Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Чудеса Божии

Непридуманные рассказы

Православная писательница из Тбилиси Мария Сараджишвили рассказывает о простых людях — неважно, кто они, грузины или русские…


Св. Давид Гарeджийский и Сергей Есенин

В житии св. Давида Гареджийского есть тaкой эпизод. “Он отправился в Иерусалим. И когда дошли до места, называемого “вершина благодати”, откуда виден град Божий святой Иерусалим, Давид, увидев город, пал на землю и со страхом Божиим сказал в сердечном восторге: “Господи Иисусе Христе, Боже наш! Ты, который пришел на землю для спасения рода человеческого, благоволил вочеловечиться без греха во чреве Пресвятой Девы Марии, по Своей Воле пострадал за грехи наши в этих местах, как Человек положился во гробе со смертными и Божественною Силою воскрес и воскресил Божеством Своим Адама со всем родом его, сподобил и меня, недостойного раба Твоего, видеть эти места, где Святые Стопы Твои шествовали! С этого места не осмеливаюсь продолжать путешествие, дабы освященные Святыми Стопами Твоими места не попрать моими нечистыми ногами. И того довольно мне, что я, грешный, удостоился видеть эти святые места издалека”.
Видя происходящее, спутники просили его продолжать далее путешествие, но он говорил им: “Не могу отсюда далее идти, поскольку считаю себя недостойным приблизиться к святым местам. Поэтому идите вы одни туда и принесите и за меня грешного молитвы пред святым Гробом Господним”. Они же с печалью попрощавшись с ним, невольно оставили авву и ушли.

После молитв сердечных и излияния слез покаянных поднял Давид на том месте из-под ног своих три камня, как бы в знак того, что они взяты им от Гроба Господня, и, положив их в корзину, пошел обратно к Гареджи в Иверию.
Бог, побеждающий всякого естества чин, видя такое смирение святого Давида, промыслил открыть людям богоподобие смиряющегося чудотворца Давида, избранника Своего. Господь посылает Илии, Патриарху Иерусалимскому, Своего Ангела и говорит так: “Мой возлюбленный Давид, приблизившись к Иерусалиму, взял с собою благодать его. Теперь же отправь скороходов, чтобы догнать монаха, идущего за городом, одетого в ветхие одежды и держащего в руке корзину, в которой лежат три камня. Повели взять у него два камня, а третий оставить при нем и сказать ему: ” Так повелевает Бог тебе. Поскольку по мере твоего смирения взята тобою благодать Моего Гроба из Иерусалима, то Мне угодно, чтобы две части возвратились опять Иерусалиму, дабы не лишить его благодати, а третью часть дарую тебе для взятия в пустыню. Идти туда с миром и освяти пришествием твоим братию твою. Впредь же, притекающие с верою к тебе примут исцеления от болезней и освобождение от прегрешений своих. Возьми камень сей как знак благодати, в твою пустыню для памяти и возвещения веры твоей”. Патриарх очень удивился этому явлению: он немедленно призвал скороходов, рассказал им все, что услышал от Ангела…
Святой Давид возвратил посланным два камня, которые были принесены скороходами в Иерусалим к Патриарху. Поведав Святителю о Давиде, скороходы в точности удостоверили все слышанное им от Ангела. Слух о необычном чудесном происшествии разнесся по всему городу Иерусалиму и окрестностям. Смиренный же Давид через некоторое время прибыл в пустыню и положил принесенный камень в церковь. При прикосновении к этому чудотворящему Камню исцелялись немощные, больные и прочие, иным образом страждущие верные Христиане…
Имеется народный обычай прикладывать к стене церкви преп. Давида камушки и загадывать что-нибудь: если камушек прилипнет, то верят, что желание исполнится, а если упадет, то нет.
«В 1924 году поэт Сергей Есенин поднялся на Мтацминда и проделал то же самое.
Он увидел, как многие поднимали у источника какие-то камушки и шли с ними к церковным дверям.
— Что они делают? — спросил поэт.
— Это, знаете ли, такое поверье, — сказал Тициан Табидзе.— Поднявший камушек трет им по двери, и камушек пристает к ней. Тогда начинают считать… раз, два, три… Вот сколько насчитаешь, столько лет тебе еще жить.
— Это интересно! — Есенин рассмеялся. — Сейчас узнаю, сколько мне еще осталось…
Он взял небольшой камушек и поводил им по двери. Потом отнял руку и стал считать:
— Раз…
Камушек упал. Все расхохотались.
— Теперь я попробую, — сказал Паоло Иашвили. Он выбрал плоский камушек и начал, не жалея сил, тереть им по церковной двери.
— Раз, два, три, — считал Есенин…
Счет окончился на тринадцати.
Через тринадцать лет Паоло Иашвили не стало… Впрочем все это совпадения, как и невезучая цифра «13».
Этот отрывок из статьи в «Огоньке», написанной в доперестроечные времена, попался мне случайно.
Тогда такие факты, наводящие на размышление (Есенин погиб через год, в 1925-м, Иашвили застрелился через 13 лет, в 1937 г.) принято было называть «простым совпадением»…

3 октября 2005 г.

Церковные Таинства

«Дом Мой домом молитвы наречется для всех народов»
(Мк. 11, 17).

7 января 1999 года несколько человек собрались отметить Рождество. После праздничных тостов речь за столом зашла о том, как кто пришел к Церкви.
— Меня послушайте, — говорит М., пожилая женщина с волевым характером. — В церковь я пришла случайно. Точнее, случайного-то, как я теперь знаю, ничего нет, а есть Промысл Божий.
Дело было так. Иду я примерно год назад по Руставели мимо Кашвети. На церкви я в жизни никогда не смотрела и вообще ярая атеистка была, все на партсобраниях выступала. Сама я из Курска, подрывницей в шахте работала. А тут иду я, и вдруг мне как в голову стукнуло, дай, думаю, зайду, погляжу, что там внутри. Ни в России, ни здесь никогда в церкви не была, а тут захотелось. Ну, я грудь вперед и пошла, как на приступ. Без платка, конечно. Да попробовал бы мне кто что сказать: нельзя, мол, — в два счета бы на место посадила. Характер у меня такой решительный… Захожу, в общем. Темновато, свечки горят, поют что-то протяжно. А посередине очередь. Я как советский человек инстинкт имею: где очередь, так подойти в конец и спросить, «кто крайний», а уж потом разобраться. Стала я, значит, в очередь и подвигаюсь медленно к алтарю. Все, смотрю, руки на груди крестом сложили, и я, как обезьяна, так же. Дошла до священника. Он имя
спрашивает. Я назвалась.
— Рот открой, — он говорит.
Открыла. А он мне туда ложку с чем-то, и объявляет: «Причащается раба Божия…». Потом губы мне отер и дает Чашу целовать. Я, как автомат, поцеловала и вышла на улицу. Какую я благодать ощутила, и описать не могу. Иду, ног под собой не чую. И солнце мне по-другому светит, и люди навстречу улыбаются. Все какое-то необыкновенное. Неделю я как в раю жила, все удивлялась, насколько же мне хорошо и ни с кем ругаться не хочется. Потом задумалась — отчего же это? Снова пошла в церковь, стала вникать, интересоваться, что это было и когда снова будет. Так постепенно, постепенно к вере пришла. Сейчас стараюсь ни одной службы не пропустить. Сколько раз я потом после этого причащалась, все по правилам, пост непременно, правило вычитываю, исповедуюсь, а благодати, такой, как в первый раз, не ощущала. Почему так, не объяснишь. На то оно и Таинство.

В 97-ом совсем в иной обстановке другая женщина такого же возраста, социального положения и со схожим прямолинейным характером рассказала следующее:
— Вот сектантов этих расплодилось — жуть. Бегают и всем книжки свои суют: читай — не хочу. Я хоть в религии человек темный, да только точно знаю, что все эти секты — это несерьезно. Я сама бывшая молоканка. У нас в Ульяновке (молоканская деревня недалеко от Тбилиси) все верующие, и пресвитер хороший. Только с церковью все равно не сравнишь. Там что-то такое, что ни в одной секте не найдешь. Вот со мной случай был лет двадцать пять назад. Я тогда работала на Трикотажке прядильщицей. Подруга с мужем попросили их ребенка крестить.
— Я же некрещеная, — говорю. — Мне вроде нельзя по-вашему.
— Да ладно тебе, — ее муж говорит. — Никто и не узнает. Мы же тоже ничего не соблюдаем. Твое дело маленькое: стой рядом и ребенка держи, а мой друг крест покупает и все оплачивает. Священнику ты и сто лет не нужна.
В общем, уломали они меня. Пошли мы с кумом в назначенный день в Александро-Невскую церковь.
Я косынку даже надела. Не годится как-то без косынки-то.
Зашли туда, где крестят. Я ребенка развернула, держу на руках. Батюшка начал чего-то читать над водой. Мы с кумом стоим без понятия, смотрим. Вдруг подходит священник не к ребенку, а ко мне и начинает меня водой кропить. Меня как кипятком внутри обдало. Неужели, — думаю, — узнал? Еще хорошо, кум выручил, сказал: «Вы, батюшка, не ту крестить начали, мы же из-за ребенка пришли».— А, — говорит старичок, — извините.
И начал крестить мальчика…
Еле я дождалась, пока он закончил. Выскочила во двор и давай кума чихвостить.
— Все ты, — кричу, — да дружок твой виноваты, меня в грех ввели. Из-за вас священника обманула.
А кум мой и сам не рад, что так вышло, стоит, оправдывается:
— Да откуда же я знал, что так получится?
Потом меня долго совесть мучила из-за того случая. Спустя какое-то время я сама крестилась, и мои сыновья тоже. В церковь я захожу от случая к случаю, свечки ставлю, когда тяжело. А остальное, что в церкви делается, — не знаю. Слыхала, что исповедоваться надо. Да все как-то смелости пока не хватает.

…А эту историю рассказал священник. Как-то к нему обратилась женщина с просьбой отслужить панихиду о муже. Священник подошел к Распятию и начал разжигать кадило. Сделав несколько неудачных попыток и увидев, что ладан не зажигается, он спросил:
— Не о живом ли вы панихиду заказываете?
Оглянулся, а женщину как ветром сдуло. Видно, предположение оказалось правильным.

В октябре 95-го собрались вместе несколько человек. Встреча была редкая и знаменательная. Одному из присутствующих пришла в голову мысль: разрезать по такому случаю освященное яйцо, которое лежало с Пасхи в святом углу перед иконами.
— Да оно испортилось давно. Сколько времени прошло! — засомневались остальные.
— Оно освященное. Посмотрим. Пусть нам будет сегодня Пасхальная радость!
Разрезали.
— Вот это да! — вырвалось у кого-то.
Яйцо оказалось свежим, будто вчера сваренным, не только на вид, но и на вкус.

Записано в июне 2000 г.

Мария Сараджишвили
Рисунок Валерия Спиридонова
23.04.2006
Дата: 23 апреля 2006
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru