Запись выступления известного миссионера и писателя протоиерея Андрея Ткачева на Православной выставке «Благословенная Самара».
Запись выступления известного миссионера и писателя протоиерея Андрея Ткачева на Православной выставке «Благословенная Самара».
14 сентября, в Новолетие, на Православной выставке «Благословенная Самара» в переполненном конференц-зале прошла встреча с известным миссионером и духовным писателем протоиереем Андреем Ткачевым. Директор издательства «Воскресение» Владимир Мельников рассказал о новых книгах издательства, написанных отцом Андреем. А потом уже сам миссионер представил свои труды и высказался по волнующим всех вопросам. Сам миссионер в начале выступления признался, что когда видит столько светлых лиц в зале, выступать с проповедью гораздо легче. Потому что это ведь не мертвый телеэкран: тут сразу видно, кому предназначается его слово… И потому, наверное, в этот день московский гость был в ударе. Выступление миссионера прошло на одном дыхании и никого не оставило равнодушным. Мы приводим с небольшими сокращениями запись беседы протоиерея Андрея Ткачева с самарской молодежью.
Библия — это книга, которую нужно читать, она не должна пылиться на полке. Библия — это книга, которую нужно проповедовать. Нотная партитура оживает только тогда, когда по этим нотам играет музыкант. Так и с Библией — чтобы она жила, ее нужно проповедовать. И это книга, по которой нужно жить. Вот три посыла отношения к Священному Писанию — читать, проповедовать, жить. И конечно, жить сегодня. Потому что мы не можем жить жизнью королевских мушкетеров, описанной в романе Александра Дюма. Мы не можем жить жизнью полярников, описанной в советской литературе 1950-х годов. Мы должны жить современной жизнью россиянина и осуществлять в своей жизни то, что говорит нам вечно молодая Библия. Вот об этом моя новая книга. Она называется «Библия и жизнь».
Есть такое распространенное мнение: жизнь это жизнь, а Библия это Библия, и общего между ними очень мало. Для большинства людей жизнь — это, например, дочь замуж вышла, родила ребенка, или сын в армию ушел, или машина сломалась, или работу потерял, или, наоборот, нашел… Вот проявления нашей обычной жизни. И вот что хочется сделать — всю нашу жизнь без остатка утопить в Библии. Так, чтобы и круги по воде не ходили. Вся наша жизнь полностью кодифицирована, полностью внутренне раскрыта — иногда очень подробно, в деталях, иногда без деталей — в Священной книге, которая состоит из двух частей — Ветхого и Нового Завета — и называется Священным Писанием. Кстати, в самой Библии слова «Библия» нет, это церковное название Священного Писания. Слово «Библия» в переводе означает Книга. Наша главная Книга, в которой есть всё.
Например, мы каждый день смотрим по телевизору или слушаем по радио прогноз погоды. Этот прогноз необходим только лоцманам, рыбакам, полярникам, а большинству людей он и не нужен, если только человек не занимается сельским хозяйством. И прогнозы сегодня составляются очень точные. А что нам говорит Библия? Если мы научились предсказывать погоду — пойдет или нет завтра дождь, снег и так далее — это будет для нас осуждающим моментом: «Лицемеры! различать лице неба вы умеете, а знамений времен не можете», — говорит фарисеям Господь Иисус Христос (Мф. 16, 3). Мы стали такие умные, научились предсказывать тайфуны, научились различать лицо неба и земли, движения воздушных масс. Значит, должны различать и лицо времени. Как Христос говорил Иерусалиму: «ты не узнал времени посещения твоего» (Лк. 19, 44). Пришел долгожданный и обещанный Мессия, а ты не узнал. Много знаешь, а этого не знаешь. Даже такую вещь, как прогноз погоды, можно в Евангелии найти, и найти в похвалу себе или в осуждение. Наши знания могут быть нам и в осуждение: научиться можно многому, но как же ты главному не научился?
Мода, спорт, нажива, мировая торговля, семейные отношения, болезнь и исцеление, смерть, молитва — в Библии есть всё. Правда, нужно уметь искать. Нужно иметь навигацию по Священному Писанию. У многих уже есть компьютерная навигация, которая может провести по незнакомому городу. Вот подобную навигацию нужно иметь по страницам Священной Книги.
Каждый текст выражает какую-то определенную мысль. Известно, что жемчужина — это бывшая песчинка. Она застревает между створками раковины, обволакивается перламутром — слизью, выделяемой моллюском. И постепенно превращается в драгоценную жемчужину — давай, человек, ныряй, ищи, доставай, продавай задорого. Любая книга вырастает из одной определенной мысли, которая застревает в сознании, в сердце автора, как песчинка между створок раковины, и никак не хочет уйти. Мысль, с которой не можешь расстаться. Из этой мысли вырастают дела. Все наши дела вырастают из мыслей, и невозможно причинить зло человеку, если перед этим не подумал о нем плохо. Перед тем как обидеть человека, нужно допустить уничижительную мысль о нем, и потом дальше пошло-поехало… И если мы любим человека, никогда не сделаем ему плохо. Потому что любовь в нашем сердце, как сторожевой пес, будет отгонять все плохие мысли о нем.
И вот из какой мысли выросла эта книга. Священное Писание на сегодняшний день очень доступная книга. Не всегда оно было таким доступным. Сегодня Библию мы можем свободно приобрести. Но тем не менее эта Книга остается для нас terraincognita — непонятной, неизведанной. К труду изучения Священного Писания каждому человеку нужно рано или поздно приступать. Иногда на больничной койке, иногда в отпуске, иногда в редкие минуты свободного времени. Можно делать это даже при помощи гаджетов. Сегодня техника помогает человеку, если он хочет, чтобы ему помогли. Ведь может же человек, когда едет на работу, в автобусе или в электричке, слушать все, что он хочет. Но зачастую он хочет какой-нибудь хип-хоп, бум-бум, бах-бах и замусоривает свою голову ненужным хламом. А ведь можно в это время слушать Священное Писание. Это я больше для молодежи говорю. Так или иначе, за этот труд нужно браться. Как это сделать, мы с Сергеем Комаровым рассказали в книге «Библия и жизнь».
Сергей Комаров — это мой друг, прихожанин киевского храма, в котором я был настоятелем. Он очень образованный человек, хорошо знает древнегреческий язык, древнееврейский, хороший музыкант, проявляет большую настырность в чтении книг. Сергей сейчас живет в Москве, но еще в Киеве он говорил мне, что хочет проповедовать. Мы не привыкли к тому, чтобы мирянин проповедовал. У нас даже не все священники умеют это делать. Но, видимо, надо привыкать. Вот когда женщина, мирянка, преподающая в воскресной школе, рассказывает детям Евангельскую историю, она что делает? Проповедует. Значит, в принципе это возможно. А что делают люди, поющие на клиросе? Они тоже проповедуют. Церковное пение — это тоже проповедь, и без нее Церковь не может никак. Через икону, через колокольный звон, через пение, через церковную публицистику, через преподавание в воскресных школах мирянин может и должен проповедовать. Поэтому я думаю, что, если мирянин хочет проповедовать и имеет такую способность, дар слова, вполне возможно обучить его, надеть на него стихарь, выпустить на амвон. И пусть он проповедует. Поначалу священник должен его направлять и контролировать, обсуждать предмет проповеди, заставлять его записать проповедь и показать ему перед тем, как ее произнести. И пусть он учится и проповедует. Проповедников у нас сегодня очень мало, это штучный товар. Поэтому моя книга написана в соавторстве с мирянином — Сергеем Комаровым. И в этой книге он выступает как мое alterego (второе я). Когда я читал тексты, написанные Сережей, удивлялся: слог мой, мысли мои, но я такого не писал. Мы с ним оказались очень похожи как авторы.
Если Библия запылилась у вас на полке, то это все равно как если бы у солдата заржавел его автомат. Оружие пришло в негодность от долгого неиспользования — не чистил его, не смазывал.
Многие грехи — от незнания Писания. Могу даже бытовой пример привести, который порушил уже тысячи жизней. Как часто спрашиваешь молодых супругов о том, почему они решили развестись, и слышишь в ответ, что не могут ужиться со свекровью или с тещей. Пытаюсь поговорить в таких случаях со свекровью или с тещей. Она обычно начинает мне рассказывать о том, что хочет молодым только добра, что они никак не смогут прожить без ее советов. Спрашиваю молодую жену, кого она больше слушает, мужа или маму. Она отвечает: «Ну маму, наверное. Это же моя мама…» И вот эта катастрофа разрушила уже тысячи семей. А ведь в Писании черным по белому написано: «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью» (Мф. 19, 5). Апостол Павел добавляет, что тайна сия велика (Еф. 5, 32). Это означает, что до замужества самые главные люди для девушки — ее мама и папа. Самые дорогие люди в жизни молодого человека — его отец, если он жив и здоров, не бросил семью, что сейчас довольно часто случается, и мать. Но как только они поженились, самым близким человеком для мужа становится жена, а для жены — муж. А мама и папа уходят на вторые роли. Они даже рядом не стоят, потому что муж и жена — это не родство, а единство. Папа и мама — это родство. А муж и жена — это единство. Между мамой и ее ребенком первая степень родства. Между мужем и женой — нулевая, это как бы один человек. И Священное Писание категорично говорит о том, что надо оставить отца и мать — не в смысле забыть, не помогать, а в том смысле, что надо уйти от родительской опеки. Грубо говоря, теперь ты не маме будешь докладывать, во сколько вечером вернешься домой, а своей жене. Теперь ты всецело принадлежишь не маме, а своей жене. Это прописная библейская истина, которая в наше время растоптана многими матерями и многими отцами. И мы спорим, ужасаемся статистике разводов, пытаемся найти социальные корни этого явления, а корни здесь, в диком попрании библейской заповеди. Библия необходима нам как воздух — вот та мысль, из которой выросла книга.
Теперь о книге «Наше время». Мы с вами живем в историческом времени. В детстве мы жили во времена Брежнева, потом пришли времена Горбачева, Ельцина, сейчас мы живем во время Путина. Но кроме исторического у каждого из нас есть еще личное время. Время от рождения до смерти, от первого «уа-уа» до последнего «Господи, помилуй». За свое личное время в ответе только ты. За тебя никто не родится, никто не пойдет в школу, никто не сделает того, что ты в этой жизни должен сделать. Никто за тебя твою чашу не выпьет, ты выпьешь ее сам. Это только твое детство, твоя юность, твоя зрелость, твоя старость, твоя смерть и надежда на воскресение из мертвых и жизнь вечную. Издана масса книг по детской психологии, популярны курсы для молодых родителей, потому что дети в наше время стали в семьях некими идолами. Порой они занимают в семье то место, которое должен занимать Бог. Но это не мешает людям массово убивать детей во чреве. Я говорю про аборты. Получается, что одних своих детей неумеренно любят, их ставят на пьедестал и им кланяются, а других — тоже своих собственных детей — безпощадно убивают в абортах. Это вопиющее беззаконие делает нас несчастными.
В нашем обществе существует негласный, никем не подписанный, но тем не менее реальный договор не говорить о старости, о смерти, о болезнях. Принято говорить только о достижениях, историях успеха, о глянцевых фотографиях, о красоте, о новых технологиях и тому подобном. Это неправильно. Старость — важная часть человеческой жизни. Старость нужно воспринимать как подарок. Всем повезло родиться, но не всем повезло постареть. В старости есть свое благословение, своя мудрость, своя красота, своя польза. Но насчет старости существует тайный заговор молчания, как будто мы всю жизнь обязаны быть молодыми, скакать туда-сюда, как попрыгунья-стрекоза, которая лето красное пропела. Это заговор современной цивилизации, и мы его косвенные участники. Например, в компании заходит разговор о смерти, и тут же раздаются голоса: ой, зачем об этом, давайте лучше поговорим о спорте… Или заходит разговор о неизбежности старости, о смысле болезни. Тут есть о чем поговорить, ведь болезнь часто дается на пользу душе человека. А в ответ нам говорят: лучше расскажи, как ты провел отпуск. И если подумать, оказывается, что на многие важные, священные темы в обществе существует негласный запрет. Нам стыдно говорить о действительно важных вещах, но совершенно не стыдно рассказывать анекдоты о том, как муж приехал из командировки и застал дома любовника своей жены. Девушкам не стыдно в жаркое время года разгуливать по городу полуголыми — ведь если бы человек XIX века увидел, как одеваются летом современные девушки, он счел бы их голыми. И в то же время им стыдно надеть на голову платочек. Это примета нашего времени — когда понятия стыдного поменялись местами. Стыдно говорить о старости, о том, что в болезни есть благословение, о том, что к смерти надо приготовиться. Так мало людей умирают подготовленными к смерти. Я считаю, что на все эти темы нужно говорить как можно больше.
Может быть, помните прекрасный фильм Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино»? Это экранизация Чехова. Там главный герой, Платонов, когда его накрывает волна эмоций, кричит: «Мне 37 лет, а я еще ничего не добился в жизни». Слова «добился в жизни» в XIX веке звучали иначе, чем сегодня. Сегодня «добился в жизни» означает «езжу на мерседесе, сижу в офисе и ничего не делаю». В XIX веке думали иначе. Добиться в жизни чего-то означало воевать, строить, писать книги, рожать детей и так далее. И вот Платонов говорит, что ему 37 лет и он ничего не добился в жизни. Он не алкоголик, не бомж, у него есть жена и дети. Просто он живет не в полную силу. Ему кажется, что жизнь уже прошла.
Человеку важно чувствовать себя полезным. Например, ты человек совсем не творческой, скучной профессии — ремонтируешь автомобили. Но ты мастер своего дела, и к тебе очередь, люди за месяц вперед записываются, ты даже в отпуск не можешь поехать. Ты работаешь не только за деньги, ты любишь свою работу. Я смело скажу, что твоя жизнь уже небезполезна.
В зрелые годы полезно остановиться и задуматься: кто я такой, чего я добился в жизни, какая у меня семья, полезным ли делом я занимаюсь… Известный актер Савелий Крамаров перед смертью сказал: если бы у меня была еще одна жизнь, я бы прожил ее так, чтобы у меня была одна жена и много детей; а у меня было много женщин и только один ребенок… Абсолютно не так жизнь прожита. И вот наступает время плодов, осень жизни. А потом приближение к зиме — к старости. И сама старость. Но об этом никто не говорит. Говорят: будь успешен, вовремя ремонтируй зубы, чтобы улыбка была от уха до уха, ходи в фитнес, чтобы выглядеть молодо и привлекательно — сексуально привлекательно, именно для этого.
В Москве появилось такое движение «фэтшейминг» — «стыдить толстых». Молодые накачанные ребята подходят на улицах к девушке и начинают ее стыдить: «Фу, какие у тебя толстые ноги, какая толстая талия. Иди займись фитнесом». Или к взрослой женщине подходят, уже матери, начинают стыдить ее за полноту. А для женщины самое болезненное — это насмешки над ее внешностью. И эти бедные женщины, рыдая, бегут в фитнес-залы сбрасывать лишние килограммы. Оказывается, этих молодых людей нанимают московские фитнес-залы с целью привлечь клиентов. Это такой вот бизнес. Всем хочется быть привлекательными, сильными, моложавыми, как будто смерти нет. Поэтому мы, церковная общественность, должны взрывать ситуацию изнутри и выводить из-под табу эти совершенно нормальные, важные для каждого темы — старость, смерть, болезнь. И наоборот, вводить в область табу то, о чем по-настоящему должно быть стыдно говорить. Стыдно смотреть рекламу прокладок. Не потому, что это греховно, нет, это всё естественно. Но раньше никогда об этом не говорили вслух, это не обсуждали между собой. Всегда покупали и продавали эти необходимые вещи, но рекламировать — в этом есть какая-то странность. Стыдно стало говорить о простых вещах. Но мы же с вами свободные люди, правда? Давайте говорить о том, что действительно нужно, что важно для каждого. Нам нужно научиться говорить друг с другом о любви, о верности, о горе, об отчаянии, о том, что вера слабеет или, наоборот, вера укрепляется. О том, что кто-то умер и это звоночек и для меня. Об этом надо говорить человеку, чтобы оставаться человеком.
Сейчас появилась такая задача у Церкви — помочь человеку остаться человеком. В разгуле разврата, когда чем-то вроде бы нормальным считается смена пола и другие извращения, когда так распространены алкоголизм и наркомания, человеку трудно оставаться человеком. Речь идет уже не о том, хорошие или плохие мы христиане, а когда люди уже и людьми могут перестать быть…
Когда мышцы долго не работают, они атрофируются. Кто после переломов гипс носил, тот знает. Когда снимаешь гипс, руку или ногу нужно специально разрабатывать, иначе они не двигаются, ткани мертвеют. Точно так же, если мысль не работает — мысль мертвеет. Если совесть заставляют молчать — совесть мертвеет. Душа не мучается — душа мертвеет. И можно потом оказаться в мире людей, которые уже и не совсем люди.
Вопрос из зала: — Я педагог. Работаю с молодежью. Мне хочется говорить с ними о Боге, но я боюсь, что мои слова не дойдут до учеников. Многие мои ученики, к сожалению, впитывают негатив из интернета и уже на темы веры слышать ничего не хотят. Посоветуйте, как мне говорить с молодыми людьми, чтобы мои слова о вере не вызвали у них отторжения. Или, может быть, мне вообще не надо об этом разговаривать?
— Человеку неподготовленному бывает трудно услышать проповедь. Проповедь в среде неверующих — это всегда риск, риск быть неуслышанным, непонятым. Из этого вытекает вопрос: а надо ли вообще проповедовать, например, вам, мирянке? Я думаю, что надо. На этом пути будут ошибки — но все мы совершаем ошибки, не совершает их только Господь. Это не должно нас останавливать.
Апостол Павел говорил: «Как бы ни проповедали Христа, притворно или искренно, я и тому радуюсь и буду радоваться» (Флп. 1, 18). Апостол Павел возбудил такую ревность в некоторых, что их переполняла радость от услышанного и они ходили по улицам и всем и каждому говорили: послушайте… Они поступали так из любви к Господу Иисусу Христу. Поэтому если вы будете говорить молодым людям о Боге, это хорошо. Мы не знаем, какими путями движется слово Божие к сердцу человека. Да, с их стороны возможен негатив, но будем терпеливы к таким вещам.
Теперь о форме проповеди. Она может быть разной. Вот, например, православные байкеры с целью проповеди совершают мотопробег. Кто-то возмутится, будет говорить, что такая проповедь нам не нужна. Но байкеров у нас в стране довольно много, их движению уже тридцать лет, и в их среде именно такая проповедь работает. Не всем всё подходит. Или еще пример. В советские годы в Санкт-Петербургской Духовной Академии были дни, когда в храме служили Литургию Рахманинова, Чайковского или Бортнянского. Чисто музыкально эти Литургии сложны, и молиться лучше, если хор поет более простые песнопения. В эти дни обычные богомольцы не любили приходить в храм. Но зато приходили преподаватели и студенты Консерватории — послушать, как звучат эти песнопения на музыку великих композиторов не со сцены, а вживую, на настоящем Богослужении, с возгласами священника. И это тоже была форма проповеди именно для петербургской интеллигенции, и многие через нее пришли к Богу.
Многие формы проповеди могут показаться ненужными, излишними, кричащими, странными. Ну что ж, подождем плодов. Вдруг это нужно — не всем, а кому-то?
Один священник раньше служил в спецназе, он организовал военно-патриотический клуб. Там молодые люди не только молятся, они еще по-пластунски ползают, окопы роют… Им это интересно, и пусть это будет. Для кого-то такое миссионерство кажется диковатым, но это ценно на сегодняшнем отрезке нашей истории.
А испортить можно всё. И это тоже часть человеческой природы. На Востоке есть такое обыкновение — если умелец делает, например, мозаику — он обычно оставляет маленький кусочек на самом краешке недоделанным. Или штукатур оставляет не заштукатуренной часть стены, небольшой сегмент. Этим они хотят показать, что человек не может всё делать совершенно и идеально. Совершенен один только Бог. Это красивая идея. Когда всё хорошо — это уже не хорошо. В нашем мире всё хорошо быть не может. И когда всё гладко и красиво получается, можно даже испугаться — что-то здесь не совсем хорошо.
— Какие фильмы вы посоветуете смотреть?
— К сожалению, не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Как человек консервативный я смотрю и пересматриваю определенный набор старых уже фильмов, которые мне нравятся. Датский режиссер Карл Теодор Дрейер снял, на мой взгляд, лучший фильм в истории кинематографа. Это черно-белое немое кино «Страсти Жанны д’Арк» (1928 год). Есть такие фильмы, после просмотра которых в голове что-то щелкает и ты становишься другим человеком. Что-то меняется в душе. Мне вот очень нравится фильм «Влюблен по собственному желанию».
Мне было лет пятнадцать, когда в одном из больших кинотеатров нашего города показывали фильм «Казанова» итальянского режиссера Федерико Феллини. В кинотеатр этот стояли большие очереди, потому что эротического кино в Советском Союзе, как вы знаете, не было, и люди хотели пойти и посмотреть на большом экране итальянский фильм про Казанову. И я пошел. Меня пустили, хотя и не должны были, помните, как на афишах тогда писали: «Дети до шестнадцати лет не допускаются». Так вот, люди долго стояли в очереди, наконец попадали в кинозал — и уже через минут пятнадцать-двадцать выходили, плевались, рвали билеты. Ничего такого, чего они ожидали увидеть в фильме, там не было.
Я тоже пошел туда из мальчишеского любопытства: у меня начали пробиваться усы, и было очень интересно посмотреть на Казанову. Но то, что я увидел, меня изменило раз и навсегда. Этот фильм меня… уцеломудрил. Это было кино о катастрофических последствиях безпорядочной половой жизни. Из кинозала я вышел с ощущением, что из меня душу вынули, положили ее в стиральную машину и хорошенько выстирали. Пришел посмотреть на эротику — а вышел уцеломудренным. Неожиданно для себя. Помню, я стоял у парапета и не хотел идти домой, думал, что же это было и как жить теперь. Есть такие фильмы.
Недавно я посмотрел фильм «Джонни взял ружье». Это американское кино 1971 года. Тоже большая стирка. После этого фильма невозможно заснуть. Совершенно меняется отношение к некоторым бытовым вещам, я по-другому даже стал разговаривать со своими домашними.
Вот такое кино я люблю. Ко мне подходили с предложениями составить список из 30-40 фильмов и 30-40 книг, которые обязательно нужно посмотреть и прочитать каждому современному человеку. Думаю, в моем списке фильмов были бы работы таких режиссеров, как Александр Довженко, Карен Шахназаров, Стэнли Кубрик. Если не тратить время на весь тот поток грязи, который ежегодно производит и наша, и западная киноиндустрия, а выбирать только хорошие фильмы, проверенные временем, которые могут чему-то научить, — то, я считаю, это ничем не уступает прочтению хорошей книги.
— Некий молодой человек начал активно ходить в храм, читать много духовной литературы, хотел поступать в семинарию. Но потом ему этого резко расхотелось, наступило охлаждение. Что бы вы могли посоветовать такому молодому человеку?
— Это очень важный вопрос. Знаете, есть такая поговорка: лучше недомолиться, чем перемолиться. Батюшки знают, о чем я говорю. С «перемоленным» человеком гораздо труднее, чем с «недомоленным». Домолиться всегда можно, а вот если человек перемолился, взял на себя подвиг сверх меры и на этом сломался, выправить ситуацию бывает гораздо сложнее.
Есть такие слова в Книге притчей Соломоновых: «Нашел ты мед, — ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться им и не изблевать его» (Притч. 25, 16). У евреев в те времена не было пчеловодства, они находили и ели мед диких пчел. И поскольку сахара тоже не было, этот мед был самым сладким из всего, что они ели. Человек нашел для себя сладость в чтении духовной литературы. И как мед нужно есть осторожно, потому что иначе тебя будет тошнить от переедания, так и в этом случае. Люди, которые долгое время голодали, знают, что войти в голодовку легче, чем выйти из нее. Так и в ситуации духовного голода. Человек не знал ни «Отче наш», ни «Господи, помилуй», и вдруг нашел клад — духовную литературу. Он, как тот голодающий, который не может правильно выйти из голодовки и набрасывается на еду, жадно набрасывается на чтение. И точно так же, как желудок голодающего не может переварить большое количество пищи, его мозг не может переосмыслить такой объем информации о духовной жизни. Такие случаи были у меня в практике. Когда люди брали на себя больше, чем могут понести, они перетруживались так, что больше не могли ничего сделать.
Это болезненный случай. Во-первых, молодому человеку, о котором вы спрашиваете, нужно хотя бы минимальное духовное руководство. Во-вторых, человеку, живущему в миру, не нужно читать монашеские книги. Святитель Игнатий (Брянчанинов) советует избирать себе чтение применительно к своему образу жизни. Монаху нужно читать монашеские книги, и ему очень опасно читать бульварные романы. Да даже просто хорошую классическую прозу монаху читать не всегда полезно. А вот мирянину нужно читать то, что соответствует его жизни. Бывают ведь такие случаи, когда муж уверовал, а жена пока далека от Церкви. Муж начинает читать, читать, читать, и вот он уже волосы длинные отрастил, длинную бороду, с женой не спит, в руках четки, и он думает о монашестве. А у него жена под боком. Это перекос от чтения литературы, которая не свойственна мирянину. Новоначальным нужно словесное молоко. Псалтирь, Евангелие и облегчающие понимание толкования на него Феофилакта Болгарского, жития святых. Из аскетики максимум — авва Дорофей. Иногда Детская Библия взрослому человеку бывает полезнее. Он же в духовном плане еще ребенок, еще ничего не знает, ему бы картинки полистать. Новоначальным читать Детскую Библию не грешно и не стыдно. А вот схватиться за Добротолюбие и из рук его не выпускать — это уже опасно.
Вы знаете, что можно отравиться и черной икрой? Пять столовых ложек съешь и отравишься, будешь болеть и принимать лекарства. Знаю такой случай. На границе таможенники остановили семью и говорят: «Черную икру нельзя провозить». — «А куда ее девать?» — «Здесь съешьте». И они съели сразу много. И все дружно поехали в больницу. Белковое пресыщение! Дефицитное, деликатесное, его нужно понемножечку есть. Так и с духовным чтением. Его нужно принимать маленькими порциями. Поэтому нужно пастырям быть очень внимательными к молодым людям, не замонашивать их раньше времени. Если они будут читать монашеские книги с утра до вечера, то, скорее всего, через год уже перестанут в церковь ходить. Дозируйте, пожалуйста. Лучше побегайте, поплавайте, за грибами сходите, на велосипеде прокатитесь. Не зачитывайтесь.
Духовные подвиги возможны только для хорошо настроенного человека. А плохо настроенного человека эти же подвиги делают духовным чудовищем. Невозможно играть сложную музыкальную пьесу на расстроенном пианино. Чтобы мастер мог сыграть на музыкальном инструменте великую вещь, нужно, чтобы инструмент соответствовал мастеру и этой вещи. Иначе получится собачий вальс. В этом моем сравнении Бог — это мастер, маэстро, музыкальное произведение — жизнь наша. А вот инструмент — это мы. Если мы не настроены правильно, жизнь наша будет разрушена. Даже если мастер велик, не получится сыграть Баха на расстроенном инструменте. Поэтому мы должны настроиться. А настраивает не что-то специфически духовное. Любовь к труду — это редкое качество, которое исчезает в нашем мире. А оно является признаком здорового человека. Тот, кто хочет подвижничать, должен быть готов потрудиться. Полюбить посуду мыть, самому чистить свою обувь, стирать свою одежду. Труд нужен человеку. Человеку нужна дружба. Нужна любовь к природе и к уединению. Уважение к старшим. Без таких элементарных вещей нельзя подвижничать. Иначе получится нечто уродливое.
Иеромонах Серафим (Роуз) рассказывал о молодом человеке, который практиковал в квартире многоэтажного дома Иисусову молитву. А в многоэтажном доме, сами понимаете, за стенкой музыка, сверху топают, танцуют, за другой стенкой ребенок плачет. Шумно. И этот молодой человек брал гаечный ключ, стучал им по батареям и кричал соседям: «Не мешайте мне творить Иисусову молитву!»
Чтение хорошей, классической литературы, большой литературы — романов, дает человеку прививку благородства. А это благородство поможет ему потом разобраться и с духовными книгами.
Вот еще приведу пример из жизни. Молодой человек, студент четвертого курса мединститута, из семьи врачей, хороший парень, набожный, приходит к своему духовнику и говорит, что хочет идти в монастырь. Духовник поступил как настоящий отец, он сказал ему: «Доучись в институте до конца, за послушание. Не бросай начатое на полдороге. Хороший врач и в монастыре нужен. Не смей юродствовать». Он доучился. Духовник благословил его поступать в аспирантуру, потом поработать в миру три года. За это время молодой человек успел жениться, остепениться, поумнеть. И стал священником. А если бы духовник тогда благословил его идти в монастырь? Был бы, как поет Борис Гребенщиков, «еще один упавший вниз на полпути вверх». Стал бы он тогда послушником в монастыре, быстро перегорел, настроение монашествовать ушло — и всё. И институт бы бросил, и монахом не стал.
Есть такая категория людей, условно называемая «шаталова пустынь, бродилов монастырь». Они всё бродят и бродят. А почему? Потому что слишком рано пошли высоко. Никто не сдержал их, не остановил, не сказал: «Подожди». — «Хочу дьяконом». — «Подожди, походи еще в пономарях». Хочу быть дьяконом, хочу быть священником — а потом время прошло, всё есть, но уже ничего не хочу. Таких людей очень много. Не случайно у святых отцов есть совет: увидишь молодого, возносящегося на небо, дерни его за ногу. Неизвестно, какая сила его на небо несет. Молодым нужен спорт, семья, учеба, работа и, конечно же, вера. Но именно в таком тандеме — с семьей, работой, учебой, полезными увлечениями.
— Как помочь другому человеку уверовать в Бога? Если ты видишь, что у твоего друга проблемы, что он мучается, и ты видишь решение его проблем — для этого просто надо уверовать в Бога, вот как ему это объяснить?
— Я думаю, что помочь человеку и помочь человеку уверовать — это совершенно разные вещи. Начните с того, что проще, — помочь человеку. Потому что помочь человеку уверовать — это сложнее. В этой ситуации есть не только вы и ваш друг, который должен уверовать, — есть еще и Бог, в Которого он должен уверовать. А Богом мы не распоряжаемся. Поэтому просто помогите человеку — так ситуация сокращается до двух участников, вас, желающего помочь, и вашего друга, у которого проблемы. Как верующий вы можете молиться о своем друге. Самая сильная молитва — молитва любящего сердца, она может сотворить чудо. Есть молитва как привычка, молитва как обязанность, молитва как традиция, и есть молитва как чудо. Искренняя молитва о чужой беде — это редкая вещь.
Подталкивать к вере другого человека нужно очень осторожно. Одно и то же не работает в отношении двух разных людей. Помню, я был совсем еще молодым, и у нас в храме была чудотворная икона Пресвятой Богородицы. Много чудес совершилось через нее, и сама по себе икона очень красивая, привлекала сердца. Приходит в храм женщина в слезах. Спрашивает у меня, перед каким образом лучше поставить свечку. Я говорю: «Вы во Христа веруете? Божию Матерь почитаете?» Она отвечает: «Да!» — «Тогда идите за мной!» Подвел ее к чудотворной иконе, говорю: «Вот, молитесь Пресвятой Богородице, Она поможет». Женщина поблагодарила меня и долго молилась. Не знаю, правда, ничего о ее дальнейшей судьбе и о том, разрешилась ли ее проблема. Потом пришла другая женщина.
Я тоже хотел подвести ее к иконе Божией Матери, но она резко сказала: «Оставьте меня, я сама знаю, куда мне идти». Я рассказываю это для того, чтобы вы поняли: одним и тем же способом нельзя помочь двум разным людям. Все мы очень разные, и это хорошо.
…Если человек в беде и вы переживаете о нем, то просто помогите. Если нет возможности помочь материально или действием, помолитесь о нем.
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru