Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Малая церковь

«Живу со скорбью в душе»

Письмо-исповедь из «Черного дельфина».


Письмо-исповедь из «Черного дельфина»

Я пожизненно заключенный и оказался тут только по своей вине. Моя покойная бабушка была верующей, и я один раз ходил с ней в церковь. Я рос избалованным, мама с бабушкой мне и моим двум братьям ни в чем не отказывали, а меня тянуло в дурные компании. В одной из таких компаний мне и предложила одна взрослая женщина украсть иконы из церкви. Я согласился — в мои четырнадцать лет я принимал участие во всех делах моей компании, и ни одна кража без меня не проходила. Да я и был уже судим по 89-й статье, тогда я за одну ночь обокрал пять магазинов.
Церковь обворовывать я пошел со своим другом Витьком. Тихо проломав нижнюю часть двери, мы пролезли внутрь. Все время, что мы находились внутри церкви, у меня был страх, которого я раньше не знал, у меня было чувство, что кто-то за мной смотрит. Я снял со стены две иконы и от страха убежал, а Витька не снял ни одной. Из церкви мы бежали бегом до самого дома, где и отдали иконы той женщине. Иконы были деревянные, и я думал, что они стоят дорого. Позже та женщина мне сказала, что мы взяли не те иконы, которые были нужны, их у нее не купили, и она не заплатила нам. А потом она стала меня уговаривать, чтобы я своровал иконы у ее знакомой из квартиры. Я не согласился, но она от меня не отставала, и когда мы выпили, попыталась соблазнить на блуд. Я ушел из того дома и больше туда не возвращался. Но скверных своих дел я не оставил.
В восемнадцать лет меня посадили в тюрьму и осудили на четыре года за грабеж и кражи, а в зоне за злостное нарушение меня посадили в ПКТ (помещение камерного типа, где более строгое содержание заключенных) на полгода. Это было как раз перед Пасхой. А на Пасху в зону приехал священник — он часто приезжал, в зоне была церковь. Батюшка в день Пасхи ходил по камерам и поздравлял зеков. Когда открылась дверь нашей камеры — мы сидели в ней вшестером — и батюшка подал нам куличи и крашеные яйца, у меня появилось чувство стыда за украденные иконы. И я спросил у него, страшный ли грех берет на душу тот, кто ворует иконы из церкви. Батюшка долго на меня смотрел — он молодой, но от его внимательного взгляда мне стало не по себе, — и он мне сказал: «Ты своровал у Господа!». Мне стало стыдно, и я соврал, что это был не я. Потом я долго думал, как это батюшка догадался, что я именно о себе спрашиваю. А батюшка тогда еще мне сказал, что если я не крещен, то когда выйду из ПКТ, мне надо креститься, но перед этим чтобы я походил в церковь.
В церковь я так и не пошел. На третий день после освобождения я совершил разбойное нападение на коммерсантов, двое из них были убиты, а точнее, добиты моим подельником, пока я искал деньги в другой комнате. После этого разбойного нападения в меня стреляли, но не попали; я вынужден был прыгать с четвертого этажа и при этом остался целым и невредимым. Тогда я думал, что это всего лишь случайность. Следственным органам тогда не удалось выйти на наш след в нападении и убийстве двух коммерсантов, и я считал, что все складывается удачно. Но разбойное нападение на пункт приема цветного металла не сошло мне с рук — за этот разбой меня приговорили к тринадцати годам особого режима. Пока я сидел, у моего подельника «поехала крыша», и он предпринял попытку самоубийства, облил себя керосином и поджег. Его потушили мама и бабушка, и когда он обгоревший лежал в больнице, то рассказал, что поджег себя потому, что ему снятся люди, которых мы с ним убили. На нас было заведено новое уголовное дело, его осудили на двадцать пять лет, а мне дали пожизненное заключение.
Сейчас я всю свою жизнь в корне пересмотрел и понимаю, что мне тогда на воле не суждено было умереть, ведь в разных опасных ситуациях я оставался в живых, что-то отводило меня от смерти. Как тяжко я согрешил перед Господом, а Он помиловал меня, не дал умереть некрещеным и непокаявшимся. Здесь, на пожизненном заключении, я твердо уверовал в Господа нашего Иисуса Христа и крестился. Мне очень жаль маму, она умерла в больнице от горя, что вырастила убийцу, потом умерли бабушка и средний брат. Мой дурной пример соблазнил и младшего брата, его  за убийство приговорили к восемнадцати годам. И только я один во всем этом виноват, я живу со скорбью в душе и уповаю на Господа, молю Его о всех нас, грешных.
Мне двадцать девять лет, и сейчас я убежден, что рано или поздно даже самый ярый атеист раскается в своем неверии в Господа. Вот и вы, люди добрые, не судите меня строго, а молите Господа за меня, грешного. Я жил в Тульской области, и у меня там много родных, но они отвернулись от меня и прекратили со мной всякое общение. А если из вас кто, дорогие читатели, мне напишет, то я обязательно отвечу, вы только вложите чистый конверт. Мой адрес: 461505 Оренбургская область, г. Соль-Илецк, ФГУ ИК-6, Мамонову Николаю Николаевичу.

12.10.2007
906
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru