Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Взгляд

Perpetuum mobile

Из цикла «Капельки вечности».


Из цикла «Капельки вечности»

В курской газете «Молодая гвардия» я заведовал отделом студенческой молодежи. Однажды редактор меня направил в местный политехнический институт брать интервью у преподавателя, что-то там такое в теории экономики насочинявшего. Звали его Чистяков (и статья моя вскоре вышла с громким названием: «Метод Чистякова» — где сейчас этот «метод»? Где Чистяков, да и сам я где?.. Жизнь — в том числе и экономическая — оказалась сложнее и разнообразнее, чем это виделось курскому ученому в далеком уже от нас 1988 году…). Беседовали мы в аудитории, в присутствии нескольких студентов. Среди них был и секретарь комсомольской организации института — приятный улыбчивый парень с почему-то уже золотыми зубами (в Курске плохая вода, и у людей от этого часто проблемы с зубами). И вдруг на середине нашего разговора в аудиторию ворвался какой-то очень бодрый старик-«неформал» (тогда этот термин был в моде — так называли тех, кто как-то выбивался из общего ряда). И сразу течение нашей беседы оказалось прерванным.
— Что? Обучаетесь? Экономике? — почему-то с иронией проговорил старик. В глазах у него горел какой-то диковинный огонек. — Бред это все и глупость! Кто тут преподаватель? Вы? Глупостям их не учите… А вот лучше послушайте…
Мы удивленно переглядывались, ничего не понимая. Этот старик — невысокого роста, седой, подвижный, с подвижным лицом и иронично-саркастичной улыбкой привыкшего совершать невозможные поступки человека, и еще очень бодрый — и правда не вписывался ни в какие рамки… Чистяков хотел что-то возразить, но человек он был деликатный, интеллигентный и потому не успел рта раскрыть, как старик уже продолжил свою тираду…
…И тут я вспомнил! Вспомнил, где видел этого старика. У нас в редакции, в коридоре, мельком. Он о чем-то вот так же возбужденно говорил с заведующим отделом экономики, и когда наконец-то ушел, зачисленный нами в категорию «редакционных сумасшедших» (тех, кто ходит из редакции в редакцию с безконечными рукописями), мой коллега только и сказал, впрочем, почти без иронии:
— Вечный двигатель изобретает… Бедняга.
Потом я навел о нем справки и узнал, что старик этот в Курске оказался недавно. Его, известного изобретателя-самоучку, отправили из Москвы на отдых в санаторий ЦК КПСС «Марьино» под Курском (раньше это была усадьба князей Барятинских, один из которых на Кавказе пленил имама Шамиля). Видно, он так надоел всем в столице своими идеями, что было наверху решено отправить «Кулибина» подальше с глаз… В «Марьино» ему выделили комнатку и питание. Живи! Причем безсрочно… Я думаю, это была почетная ссылка, что-то вроде «дома престарелых» для особо отмеченных государством лиц.
— Вот ты! — старик безошибочно ткнул пальцем в секретаря комсомольской организации. — Ты комсомолец?
Тот растерянно кивнул и почему-то заулыбался.
— Значит, комсомолец. Ну-ка встань.
Тот послушно встал и оказался довольно долговязым парнем, и в отличие от своих коллег — комсомольских секретарей, через несколько лет заполонивших банки и нефтяные компании, в лице его не было особого рода «правильности» и лощености. Нормальный парень, видимо, из села.
— Э, да ты, может быть, настоящий комсомолец! Ну тогда слушай. Меня слушай — не его… — он кивнул на профессора. — Хотя он тоже, может быть, настоящий
Профессор Чистяков опять было раскрыл рот, но так и не успел ничего сказать. А старик продолжил:
— Меня никто не желает слушать… Никто! Где-то на конференции, не у нас, а там, какие-то бездари решили, что вечного двигателя нет и не может быть. Нет и не может быть! Слышите?! И всех, кто его изобретает, договорились считать ненормальными. Ну и пусть бы считали, только бы послушали… Но они не хотят и слушать! Меня вот в Марьино сослали. Меня! У которого больше сотни открытий. Больше сотни! Меня сам Подгорный награждал… А они… Эти недоумки…
— Вы что, изобрели вечный двигатель? — наконец-то выговорил Чистяков. Ему хотелось во что бы то ни стало показать изумленным студентам, что ситуация под контролем и волноваться не о чем. — Но ведь вечный двигатель невозможен, и я вам сейчас это на пальцах докажу.
Чистяков с видом взрослого, говорящего с ребенком, растопырил пальцы на левой ладони и собрался их последовательно загибать. Во-первых, сказал он, решение не рассматривать проекты перпетуум-мобиле приняли не бездари и недоумки, а в техническом комитете ООН, так как им надоело отбраковывать по тысяче проектов этого самого вечного двигателя в год… Во-вторых… Но о том, что «во-вторых», мы так и не узнали…
— Давай я за тебя все скажу! Профессор кислых щей! — почти закричал старик. — Они, такие же умники, вот как ты, говорят следующее: чтобы был вечный двигатель, нужен вечный источник энергии. Неиссякаемый! Но такового вечного источника энергии на земле нет и быть не может в принципе — и потому двигатель невозможен. Так? — вопрос свой он почему-то адресовал уже не Чистякову, застывшему скульптурой с растопыренными пальцами, из которых по-прежнему только один был загнут, а все еще стоящему долговязому комсомольцу.
— Так… — от удивления согласился секретарь с золотыми зубами.
— А вот и не так! — опять почти закричал старик, и стало понятно, почему его выпинули в Марьино из Москвы. — А вот и не так! Есть такой источник энергии! Вечный источник, неиссякаемый, слышите? Есть…
— Ну и где он, этот ваш неиссякаемый источник энергии? — толерантно, как бы сейчас сказали, улыбнувшись заговорил Чистяков.
— Ну, удивили меня вы своим вопросом. А еще профессор. Вот он, этот источник энергии, у вас под носом. Смотрите. — Он схватил со стола преподавателя очешник, подбросил его к потолку и проводил взглядом всю его траекторию, пока очешник не грохнулся на пол с хрустом разбивающейся пластмассы.
— Видели? И не поняли! Эх, вы… ГРАВИТАЦИЯ — вот вечный источник энергии. Сила притяжения! Гравитация — вечная сила, неиссякаемая, и я заставил эту силу притяжения давать энергию ВЕЧНО!
— Македонский, конечно, великий полководец, но зачем же очешники ломать? — неоригинально сострил смущенный Чистяков, поднимая разбитый очешник. Было видно, что он растерян, и возразить ему, по сути, нечего.
Тогда Кулибин из Марьино принялся за комсомольца.
— Вот ты комсомолец, да? Поди, еще секретарь… Ну так хватит вам штаны-то просиживать на собраниях. Собери ребят да приезжайте ко мне в Марьино. Я вам все объясню и покажу, чертежи, наработки. Мне рабочие руки нужны. Мне инженеры нужны, помощники нужны. А я уже стар — умру ведь, и страна останется без открытия. Да еще какого открытия! Оно ведь рядом, оно всюду (он возбужденно прорисовал руками в воздухе большой круг) — а не схватишь его. Без меня не схватишь. А я научился ее хватать — эту самую гравитацию! Хватать ее научился, слышишь! Притяжение — вот вечная сила!..
Секретарь стоял с совершенно оловянными глазами, для него это все звучало как какая-то средневековая алхимия, абракадабра… Наконец старик выговорился и ушел из аудитории. Без всякой надежды, что здесь его поймут и поддержат. Мы вновь сели за прерванную работу. Я задавал Чистякову какие-то прозаические вопросы, он рассеянно на них отвечал. А комсомольцы слушали вполуха, потрясенные, тихие.
Больше я не видел того старика. Была у меня шальная мысль наведаться в Марьино, но я отогнал ее простыми, изложенными в технической комиссии ООН, доводами… Да и из Курска я через месяц уехал.
А ведь метод его куда как важнее, чем метод Чистякова. И, может, не зря была та наша встреча? Один только источник энергии вечен и неизменен — Божественная Любовь. «Любовь никогда не перестает»(1 Кор. 13, 8). Все остальные попытки создать что-то вечное обречены на провал. Гравитация — сила притяжения — и есть любовь, если перевести это понятие в техническую терминологию… «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8; 4, 16). На основе Любви действуют все Божественные законы — весь мир наш стоит одной только Любовью! И старик это понял! Сам, своим умом и дошел. Я сейчас думаю, что это был гений. И если бы его услышали тогда, может статься…
…А в соседней от Курска Воробьевке, всего в двадцати километрах от места, где развернулась наша дискуссия с изобретателем, в имении поэта Афанасия Фета его загостившийся друг мыслитель Владимир Соловьев открыл вечный двигатель гораздо раньше — ровно на сто лет, записав там, в Воробьевке, в 1887 году на клочке бумаги озарением пришедшие в голову строки:
Смерть и время царят на земле,
Ты владыками их не зови.
Все, кружась, исчезает во мгле — 
Неподвижно лишь солнце любви.

Рис. Валерия Спириднова

Антон Жоголев
06.07.2007
762
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru