Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

Кавказский пленник

Смысл всего происшедшего для меня прикровенен, но знаю одно, что все это было далеко не случайно.


Несколько лет назад нашу редакцию посетил довольно известный в Самаре журналист В. Когда разговор зашел о его работе, он неожиданно признался: «Сейчас я все больше по мистике…» Я удивился, он объяснил: «Я вообще-то неверующий, а мистика для меня своего рода хобби…» Так я впервые встретил мистик-атеиста! А В., не смущаясь и не замечая моего удивления, стал излагать мне свое «журналистское кредо» (которое ничем иным, как ДУХОВНОЙ ПРОВОКАЦИЕЙ я назвать не могу). «Вот, пишу я статью, например, о том, что у нас на Лысой горе (недалеко от города) сатанисты собираются на свои шабаши, — спокойно, со вкусом пустился он в объяснения. — Описываю их место сбора, их ритуалы… На самом деле ничего этого нет — я все выдумываю. Но после того, как статья выходит в свет, сатанисты и правда начинают собираться на этой самой Лысой горе. И ритуалы копируют…Очень забавно за этим всем наблюдать…» Он приводил и дальше какие-то примеры своей весьма оригинальной «мистики», но я запомнил только один — в это время он занимался в своем роде исследованием «стояния Зои» (известное чудо произошло в Куйбышеве в 1956 году, когда на Новый год девушка Зоя хотела станцевать, держа в руках икону Николая Чудотворца, но… окаменела. Об этом неоднократно писал «Благовест» и по публикациям разных лет была издана книга — А.Ж.). Это было уже череcчур! Я, недолго думая, указал посетителю на дверь — не дал ему даже возможности хоть как-то оправдаться. Для него, по-видимому, все это было весьма неожиданно. Два коллеги вели приятную беседу об абстрактных вещах, и вдруг — на тебе… Не цивилизованно как-то… К тому же, он не собирался оскорблять ЛИЧНО меня, а мысль о том, что он оскорбляет МОЮ ВЕРУ и что это оскорбление для меня гораздо болезненнее и серьезнее личных обид, видимо, не приходила ему в голову… Я запер дверь на ключ в надежде уже никогда не встречаться с этим человеком. В общем, обычная ситуация для любой Православной редакции. Ничего чрезвычайного — «на войне как на войне». Стоило бы забыть об этом, но оказалось, что «продолжение следует».
Вскоре в одном самарском журнале я случайно обнаружил статью этого самого В. Как раз о «стоянии Зои». Его версия этих событий была настолько дика и кощунственна, что никакие атеистические бредни советских лет этой публикации и в подметки не годились. Чтобы не оскорбить читателей, я даже не решаюсь пересказывать всю ту напраслину, которая была излита автором на участников той «исторической» вечерники… С чувством омерзения я закрыл журнал… Сердце подсказывало: что-то будет…

Прошло несколько месяцев, и один мой знакомый, приятель В., сообщил, что мой неудачливый визитер попал в чеченский плен. Оказалось, В. уже ездил однажды на Кавказ спасать из плена солдата, сына какой-то знакомой. И ему это удалось. Домой он вернулся с вызволенным мальчишкой. Во второй раз в Чечню он поехал со столь же благородной миссией — еще кто-то из знакомых попросил его вызволить пленного солдата. Видно, его уже захватила «романтика войны» и мирные серые будни больше не отвечали запросам его натуры. Как тут не вспомнить его слова: «я все больше по мистике…» Во второй раз ему не повезло. Его пленили и спрятали в горах. Все попытки различных организаций и родственников найти его окончились неудачей. В «инстанциях» о нем постепенно начали забывать, оставив родственников наедине с их горем. Не помню, как я прореагировал на это известие, но знаю точно — злорадства совсем не было. И не потому, наверное, что я так уж сильно по-христиански желал В. «всех благ» — это было сложно делать, принимая во внимание его дерзкие статьи и известную истину о том, что «Бог поругаем не бывает». Наверное, я пожалел его по другой причине. Очень уж страшное это наказание — чеченский плен. И даже не знаю, найдется ли на земле такое преступление, за которое это наказание было бы по заслугам. Не знаю. Но еще до чеченской войны бесы однажды являлись и изощренно грозили мне — только-только становившемуся тогда на духовную стезю — и пугали не чем-нибудь иным, а именно чеченским пленом! Видимо, даже в их ведомстве на земле ничего более страшного не нашлось…

Прошло около двух лет. Я давно позабыл о досадном инциденте, случившемся между мной и коллегой-журналистом. И вот в конце мая этого года, когда у «Благовеста» праздновался десятилетний юбилей, меня пригласили принять участие в передаче на одном из самарских телеканалов. Я пришел в назначенное время на телевидение и перед эфиром познакомился с администратором передачи. Женщина-администратор как-то странно посмотрела на меня, радушно поздоровалась и представилась… женой В. Не вдовой — женой! Она, как выяснилось, ни на минуту не сомневалась, что муж ее жив и вернется домой. Признаюсь, мне стало как-то не по себе от этой встречи. Причин для хорошего ко мне отношения у нее не было. А повод для обиды был, и немалый. Но дальше все пошло совсем не так, как я предполагал. Вот что она рассказала: «Я в тот же вечер узнала от мужа, что вы его «попросили» из кабинета церковной газеты. А когда он рассказал о причинах такого поступка, то я сразу сказала мужу, что он получил по заслугам… В. ведь крещеный человек и не имел права на такие высказывания… Он переживал по этому поводу. Я просила его с вами как-то примириться. Но вскоре случилось это несчастье…» Я все больше удивлялся, слушая рассказ женщины. Оказалось, она верующая, ходит в церковь, ее духовный отец молится вместе с ней об освобождении из плена ее мужа… «Я молю Бога, чтобы Он по Своему милосердию простил моего мужа и вернул его живым и здоровым…» — сказала мне она напоследок. Пришло время идти на запись передачи. Я пообещал этой сильной духом женщине помолиться о В. «Если бы я только знал, какие его ждут впереди испытания, я бы ни за что не стал поступать с ним так, как поступил», — безпомощно оправдывался я. А что я мог еще сказать? По сравнению с горем этой женщины как жалко выглядела та давнишняя ссора в моем кабинете!
С того дня я стал поминать на молитве «плененного В.». Я ничего не знал и не знаю об истинных причинах случившегося, но свою какую-то отдаленную причастность к этой трагедии я все же ощущал в те дни. Ведь его жена как-то духовно связывала между собой эти два такие обособленные друг от друга события — нашу ссору в редакции и его плен в Чечне. И хотя только Бог знает, была ли она хоть сколько-нибудь права, мне стало как-то не по себе от того, что вдруг приоткрылось.

А буквально через неделю пришло ошеломляюще известие — В., живой и здоровый, чудом спасся из чеченского «рабства». Просто выждал момент и… ушел от своих мучителей в горы. Несколько дней скитался он по лесам, пока, наконец, не вышел к своим…
Вскоре о нем заговорили местные газеты. Он очень достойно, без лишних эмоций, рассказывал журналистам о страшных годах кавказского плена. Чувствовалось, что он и там, в зверских нечеловеческих условиях фактического рабства остался человеком, что его не сломали, а скорее закалили эти суровые испытания. Меня особенно поразило, что убежать из плена ему удалось всего через два или три дня после моего разговора с его женой — словно бы к этому времени какой-то незримый цикл завершился и на небе уже произошло ИСКУПЛЕНИЕ, а нам, участникам (путь и случайным, косвенным, как я) этой драмы, оставалось только одно — подвести какую-то незримую черту. Смысл всего этого для меня прикровенен, но знаю одно, что все происшедшее далеко не случайно.
… В одном из своих интервью В. рассказал, что однажды озверевшие бандиты-чеченцы хотели обратить его в свою веру — ислам. Но в последний момент прочему-то передумали. В. совсем неубедительно объяснил это тем, что в них жажда наживы пересилила религиозный фанатизм. Ведь, принимая мусульманство, пленник становился им как бы «братом по вере» и его уже нельзя, как раньше, нещадно эксплуатировать и избивать… Думаю, это не объяснение, а отговорка. Причины, видимо, были другие. Наверное, его жена молилась о муже в далекой Самаре и Бог, по ее молитве, хранил не только тело его, но и душу. А может, и сам он не захотел предавать веру отцов. Ему, вчерашнему атеисту, наконец открылась подлинная мистика — и он вдруг понял: лучше здесь, на земле, терпеть самую страшную неволю, чем попасть на веки вечные в духовный плен… Это только мои догадки. С В. мы больше не встречались. Может быть, все было иначе и какие-то совсем другие мотивы двигали участниками этой драмы. Но наш общий знакомый мне не забыл передать, что из плена В. вернулся с крестом на груди. А это сказало мне больше, чем любые слова.

На снимке: кадр из фильма "Кавказский пленник".

Антон Жоголев
05.10.2001
799
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
1
Пока ни одного комментария, будьте первым!

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru