Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Святыни

Вечный город

Московская журналистка делится своими впечатлениями от посещения святых мест России.


Московская журналистка делится своими впечатлениями от посещения святых мест России.

Эти короткие, но такие яркие эссе поступили к нам в редакцию необычно. Просто один наш читатель, Виктор Александрович Аникин, принес нам несколько своих рукописей и вот эти короткие рассказы. Объяснил: их писала журналистка из Москвы Марина Селиверстова…У нее в Самарской области живет родственница — крестная Екатерина Грузкова. Она-то и передала Виктору Аникину ее прозу. А он почему-то решил, что ее эссе заинтересуют редакцию. И не ошибся!
Вскоре мы через интернет узнали о том, что Марина Селиверстова сотрудничает с газетой «Татьянин день» при домовом Татьянинском храме МГУ. Ее заметки выходят там в рубрике «Вечный город». И как раз именно этих ее эссе мы на сайте московского издания не обнаружили. Что же, решили мы, значит, нужно их опубликовать в «Благовесте». Ведь просто так рукописи в редакцию не приносят…

Ташла (Самарская область)

Моей крестной Екатерине Ивановне Грузковой.

То был солнечный июньский день.
— Радуйся, Радосте наша, покрый нас от всякого зла честным Твоим омофо-о-ором! — разливалось над безкрайними полями такой незнакомой, но милой и доброй Самарской области. Мы ехали из Сергиевска в Ташлу.
Дорога вьется и вьется по полям, в небе чисто, солнечно, и на душе тоже. Моя крестная Екатерина Ивановна кричит из окошка машины:
— Мальчик, мальчик, подойди-ка сюда! На Ташлу куда поворачивать?
К машине подходит дедушка, которого со спины и впрямь можно принять за мальца, он объясняет нам. Отъезжаем. Екатерина Ивановна заливисто смеется:
— О-ой, стыдно-то как… опростоволосилась… ха-ха-ха… а я ему: «мальчик, иди
сюда», — о-о-ой… стыдоба… Прости, Господи, всех ввела во искушение…
Весело. Поля вновь проглатывают нас и скрывают, путают наш маршрут.
Екатерина Ивановна вновь кричит из машины одинокому мужчине, задумчиво глядящему на восток. Он не спешит оборачиваться, но когда подходит к нам, мы понимаем, что он ходил по нужде. Опять в самое яблочко! Новый приступ веселья, взрывной смех:
— Ну что ж это я… — сквозь слезы и смех сетует крестная.
Наконец мы в Ташле. Странное название, в переводе с татарского означает — «каменистый».
Здесь находится святой источник чудотворной иконы Божией Матери «Избавительница от бед». А сама икона — с тетрадный листок — в Троицком храме, мы подойдем к ней потом.
В огороде, засаженном овощами и длинными яркими цветами, ждем батюшку отца Николая — подойти на благословение окунуться в источнике. Рядом — паломники, приехавшие откуда-то далеко с севера: пожилая женщина, парень и девушка, белая, почти меловая, тонкая, угасающая…
— Батюшка, благословите! Пожить у вас можно? Онкология у меня, — слышу слабый голосок девчушки…
Троицкий храм, деревянный и очень старый, стоит на взгорье среди домов сельских жителей. Батюшка отпирает его для нас внушительной связкой ключей, снимает пудовый ржавый замок и впускает в прохладный храм.
Я помню, мне было неловко и горько, когда я стала невольным свидетелем очень тяжкого страдания: мать девушки и ее муж (или брат) на коленях рыдали перед иконой Избавительницы, а сама больная ужасающе белела рядом…
А какое у нее было лицо! Молодое, с четкими мелкими впадинками, исказившееся страхом перед неизвестным, мукой, растерянное; одновременно с тем — спокойное, праведное, все понимающее, уверенное в Божьей помощи. Эта двойственность напугала меня еще сильнее, чем материнский отчаянный зовущий плач.
Когда мы шли к источнику мимо зеленеющей душистой травы, мимо сказочного храма с синей крышей и солнечными крестами, мимо благоухающих сладкими запахами незнакомых тонких деревьев, я всё думала: как же страшно уходить из такого прекрасного мира… Я так боялась той девушки и ее страданий, я так восхищалась ее белым, умиротворенным лицом…
…Окунаться в режущую ледяную воду в полутемной сырой купальне — это боязливый детский восторг, это великая благость! В колодце с чудотворной водой отражается купол, украшенный восьмиконечными звездами. Перед иконой Богородицы горит зажженная свеча.
— Со святыней! — поздравляют все, кто искупался, друг друга.
— Со святыней, — я услышала, как улыбается белая девушка.
Я не смогу никогда передать, как преобразилось ее лицо, как изменился ее голос после купания, но… в ней появилась жизнь. Из белого тонкого духа она превратилась в живого человека.
Не знаю, что стало с ней, как сложилась ее судьба, но я обязательно пойду в церковь и поставлю свечу за нее. За здравие.

Кондопога (Республика Карелия)

То был погожий сентябрьский день. И нас бы не было сейчас здесь, в Кондопоге, если бы однажды в энциклопедии я не прочитала про дивную карельскую церковь. Мечталось ее увидеть не только на картинке.
Не знаю, кто это сказал: «Силуэт храма как будто бы зыбко дрожит, как пламя гигантской свечи, зажженной безвестным творцом над водами Онежского озера».
И ничего более правдивого и лиричного не придумать никогда.
Успенская церковь стоит на узком мысу, с трех сторон омываемом великим северным озером. Безполезно искать ее в известном недавними событиями, прогремевшими на всю страну, городе Кондопоге, «гигантская свеча» — в одноименном селе, рядом, в нескольких километрах. Пока едешь к этому месту, в окна врывается «аромат» целлюлозно-бумажного комбината, потому приезд радует вдвойне: здесь умиротворенная красота и чистый воздух!
Деревянная церковь взметнулась ввысь на 45 метров, смелая! Строгая, огромная, легкая, стройная и живописная — нигде ранее я не видела, чтобы церковь так цельно вписывалась в окружающий пейзаж. Будто не в XVIII веке возникла она тут, а образовалась вместе с этим материком, вместе с Онежским озером, изменив что-то на молекулярном уровне.
Хрипатый смотритель впустил нас внутрь, чтобы мы разглядели не только фронтонный пояс, резные столбики крыльца и ажурные карнизы, но и просторную и очень простую трапезную кондопожской красавицы, витые столбы, жгуты-перехваты, полукруглые фигурные кронштейны, пятиярусный иконостас и расписной потолок-«небо».
Церковь вызывает ментальное ощущение полета.
Снаружи она украшена так же красиво: воздушные крики чаек, стрекот кузнечиков в «траве-по-пояс» и плеск тихих волн Онежского озера.
Пока я металась в творческих судорогах, думая, как снять это чудо на фотоаппарат, рядом на мостках сидели две карелки, бабушки, укутанные с ног до головы, и ловили рыбу на тяжелые длинные удочки:
— А, Мурка, это ты, что ль? Погоди, ничё нету для тебя еще! Или это Барсик? Тьфу ты, что ж все кошки такие одинаковые!
И это был единственный — самый верный и нужный кадр. А Успенская церковь… пусть остается только в памяти, без симулякров. Захочу увидеть ее еще раз — приеду снова.

Арзамас (Нижегородская область)

Это была моя самая духовно наполненная поездка. Утро на вокзале всегда окунает по уши в ведро с тоской и безприютностью. Если тебе больше некуда пойти, кроме вокзала, ты чувствуешь себя профессиональным бродягой. И начинается новое восприятие жизни, которое можно обозначить как странничество. Профессиограмма странника, если бы кто-то ее составлял, обязательно бы включала тоску по дому, пусть даже фантомному, кафкианское ощущение «чужеродности» всему и всем и вместе с тем хлещущую через край любовь ко всей своей земле. Отсутствие конкретного дома со стенами и крышей рождает всеземную любовь к стране и одновременно с тем обостряет чувство своей принадлежности к ней. Я — ничей, я — весь ваш…
Октябрьское утро на арзамасском вокзале с дрессированными собаками. Я обратила на них внимание, потому что любому бродяге должна сопутствовать собака. Приручить их несложно — достаточно кусочка хлеба. Они не привередливы.
Дома в Арзамасе — почти один частный сектор. Причем очень уже поизносившийся. Некоторые домишки на 30 градусов покосились от земли. Щербатые заборы с огромными дырами. Дом чередуется с домом с загадочной непохожестью. Один — уже на том свете, другой еще тут держится и протянул руки-заборы своему ветхому соседу. Так и дружат эти дома, протянув друг другу заборы, ими и держатся. На том и стоит Арзамас.
…Иоганн Себастьян Бах непременно должен был быть русским, даже больше того — Православным! Это просто недоразумение, что он родился в Эйзенахе… Как можно создать Сюиту № 3, не передвигаясь на дряхлом, мелодично скрипящем автобусе по маршруту Арзамас — Дивеево? Как можно было подобрать такой неповторимый мотив, не видя безконечных, неистощимых полей, засеянных телеграфными столбами и пророщенными колокольнями?.. Как можно было сотворить Ave Maria, не побывав в четвертом уделе Царицы Небесной на земле?
Дивеево дивное. И облака висят над ним так низко и трехмерно, что кажется, как будто это сгустки белой пыли или млечного пути.
Хотелось бы стереть из памяти некоторые слова и людей сегодня:
«У монахинь сейчас паспорта отобрали, так вы что, думаете, они молиться за вас будут? Да нужны вы им!»
«А чем заказная записка отличается от обычной? — Тем, что заказная круче!»
«Это неграмотному Бог простит такие записки подавать! А у вас сколько классов? Как будто только два!»
«Это не по-христиански просфорами не делиться! — Но я за них по двести рублей заплатила!»
«Подай десятку, чё ты мелочь-то сыпешь!»
Но мы приезжаем сюда не к людям, а к Богу. Поэтому оставим только объемные облака, хруст листьев под сапогами и «Богородице Дево, радуйся…».
Арзамас — город церквей. Соборная площадь — семь соборов!
«Сергия сфотографируй! Что ты закаты снимаешь! Или Казанскую! Вон там она!» — говорит хитрый темный мужичок.
Сколько же тут храмов! В этом городе просто невозможно не быть верующим, о Боге тебе напоминает всё и на каждом шагу!
…Когда стемнело и листья понеслись под ногами, вдруг запела колокольня. На Соборной площади кроме меня был Вечер. А еще — силуэты храмов, темнота, теплый осенний воздух. Откуда-то с горы спускался пьяный обтрепанный мужик. На площади перед собором он споткнулся в очередной раз и не смог уже побороть земного притяжения — упал на бок. Впрочем, тут же сел, обнял коленки руками и стал глядеть со взгорья куда-то вдаль — то ли на Сергия, то ли на Казанскую. И тоже духовно наполняясь.

Марина Селиверстова,
г. Москва
19.11.2010
998
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
4
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru