Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Малая церковь

«Я не могу так больше жить!»

- написала в редакцию женщина, которая так и не смогла полюбить приемную дочь.


Что делать, если приемный ребенок так и не стал родным?

- написала в редакцию женщина, которая так и не смогла полюбить приемную дочь  

Здравствуйте! Меня зовут Наталья, мне 37 лет, я из Харькова. Тринадцать лет у нас с мужем не было детей, и я считала, что без детей нет смысла жизни. Просила, настаивала перед мужем, чтобы мы усыновили ребенка. Он был против, так как считал, что нормальных детей для усыновления не бывает. Поставил условие: если я это сделаю, жить мы вместе не будем. Я сделала выбор - удочерила ребенка двух с половиной лет. Это было четыре года назад. С мужем мы развелись практически сразу, и сейчас я мать-одиночка.
Я удочерила проблемную, гиперактивную, с дефицитом внимания девочку. Тогда я не знала, что бывают такие проблемы, и теперь я в ужасе от того, что это на всю жизнь. Мы поменяли уже третий садик, потому что в садике начинался кошмар. Она бьет детей, задирает. Как сказала одна воспитательница (я услышала со стороны) на Карину, «она не в себе». Я очень эмоциональный человек, и меня тоже раздражает ее гиперактивность, иногда я даже закрываю ее в отдельной комнате, чтобы не видеть и не слышать ее. Пошли в первый класс, и у меня просто сердце кровью обливается, постоянно плачу.
В истории болезни из Дома ребенка был указан диагноз: «задержка темпов психического и речевого развития». Девочка была активна при встречах, но практически не разговаривала. Меня убеждали в Доме ребенка, что это особенность всех детей, живущих в государственных учреждениях, так как им не хватает внимания, любви, и они таким образом стараются привлечь к себе внимание. Я согласилась, о чем жалею практически каждый день. У меня началась сплошная черная полоса.
Мне один священник написал, что я поступила неправильно, выбрав ребенка вместо мужа, ведь Господь Сам знает, когда, кому и сколько давать детей. Наверно, это так. К психологу мы обращались, нам не помогло, наверное, причина – гены, от них никуда не денешься.
Я думаю, меня Господь наказал за то, что я считала, что без детей нет смысла в жизни, поэтому мне выпал такой тяжкий крест. Сейчас точно знаю, что дети - не главная ценность в жизни. У меня нет больше сил, здоровья и терпения воспитывать этого ребенка. Я не знаю, что мне делать и насколько меня еще хватит. Лекарства нам не помогают. На Причастие с Кариной (в крещении она Ирина) мы часто ездим в церковь.
Если бы только можно было все вернуть назад, я бы сделала это незамедлительно. Что я наделала - я искалечила жизнь и себе, и ей. Подскажите, пожалуйста, что мне делать. Я не могу так больше жить!

Это письмо, настоящий крик души, пришло к нам в редакцию совсем недавно. Наталья разместила его и на нашем форуме в интернете, прося помощи и совета у форумчан. Советы были разные, но большинство из них - не унывать, молиться, просить помощи Божией в трудном деле воспитания чужого ребенка. И ни в коем случае не бросать эту девочку, которая не виновата в том, что она такая, какая есть - неуравновешенная, гиперактивная, ей трудно усидеть на месте и все время вести себя хорошо и правильно.
Мне не раз приходилось сталкиваться с семьями, взявшими детей на воспитание. И нигде ситуация не была гладкой.
«Неправда будет, если я скажу, что с порога все начинали называть меня мамой, - рассказывала мне одна приемная мамочка про своих ребятишек. - Я им сразу сказала: называйте меня как хотите. Тетя Галя, баба Галя, - у меня внуки почти ваши ровесники. Так что, если хотите - бабушкой называйте. А хотите - мамой. Катя на второй день мамой меня назвала. А Паша семь месяцев никак не называл. Он говорил: я не верю женщинам, вы все одинаковые, я вас всех ненавижу, вы все врете. Таково было разочарование в матери. Я никогда не забуду тот день, когда он впервые назвал меня «мама». Это было после бани. Он лежит в своей комнате, отдыхает. Я захожу в дом, а он кричит оттуда: «Мам, с легким паром!» Я и не расслышала сначала, а уж когда поняла, что он мамой меня назвал, так рада была! Очень приятно, когда дети называют мамой. Это ведь надо заслужить от неродного ребенка».
А ведь тяжело было, невероятно тяжело. «Доброжелатели» советовали женщине отказаться от этих детей, вернуть их обратно в детский дом, но пойти на предательство она не могла. Помню еще одну мамочку, из Безенчука. Вдова, взрослые дочери уехали учиться, и она решила подарить материнское тепло и ласку сиротке. Приехала в дом ребенка, пообщалась с мальчиком одним, понравились они друг другу. А ей говорят: у него брат есть. Ну, брат так брат. Приехала за двумя мальчишками, а второй за руку вывел еще одного человечка - сестренку. Маленькую, худющую, почти без волос, с болячками. Не смогла она ее оставить, взяла всех троих. Поначалу по ночам они не спали, плакали, не отпускали ее от себя, не умели пользоваться горшком, сами одеваться, да много еще чего было. Прошло несколько лет - и детей не узнать. Старший ходит в школу, средний готовится, младшая - красавица с темно-русыми кудряшками. В семье - любовь, деток покрестили. Одно только напоминание о прошлом: когда ребятишки бегают играют, нет-нет да кто-нибудь подбежит к приемной матери, тронет за руку и напомнит: «Мама, я здесь!» - «И я здесь», - улыбнувшись, отвечает она.
Много хороших примеров, но есть и тяжелые случаи, когда люди не справляются с взятой на себя ответственностью за чужого ребенка. Мы обратились с письмом Натальи за советом и комментарием к руководителю отдела по работе с дошкольными учреждениями Самарской епархии протоиерею Димитрию Куклеву. Отец Димитрий давно работает с детскими государственными учреждениями - детскими домами и домами ребенка, и знает о проблемах усыновителей не понаслышке. Вот его ответ:
«Человек, который решился на такой шаг – усыновление ребенка, должен понимать однозначно, что он идет на самопожертвование.  Если человек верующий, то вообще очень удивительно, что человек ропщет. За все надо Господа благодарить. Есть такая хорошая поговорка: на крест не просятся, а с креста не бегают. Действительно, смысл жизни женщины, по Священному Писанию, это благословенное рождение и воспитание детей. Если по каким-то причинам Господь не дает детей, а человек берет на себя воспитание ребенка усыновленного, он должен понимать, что это очень большой подвиг. Но в то же время и награда за него будет на небесах большая. Поэтому, если человек идет на это сознательно, верующий тем более человек, мне удивительно, что потом возникают такие проблемы.
Естественно, что и детский дом должен был проверить будущего усыновителя. Не только ведь будущие родители должны проверять ребенка, которого хотят усыновить, но и с ними должна проводиться соответствующая работа. С этой мамой должны были поговорить психолог, социолог, педагог. Она должна была общаться не только с ребенком, но и со специалистами. Ее отношение к ребенку тоже не способствует облегчению ситуации. Она себя тоже ведет, наверное, не совсем правильно с этим ребенком.
Вообще, очень обидное письмо, с обидными выражениями. Какая-то обида, одна сплошная обида. Обида на Бога, на ребенка этого несчастного. Уныние, глубочайшее уныние, отчаяние, ропот. Очень грустно все это читать на самом деле. Мне жаль, что вот так человек не справляется и не хочет справляться с тем, что на себя возложил. Обидная фраза очень, что нормальных детей нет. Что значит «нормальных»? А где нормальные дети, простите меня, в обычных семьях? Я сам сколько раз видел в домах ребенка таких детей, которые сами в руки просились, хотелось взять их и усыновить. Просто взвесив свою возможность, душевную даже скорее, а не физическую, я подумал: а вдруг не справлюсь. Поэтому и не рискнул пока это делать. Хотя очень надеюсь, что, может, меня Господь сподобит когда-нибудь. Немало священников у нас берут детей. Да, действительно, большинство этих детей с определенными отклонениями в развитии. Потому что те семьи, откуда они попадают в детдом, - неблагополучные. И в этом надо тоже сразу отдавать себе отчет.
Да, и это проблема - отсутствие чадородия. Но можно так прожить. Некоторые жили, молились всю жизнь Богу. Может быть, ей Господь бы и дал детей, если бы она искренне молилась Господу Богу. Таких примеров много мы знаем. Это Иоаким и Анна, родители Пресвятой Богородицы, Захария и Елисавета, родители Иоанна Крестителя, у праведной Анны пророк Божий Самуил родился, а ведь тоже долго безчадная была. Таких примеров множество, и не только в Святом Писании, но и в жизни. Люди относились к своему безчадию со скорбью, но с терпением, с принятием воли Божией, и в конечном итоге Господь давал им детей по их молитвам, по их просьбам.
Конечно, решение проблемы безчадия путем усыновления - это хорошее дело, но к этому надо подходить как к Божьему делу, и тогда уже все плюсы и минусы надо воспринимать с радостью. За все благодарить, и Священное Писание нам об этом говорит. А то получается, что хорошее нам нравится, а если что плохое возникает - мы сразу начинаем роптать. И говорить: уберите, пожалуйста, я так себе всю жизнь искалечила. Это, конечно, очень трагично.
В народе есть поговорка: семь раз отмерь и один раз отрежь. Надо все взвесить. К любому, а особенно к такому шагу надо подходить с глубоким раздумьем, размышлением и взвешиванием своих возможностей. А когда человеком движет только одна эмоция: я хочу, чтобы у меня был ребенок любой ценой... И брак был разрушен... Нельзя ей было жертвовать мужем, семьей… Хотя поведение мужа мне тоже не очень понятно, когда он так о детях отзывается. 
Если человек идет на подвиг, он этот подвиг и должен нести. Церковь учит о том, что Господь не посылает креста выше, чем человеческие силы. И тот крест, который у Натальи есть, не настолько тяжкий, чтобы она не смогла его нести.
Все мы люди, все мы по-своему неадекватны, у нас у всех может быть болезненная реакция на что-то, у всех. Если мы будем подходить только с точки зрения «нормальности», нам вообще нужно запереться в четырех стенах и ни с кем не общаться.

Протоиерей Димитрий Куклев.
С умом ко всему надо подходить. И с благословением. Конечно, прежде чем на этот шаг решаться, надо было взять благословение у священника. Я не знаю, насколько верующий человек эта женщина, не знаю степень ее воцерковленности. Скажу из собственного опыта. Многим людям, кто подходит ко мне и говорит, что хочет усыновить ребенка, я задаю вопрос: а какие у вас цели? Когда человек говорит: я хочу исполнить свое предназначение, я хочу совершить, так сказать, христианский подвиг, я этим людям отказываю в благословении. Почему? Потому что надо не этим руководствоваться. Надо просто желать ребенка, любить его. Походить в детский дом, пообщаться с детьми, взвесить свои силы. Не выбирать по цвету глаз, волос, уровню развития, а именно полюбить ребенка. Любовь  должна быть. Пришел, увидел, полюбил и сказал: вот все, без этого ребенка я не могу. Неважно, какой он. Неважно, какие у него патологии, развитие. Любовь. Важно чувство, которое возникает между человеком и вот этим возможным усыновленным младенцем. Если этого чувства нет, нельзя подходить к этому механически, с желанием удовлетворить какие-то свои потребности. Нельзя так к этому относиться.
Ребенок не вещь, это человек. Нужно понимать, что свои потребности человеческой жизнью удовлетворять нельзя. Нельзя решать свои проблемы за счет других. Ребенка нельзя просто взять, поиграться и, если не понравится, вернуть обратно. Конечно, к сожалению, такие случаи бывают. Но часто они заканчиваются трагично. Был у нас даже такой случай, когда ребенок погиб в конце концов. Когда от него сначала отказались родные родители, а потом приемные родители. Мне рассказывали в детском доме, что ребенок полгода находился как будто в каком-то вакууме. И, в конце концов, с ним произошел несчастный случай, и он погиб. Все сказали: Господь к Себе прибрал, потому что никому этот ребенок в этой жизни был не нужен. Какой грех на родителях и какой крест на тех людях, которые его взяли, а потом отказались. Это же не игрушка, это живая душа, человек.
У автора письма есть два пути. Есть путь спасительный, Божий, есть путь человеческий. Божий путь - все-таки вернуть себя в нормальное нравственное русло, успокоить себя, может быть, поговорить с психологом, со священнослужителем. Кому она больше доверяет (опять же, не знаю степень веры этого человека, степень ее воцерковленности). Если же она сама верующий человек, она пойдет к священнику, очистит свою душу покаянием, побеседует, укрепится в своей вере и желании все-таки победить все эти препоны, преграды с этой отроковицей, чтобы у них наладились отношения. Это первый путь, Божий, спасительный путь. Другой путь - человеческий. Насколько он спасительный - не знаю, он человеческий. Попытаться юридически разрешить вопрос о снятии усыновления. Такое тоже бывает. Но несчастливы от этого все. И дети, и те, кто так делает. Поэтому пусть она сама решает. Насильно никто не может заставить, потому что это может закончиться трагично. Либо ее безвременной кончиной, или кончиной этого ребенка. Не хотелось бы ни того, ни другого.

Подготовила Татьяна Горбачева
17.09.2010
Дата: 17 сентября 2010
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru