кровоточивой женщины. Иногда кто-нибудь из подходящих под благословение тут же на ходу говорил Святителю несколько слов и тотчас же получал благословение для кого-нибудь отсутствующего. Вот, например, одна просит помолиться о мальчике-сиротке, которому предстоит сдача экзаменов для поступления в техникум. Владыка спрашивает, в какой стороне Куйбышева он живет, и, слегка повернувшись в ту сторону, по воздуху посылает заочное благословение неизвестному для него юноше. Экзамены и все дальнейшее проходит благополучно и легко. Юноша, может быть, и не вполне понимает, откуда пришла помощь, а просившая ясно видит и запоминает надолго. Многие юноши и девушки сами замечают эту помощь и понимают, что в некоторых случаях ее можно назвать чудесной. «Я как будто не сама сдавала», - говорит девушка-чувашка, которой было трудно овладевать некоторыми предметами, особенно русским языком.

Одна женщина попросила благословения поехать в отпуск. Благословляя, Владыка дал ей три конфетки и сказал, чтобы одну из них сейчас съела, вторую - когда ей плохо будет, а третью бы привезла ему обратно. «Должно быть, что-нибудь плохо будет», - подумала уезжающая. И действительно, на пароходе она поела консервов, купленных в буфете, и сильно заболела. Началась дизентерия в острой форме. Вот тут она и вспомнила о Владыкиной конфеточке и, разломив ее, съела, и всё прошло. По-видимому, третью конфетку Владыка желал возвратить для того, чтобы при этом услышать из уст самой отпускницы, что с ней было и как кончилось. Нередко объяснял он, что не предсказывает будущее, не знает, что произойдет, но временами сердце подсказывает ему, и тогда он подчиняется этому голосу. «Иногда мне хочется сказать им сделать иначе, а послушаешь того, что говорит сердце, и получается правильно». «Если сердце молчит, ничего не предсказывает, и я молчу, - объясняет он. - А прежде чем дать совет, я углубляюсь в себя». Видимо, он молитвенно спрашивал Господа.

Одной студентке вменили в обязанность участвовать в организации вечера под Пасху и самой выступать на нем. Она и вся ее семья были огорчены, смущены и расстроены. Услышав о таком затруднении, огорчился и Владыка, хотя и не знал никого из них. Грустно он опустил свою седую голову, как бы под тяжестью груза, но вдруг лицо его озарилось светлой радостью, он быстро поднял глаза, а руку быстрым и радостным движением положил на склонившуюся перед ним голову. «Всё будет хорошо! - уверенно воскликнул он, - я не знаю, как именно всё получится, но всё будет хорошо. По-человечески трудно будет некоторое время, но потом всё устроится хорошо». Девушка совсем не пошла на вечер, поволновалась, переволновались и домашние, но никаких неприятностей не последовало. Мать той девушки сетовала на то, что у дочери нет подходящих подруг. Студентки, учившиеся на одном курсе, очень легкомысленные молодые девушки, думают о бутылке, об этой скорби было тоже рассказано Владыке. И он спросил имя девушки и имя матери, записал их, а сам с ласковой улыбкой, как настоящий дедушка, добавил: «Мы ее с вами будем называть девушка без бутылки». Шутка осталась шуткой, он ее скоро забыл, а в жизни этой девушки произошли важные перемены. Всех слушателей ее курса перегруппировали по-новому, и она оказалась среди наиболее скромных, трудолюбивых девушек.

Протоиерей Иоанн Бубарев еще до поступления в семинарию и рукоположения его во священники получил после смерти одного архимандрита серебряный крест и задумал его отдать Архиепископу Мануилу, когда тот вернется из ссылки. Задумал, но ничего никому не сказал. Это было в 1953 году. В конце 1956 года, возвратившись и встретившись с этим молодым человеком, Владыка прямо спросил его: «Где же мой крест? Почему ты не принес его? Ведь ты же мне обещал отдать его, значит, это мой крест».

Молодая, цветущая, хорошенькая девушка вышла замуж в Киеве. Владыка благословил ее на это, но предупредил, чтобы она там никакой дружбы и знакомства не заводила. Через родителей и подруг он посылал наставления и благословение, постоянно молился о ней, особенно когда пришло ей время рожать. Роды прошли благополучно, но через какое-то время Святитель неожиданно для родственников молодой матери сказал им: «Немедленно шлите телеграмму, чтобы она ехала домой. Если промедлите два дня, будет гроб». Оказалось, что молодая женщина в Киеве познакомилась с какой-то странницей, которая устанавливала свои особенные правила жизни и довела доверчивую женщину до полного телесного и душевного изнеможения, до уныния и мысли о самоубийстве. Она приехала по телеграмме, изменившаяся до неузнаваемости: худая, почерневшая, страшная. Владыка ласково поговорил с ней, гладил ее руку, голову, давал ей яблоки, конфеты, потом уже стал молиться над ней, клал ей на голову Евангелие и отчитывал. Пришлось отчитывать и ребенка, его трудно было причащать, так он бился. Очень скоро молодая женщина почувствовала себя здоровой.

Высокопреосвященный Мануил имел дар утешения. Скорбного человека он сажал рядом, гладил его руку, голову, ничего особенного не говорил, а вот так давал ему с благоговением какой-нибудь гостинец. С большой болезнью или скорбью приказывал приходить часто. Все
бесноватые, которые время от времени появлялись в храме, по молитвам Владыки исцелялись.

Пришла к Владыке девушка, у которой болела мать. Девушка училась, вела всё домашнее хозяйство, а по ночам дежурила около матери. Очень уставала. Владыка спросил ее: «Ты плачешь о маме?» Она отвечала: «Нет». Действительно это было так, как бы она окаменела и плакать не могла. Тогда он сказал: «А я много плакал о ней там», - указывая рукой на свою келию, заплакал. Когда мать поправилась и пришла к Владыке, он спросил ее: «А ты знаешь, что должна была умереть?» Она говорит: «Знаю». Тогда Владыка сказал: «Матерь Божия пожалела тебя ради твоих детей».

Одной посетительнице, которая очень нуждалась, но не хотела брать денег от Владыки, он сказал: «Ты не думай, что берешь у меня, тебе дает Божия Матерь. Понимаешь, Она не может тебе дать Сама, а дает через меня, я у Нее работаю». Зная крайнюю нужду ее семьи, он давал ей некоторые суммы постоянно. Если она отказывалась, не брала, он отворачивался и умолкал, сидел так до тех пор, пока она скажет: «Отче, я возьму». Тогда оживится и снова станет разговаривать.

Молодая девушка сказала Владыке: «Отец, надоело мне в церковь ходить». А он отвечает: «Разрешаю тебе пропустить две службы, всенощную и Литургию». Она так обрадовалась, дома весело принялась за дела, за работу, уборку. Хотела мыть пол, посмотрела на часы: «Отче сейчас в церкви, он всех благословляет, а я дома». Собралась скорее и помчалась в церковь. В другой раз сказал ей же: «Тебе будет отрадой видеть купол церкви, не говоря уже о службе».

«Маленький ростом, худенький Владыка Мануил видом своим производил такое впечатление, как будто ожили давно иссохшие мощи одного из подвижников. Сам он был очень недоволен своим ростом, считая, что маленький рост мешает благолепию в Богослужении. И все-таки в Богослужении он словно украшал храм собою, внося в него особый благодатный огонь. Кажется, всё то же самое, а что-то неуловимое входит с ним в Богослужение, становится совершенно иным, как будто в этих иссохших руках с синими жилками он бережно несет зажженный факел, и, осторожно касаясь им каждого присутствовавшего, зажигаются им кругом ясные, тихие огни. Всё в нем было смиренно и просто, ничем он внешне не отличался, но ни в ком другом не видела я такого духовного величия, такого глубокого благоговения к каждому священному слову, к каждому действию», - пишет одна жительница нашего города.

Кто не чувствовал теплоты его благословения, чье сердце не преклонялось, когда он с лицом вдохновенным и кротким медленно поднимал руки, благословляя народ!..

Никто не может собрать и рассказать полностью всё то, что запечатлелось в сердцах разных людей, получивших от Митрополита Мануила какую-нибудь помощь. Рассказы эти безконечны. Было бы очень хорошо и полезно отдельно записывать их, постоянно накапливая их и обобщая в особый сборник «Рассказы разных лиц о Митрополите Мануиле», - это большая тема и большое дело.

9 августа 1968 года Владыка потерял сознание и три дня пролежал в постели, а 12 августа в шесть часов вечера мирно скончался в присутствии Епископа Иоанна, читавшего в это время канон по исходе души. Врачи, боровшиеся за его жизнь, сразу же определили двустороннее воспаление легких, а победить болезнь не смогли, потому что настало время, когда душа Святителя-труженика должна была отлететь на свое вечное место.

13 августа гроб с телом почившего был перенесен на руках из архиерейского дома в собор. Несло в основном духовенство. Многие успели поклониться телу Святителя еще в архиерейском доме, а настоящее прощание началось с того часа, как его принесли в собор. Установили на почетном месте, на особом возвышении впереди кафедры. Двумя слаженными потоками подходили с обеих сторон желающие проститься, с небольшими перерывами глубокой ночью и на время панихид.

На похороны люди приехали из Оренбурга, из Чебоксар, из Москвы. Епископ Чебоксарский и Чувашский Николай вместе с Епископом Иоанном совершали Литургию 15 августа в день погребения. Чин погребения возглавлял Митрополит Пимен как первенствующий член Синода. Он прибыл с московским поездом около часа дня, и в тот же час началось погребение по тому самому чину, который был составлен самим Митрополитом Мануилом.

Духовенство и народ с волнением отдавали последний долг своему Святителю. Истерических рыданий не было, но сдержанных слез было так много, что они заставляли дрогнуть и сердца чужих равнодушных людей, случайно заглянувших в собор или привлеченных туда простым любопытством.

С точки зрения таких людей смерть больного старика не событие. Но постояв среди толпы, взволнованной однородными чувствами, даже и они убеждались, что смерть этого человека - настоящее событие, и притом событие огромной важности.

Митрополит Пимен в немногих словах дал яркое определение того глубокого значения, которое имеет эта смерть. «Когда я уезжал сюда, Святейший Патриарх Алексий сказал мне: «На церковном небосклоне зажглась новая звезда праведника». Теперь я вам говорю от себя - нет ни одного церковного деятеля, которому не было бы известно имя Митрополита Мануила как борца за Православие, как Архиерея-труженика и как человека, отличавшегося высоким личным благочестием».

Тело почившего было погребено в притворе собора, освященного во имя Покрова Божией Матери, - Великая Старица взяла нашего старца под Свой Небесный покров.

Пречистая Матерь Еммануилова! Моли Сына Твоего, да упокоит душу его с праведными.


* Публикуется к пятидесятилетию со дня его кончины 12 августа 1968 года. Автор жизнеописания Митрополита Мануила - Епископ Куйбышевский и Сызранский Иоанн (Снычев, позднее Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский).

263
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
-1
10
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru