Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Взгляд

Перед Воздвижением…

Страничка из дневника матушки Юлии Кулаковой.


Страничка из дневника матушки Юлии Кулаковой.

…Завтра Воздвижение. Завтра, родная моя Еленушка, день твоего торжества. Завтра найденный тобою Крест воздвигают.
Прости, прости меня, святая царица Елена, что я с тобою фамильярничаю. Знаешь, — а ведь ты знаешь! — мой сын тоже со мной фамильярничает. И за руку дергает, и за подол, и на шею залезает, хоть и весит уже и не пять кило, и даже не пятнадцать…
Крестили меня 19 лет назад. Крестить крестили, а что, зачем и почему — объяснить забыли. Зато подарили книжку протоиерея Серафима Слободского «Закон Божий». Я просто дышала этой книгой, этой золотой виноградной лозой на обложке, этими ерами и ятями, этими простыми объяснениями. «Молитва — это наш разговор с Богом». И всё, и после этого никакой «суеверно-оккультный» подход к Церкви уже не грозит.
«Молись своей святой», — сказал мне тогда кто-то. Ну кто же знал, что есть такая святая Юлия, кто бы показал тот замурзанный листочек, куда переписали дату моих именин с не менее замурзанного церковного календаря! Возможно, что-то об этом значилось в свидетельстве о моем крещении, но и сей документ был моими родными заботливо потерян.
Ну кто ж ты, моя святая-то, а? Кому молиться-то? Я в свои неполные тринадцать ни одной святой не знаю! И никто из родных не знает! В полной растерянности я открыла Слободского, это ж такая книга! — там же на все вопросы должны быть ответы, и даже о том, какая святая покровительствует Юльке в драных тапках, приехавшей креститься из Самары в Питер! Ну вот, что-то уже вырисовывается. На странице — чудный лик в короне и подпись: «Святая благоверная царица Елена». Ну вот и замечательно. Святая Елена, а можно, я буду тебе молиться? Вот, тут даже написано, как это правильно делать…
Шли годы. Глупые, заполошные, безстыжие, безцельные. И вот я уже без пяти минут аспирантка, гордость научного руководителя — воинствующей атеистки, прощающей, похоже, только мне добрые слова о Христе. Слова, слова. Перед каждой сессией я молюсь только мне известными, мною же придуманными словами, надеваю крестильный крест, и зачетка пополняется отличными оценками, а кошелек — «повышенной» стипендией, без которой ходить бы мне зимой в лаптях и в майке. А по окончании сессии я честно объезжаю несколько храмов и долго стою перед иконами, не зная, что я делаю не так. Вроде бы «какая-никакая духовность», вон, карма-йогу штудирую, да еще то, что потом назовут «транссерфингом реальности»… — забавно. Мы с друзьями-подружками веселимся. Сосредоточишься эдак, замерзая на остановке, и выдаешь вслух: «Итак, сейчас из-за поворота появится автобус номер пятьдесят — икарус, а за ним тоже пятьдесят, но старый и пустой!» Остановка шушукается: «Больная, что ли? Пятидесятый маршрут на старых не ездит, и вообще пятидесятому сейчас перерыв на час, мерзни еще…» И тут появляется из-за поворота мой «заказ», и друзья-подруги восхищенно ахают: «Вот это сила духа!»
Веселимся. Только в душе как гроб поставили.
И так и было, пока с курса не пропал один человек.
Пропасть совсем он (точнее, она), конечно, не пропал. Но на занятиях Лены не было. Ползли страшные слухи: дескать, у Лены смертельная болезнь, Лена в больнице… Я спрашивала, в какой, никто не знал. И вот я ее встретила. И ахнула.
На больную Лена не была похожа. Скорее в ней было что-то… наконец-то выздоровевшее. С отросшими, своего красивого цвета волосами, в длинной юбке, без краски на лице она смотрелась королевой, сшедшей со старинной картины. Я вдруг почувствовала себя рядом с ней «голодранцем» — если не шутом — с тех же картин, в этих дурацких неудобных обтягивающих штанах, с коричневой помадой и черно-красно-белыми ногтями.
— Лена, как ты себя чувствуешь?..
Наш разговор длился час за часом. Он начался в коридорах университета, продолжился в каком-то обшарпанном транспортном средстве не помню какой модели, чуть замедлился у врат кафедрального собора, где я единственной черной перчаткой (со стразами и отрезанными «пальцами») наскоро размазала по щекам авангардную помаду.
В соборе я бывала и раньше. Но после рассказа Лены каждая икона — да что там икона! — каждый сантиметр пола по-другому говорил со мной! И я — с ним.
Написанная неизвестным мне художником прекрасная властительница на стене прижалась к Кресту Господню. Вот она. Святая царица Елена. И привела меня к ней тоже — Елена. И все мои лучшие подруги — Елены, это точно. «Лен, Лен, я завтра с тобой на исповедь!» Наутро я напугаю Лену сильно потрепанным видом — через родственников в храм пришлось прорываться с дракой, — и долго-долго буду излагать бедному молодому батюшке, чего успела понатворить, чем заложила-закрыла для себя, как кирпичами, дверь к Богу…
Шло время. Я работаю. Я никак не заставлю себя прийти на исповедь вновь. Я так и не начала ходить в храм. Чего я боюсь? Не знаю. За эти годы я видела близко только одного батюшку, и то потому что мы его на мероприятие приглашали… Его зовут батюшка Геннадий, и он похож на доброго Деда Мороза. Сказочный и добрый.
Неподалеку от работы выстроили маленький деревянный храм. Он кажется янтарным, он светится. Он дивный, он чудный, но я не могу зайти. По вечерам идет служба, я стою в сугробе по колено, смотрю в окно и громко реву, но зайти не могу.
Однажды я так дождалась конца службы. Глазам не поверила, когда из храма вышел батюшка Геннадий. Он ушел, а я подошла и пересохшими губами спросила:
— В честь кого храм?
— В честь царицы Елены, сестренка…
Я замерла. Но ненадолго.
— Значит, это храм для меня! — громко заявила я и вошла.
Приход стал мне родным. Батюшка Геннадий, истинный праведник и любящий отец, — духовным отцом.
…Мы с Гухом сидим в больнице. За нами приехала «скорая» из другой больницы, не их профиль… А ведь сегодня мы были у мощей святых, были на службе в честь Казанской… Красавица-врач заполняет последние бумаги, бедный сынок постанывает на моих руках.
— Санюш, все святые сегодня с нами. Все, кому мы особо молились, и святой Александр Невский, и Николай Чудотворец, и даже святой Виталий и Амфилохий Почаевский! К их мощам мы сегодня… Слушай… а моя святая Елена?
К изумлению собравшихся, я касаюсь плеча красавицы-врача:
— Вы случайно не Елена?
— Елена! — изумленно выдыхает она.
Я протягиваю ей иконочку святой, которая всегда со мной. И она безропотно принимает.

***
Прости, прости меня, святая царица Елена, что я с тобою фамильярничаю. Знаешь, — а ведь ты знаешь! — мой сын тоже со мной фамильярничает. И за руку дергает, и за подол, и на шею залезает, хоть и весит уже и не пять кило, и даже не пятнадцать…
Интересно, сколько вешу я с моими грехами? А ты меня все несешь и несешь…

26 сентября 2010, в канун праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.

Юлия Кулакова
г. Самара
01.10.2010
Дата: 1 октября 2010
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
2
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru