Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Профессия: репортер

Репортерский дневник
Антон Жоголев — Обо всем понемногу: впечатления, мнения, комментарии на разные темы.

Операция на Новый Год

Новый Год в Рождественский пост — примерно то же,  что Страстная Пятница в пост Великий. Пережил этот день, и уже станет легче. Словно вышел на финишную прямую к празднику.  А у меня еще все только начинается... 

2 января, к вечеру, терпеть боль стало уже невозможно. Даже найс не помог, хоть я и рассчитывал. Молиться тоже уже не мог. Один раз даже упал на пол и стал кататься под иконами. Какая уж тут молитва… сердце бы выдержало… А в доме — никого. Мои на праздник перебрались в Кинель-Черкассы, и там притаились у телефона: или ехать меня спасать, или, может, как-то все-таки пронесет, рассосется и тогда я к ним сам приеду. Но время шло, а боль не стихала. Прыгала, дрыгалась, пульсировала, танцевала от нижней части спины и по всему телу. Вот так Новый год!

Вечером позвонила Людмила:

— Звони врачу, — требовательно сказала она. — Звони!

Стал рыться в старых записных книжках. Нашел. Он словно ждал моего звонка. Даже не удивился. Я стал напоминать про себя — «церковного» пациента двухлетней да семилетней давности.

— Конечно, помню, — остановил меня он. — Завтра утром придите ко мне на прием. А на ночь кетарол, он сильнее. Как-нибудь переночуйте. А там посмотрим.

Ночь длинная! Ее пережить надо. А я — один. Иногда Бог вот так вот оставляет меня одного. Ну, конечно, не совсем одного — с Ним.

Пошел в дежурную аптеку за кетаролом. Первый раз в новом, 2017-м году вышел на улицу. Люди были еще шальные, не отошедшие от праздника. Много пьяных. Новый год в Рождественский пост — примерно то же, что Страстная Пятница в пост Великий. Пережил этот день, и уже станет легче. Словно вышел на финишную прямую к празднику. А у меня все еще только начинается. Что ждет меня утром?

Аптека в ТЦ «Аврора» работает до десяти. Я успел, купил пару упаковок кетарола, запас карман не тянет. Принял прямо на остановке. Снегом заел. Ничего. Авось полегчает.
Дома по-прежнему никого. Случись что ночью, и даже никто не услышит последнего вздоха. Но это я уже так.

Ночью, как ни странно, удалось все же поспать. Без снов, с несильной ноющей болью, часов шесть пролежал в забытьи. А утром стал собираться в больницу. Ангел шепнул: иди натощак

— Наверное, не спали совсем? — поинтересовался врач.

— Почему? Спал. Немного.

— Молодец. Ну, давайте посмотрим, что там у вас. А!.. как я и думал… Если натощак, то — срочно на операцию!

…И сразу же завращался медленно и неотвратимо мрачный, отлаженный маховик больницы. Сдал кровь, анализы, кардиограмму. Потом час на всё про всё — поставить машину, схватить дома самые необходимые вещи для больницы. Людмила потом принесет остальное. И быть уже здесь — как штык! — в длинном и мрачном, как бомбоубежище, больничном подземном коридоре. Позвонил отцу Сергию: «Будет операция. Благослови»! И вот уже иду с почетным эскортом из медсестры Татьяны (узнала меня по газете «Благовест», даже имя вспомнила, всюду наши люди!) по длинному, как кишка, подземелью. Еще обещала Татьяна встретить и ко мне проводить жену.

Выбрал себе койку с самого краюшку. В палате, кроме меня, еще два пациента. Сергей с тем же, что и у меня, диагнозом. Он в первый раз, новичок, растерян. Работал охранником на «зоне», а там год за полтора. Молодым сравнительно вышел на пенсию по выслуге лет. Жизнь только началась, и вдруг… Его оперировали 31-го вечером. Не повезло. Все были уже в предвкушении застолья. А кто-то и вовсе навеселе. Сестрички-анестезички отправляли его в открытый космос, и пожелали Сергею оттуда не возвращаться… праздник им не срывать. Но он все же вернулся…

— Меня и резали-то на скорую руку, — подозревает он.

Второй пациент — старик восьмидесятипятилетний. Заговаривается. Его завтра выпишут. От старости здесь не лечат. Прочистят желудок — и вперед. С ним жена, на десять лет моложе. Бойкая вахтерша с фабрики. Верующая. Первым делом спросила, как меня звать: «Я за всех тут молюсь». А старик меня принял, должно быть, за армянина. Вдруг уважительно заговорил о том, что армяне самый древний христианский народ. Я не стал спорить. Армянин так армянин. Перед операцией как-то не до споров.

За мной пришли. Милая медсестра с доброй улыбкой. Жена врача из нашего отделения. Помнит меня еще по прошлому разу. Стоим, ждем лифт, чтобы подняться в операционную.

— Боитесь? — интересуется она.

— Да как сказать. Не очень. Но трепетно — ни разу не был еще под общим наркозом.

— Как — не был? — удивляется она. Объясняю, что тогда был моложе. Смелее. И от общего отказался. Попросил в обоих случаях оперировать под местным. Это — больно, теперь уже боюсь, что не выдержу. Вот и согласился на общую анестезию.

Приехали. Мне нравится эта сестричка. И я почему-то рад, что меня в операционную сопровождает именно она. Но как-то неудобно при ней раздеваться. До исподнего?

— Все с себя снимайте, — объясняет она.

— Извините! — шепчу я, и она прыскает в ответ такой веселой, озорной улыбкой. И правда смешно: меня через пять минут превратят сначала в «растение», а потом будут резать «по живому», а я — извините. Принесли простыню. Крест оставили.

Передали меня в другие, но тоже трепетные, и тоже женские руки.

— Как зовут? — спрашиваю анестезиолога. — Екатерина, — нехотя отвечает она. «Господи, помоги рабам Твоим Андрею и Екатерине…» Вижу краем глаза в углу операционной иконы Святителя Николая и Исцелителя Пантелеимона. В руку у запястья уже воткнута «система»: с трудом, но все же крещусь.

— Девушки, вы уж меня только обратно верните, — говорю напоследок. — А то я еще на свадьбе дочери не погулял!

— Погуляете… погуляете!.. — говорят они веселыми девичьими голосами. Подносят маску кислородную, как космонавту. Скоро в полет…

« В руки Твои, Господи, предаю дух мой…» — шепчу молитву. Мысль о том, что можно и не вынырнуть, как-то не посещает. Без пятнадцати два. Замечаю на циферблате.

+++

…Да проснитесь, проснитесь же, наконец…

…А ну не спите, глаза открывайте…

Меня везут уже по длинному больничному коридору. Вперед ногами везут? Нет, головой вперед,  все ж таки, вроде бы, как живого.

— Да не сплю я уже. Не сплю…

— Как зовут? Где находитесь? — пытают меня, как какого «агента» на полиграфе, сестрички. Выясняют степень вменяемости. Умницы. Не дают заснуть.

— Сколько времени? — спрашиваю.

— На свидание опаздываете? — смеются. — Без десяти три.

Значит, ровно час в невесомости. Гагарин меньше летал.

Потом сгружают, как мешок, с больничной каталки на казенную койку. Полет окончен, где ему и положено кончаться — в моей палате. На окровавленной простыне.

— Слышь, прооперированный, а ты кто, батюшка? — спрашивает Сергей.

— Нет, не батюшка.

— А похож… — шепчет он несколько разочарованно.

— Не батюшка. А в церкви работаю, — успокаиваю его. Отлегло у соседа. Трудно ему. Понимаю. Сам был таким же семь лет назад.

— Ты уж, эта… когда за себя молиться станешь, и за меня, прошу! — помолись. Бог тебя услышит.

Киваю. Помолюсь. Услышит. Наверное, услышит.

— У нас, эта, из окон храм видать… Я на него вечерами молюсь. Ну, ладно, отдыхай давай.

Крещусь на окно, где предполагается купол храма. И чуточку, краем ссохшихся губ, облегченно улыбаюсь. Самое страшное позади теперь. С Новым годом! 

На снимке: этот строящийся самарский храм в честь св. Жен-Мироносиц был виден из окна нашего больничного коридора

Дата: 20 января 2017
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:






Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru