Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

Блаженная схимонахиня Мария

14 июля исполняется полгода со дня смерти блаженной схимонахини Марии (Матукасовой). Мы публикуем несколько писем людей, хорошо знавших и любивших матушку. Часть II.


О Марии Ивановне я узнала из газеты «Благовест». Сразу загорелось: нужно ехать в Кинель-Черкассы! Спустя некоторое время мы собрались (я и две женщины из причта). Приехали, а в келье ремонт, и нам сказали, что Мария Ивановна уехала в город. Расстроились мы, но пришла матушка Мария (жена настоятеля храма) и по секрету сказала, где находится Мария Ивановна. Мы пошли туда, а Мария Ивановна уже собирается к нам, говорит, мол, церковники приехали, идти надо. Помню, было очень морозно, а Мария Ивановна в резиновых сапогах. Шли мы и всю дорогу пели молитвы. Я вела Марию Ивановну под руку. Пришли в храм, и Мария Ивановна говорит: «Давайте хлеб есть». У нас в Ново-Семейкино вкусный хлеб пекут, и мы взяли его в подарок. Сели, стали чай пить с хлебом, и я все прошу у Марии Ивановны кусочек из ее рук, а она не дает. Так и не дала мне, а отдала его другой, а та уже поделилась со мной.
Стала я рассказывать, что у меня хула на Бога, а Мария Ивановна как даст мне по щеке — и отвернулась. Обидно было мне, очень я переживала всю дорогу, поняла свое ничтожество, а мои спутницы наоборот были очень веселы, но зато из их разговора я поняла, что их веселие не от Духа Святаго.
С тех пор все мысли мои были заняты тем, что еще нужно побывать мне у Марии Ивановны. И вдруг узнаю, что она переехала в Воскресенский храм, на Черемшанскую. У мамы моей покойной была память, собрала я гостинцы и поехала. Приезжаю, а мне говорят, что Мария Ивановна причастилась и никого не принимает. Расстроилась я, встала около ее домика (она жила еще в доме отца Феодора), стала плакать и рассказывать все, что меня безпокоило, все свои скорби. Стою и думаю: кому же все отдать, служба закончилась. И мне показалось, что Мария Ивановна мне сказала: «Неси на канун». С радостью взяли у меня картошку, оказалось, что у Марии Ивановны она кончилась. Я все стою и размышляю, как бы мне повидать Марию Ивановну. И вдруг служащая храма говорит мне, что Мария Ивановна сидит около дома отца Феодора. Пошла я туда, но ее уже не застала, тогда я со слезами взмолилась к ней, и вдруг вижу: выходит она из-за угла другого дома. Я — к ней, а у нее в руках алюминиевая миска. Подает она ее мне и говорит: «Вон дерну набери». Тут подходит хожалка и ее уводит. Стою я и думаю: что мне делать? Только позже мне растолковала хожалка, что «дерн» — это добрые дела. Мария Ивановна разговаривать со мной не стала, только взяла принесенный мной помидор, откусила и выбросила, после чего ушла за ограду храма. Заходила во дворы частных домов, там были злые собаки, но они ее не трогали. А я стояла и плакала... Думала: если Мария Ивановна со мной не хочет говорить, тогда что со мной сделает Господь? Обидно было мне, что принесенный мной помидор Мария Ивановна выбросила. И вдруг меня осенило: а я ведь тоже выбросила ее кусочек хлеба, который она мне не давала! Тогда я приехала домой, а меня отругали: «Ездишь по бабкам, собираешь колдуний». И я, испугавшись, выбросила хлебушек. Тогда я поняла, почему Мария Ивановна мне его не хотела давать.
И вот стою я, плачу, а Мария Ивановна возвращается и смотрит на меня. Я опешила: глаза ее голубые-голубые, улыбаются и столько в них любви... Так смотрела на меня только мама.
Ехала домой в электричке, и такой напал на меня сон, что мне было стыдно перед людьми, и вижу как на портрете Марию Ивановну. Приехала я бодрая, с хорошим настроением. А ночью, когда я легла спать, опять увидела во сне Марию Ивановну. Она сидела у меня на кровати в ногах и что-то как всегда бормотала. Из всего я поняла следующее: «Правильно, не молись, так Бог тебя лучше не услышит». Я ведь к ней ехала с этим так и не заданным ей вопросом: молиться мне по ночам или бросить? Уж очень сильно было искушение от сатаны. Теперь я поняла, что назад дороги нет.
После этого случая много раз я приезжала в храм на Черемшанскую. Постою, помолюсь около Марии Ивановны — и полегчает, а однажды пришла с внучкой, спрашиваю: «Мария Ивановна, как мне жить дальше?» А она мне отвечает: «Вон читаешь книжки и читай, и ее научи». Поняла я, что Евангелие и Псалтирь — основные книги.
8 февраля у меня день Ангела, захотела я причаститься, приезжаю в храм на Черемшанскую, а там выходной. Женщина стоит, ждет — должна прийти Мария Ивановна. Я тоже осталась. Стою и рассуждаю: что делать? Неделя осталась до Великого поста, батюшка сказал, что читать надо много, а я сорвала голос, разговариваю шепотом. Пришла Мария Ивановна и спрашивает: «Хлеб принесли?» Много принесли тогда хлеба, она собрала весь и понесла в алтарь. Мария Ивановна отнесла хлеб в алтарь и стала по ступенькам спускаться — быстро, как молодая. Я поняла: если не подхватить ее — упадет, разобьется. Я протянула к ней руки, и она упала мне на грудь. Потом свидетели этого говорили, что это неспроста, это знак того, что она молится за меня. Да, это я всегда чувствовала... Пришла хожалка. Мы помолились, и она разрешила задавать вопросы Марии Ивановне. У меня не было вопросов, и я попросила Марию Ивановну благословить меня почитать Псалтирь Пресвятой Богородице, она меня благословила. Читала я долго, больше часа, и так мне было легко, чувствовала такую благодать, и каждое слово шло из моего сердца. И вдруг я вспомнила: я ведь сипела, у меня не было голоса, как же так случилось, что я исцелилась?! А Мария Ивановна тут же засобиралась уходить. Я подошла к ней и сказала, что вот пост и мне нужно много читать, а у меня голос пропал. На что Мария Ивановна ответила: «Попей вон из моего стаканчика».
О, если бы вы знали, как я читала во время поста! Какая благодать пребывала в нашем храме! Усталости не чувствовалось, батюшка наш в первый раз вел постовую службу, но все было так возвышенно, умиротворенно!
Случилось это после вечерни перед праздником Введения во храм Пресвятой Богородицы. Совершила я большой грех, возгордилась. Батюшка отстранил меня от чтения, наложил епитимью. Пришла я домой, упала перед образами, проплакала всю ночь. На следующий день плач мой не прекратился. Шли дни Рождественского поста, а я все плакала о том, что своей гордостью оскорбила Матерь Божию. Слезы лились сами собой, а мое состояние внутреннее было подобно аду, сама себе не могла я простить обиды, нанесенной Матери Божией. Но все-таки было одно утешение: прочитала в журнале, что епитимья снимает грех и она полезна. Приближался праздник Святителя Николая Чудотворца, и я вдруг вспомнила, что ходила к Марии Ивановне и жаловалась ей, что очень уж я гневливая и гордая. А она ответила мне: «Варенье, варенье». Хожалка перевела мне тогда, что это кровь Христова (вино) и просфора. На Николу я исповедалась и причастилась, и плач прекратился. Тогда я поняла, что это по молитве Марии Ивановны Господь открыл мне, что ждет гордецов. А я опять пошла к Марии Ивановне и спрашиваю: «Как мне жить дальше, ведь батюшка меня выгнал?» Она улыбнулась и ответила: «Ну что, выгнал до сроку». Пошла я ждать срок, а перед Рождеством Христовым батюшка простил меня... Слава Богу за все.
Я не работала и решила устроиться на работу. У нас в Ново-Семейкино открыли реабилитационный центр для детей-сирот. И я подумала, что вот хорошо бы мне там устроиться на работу. Ведь Господь сказал в своей проповеди: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 26, 40). Вот я и решила посоветоваться с Марией Ивановной. Приехала я к ней в храм Петра и Павла. Она лежала на своем топчанчике, когда я спросила ее о работе в детском приюте, она резко встала, перекрестилась и ответила: «Иди». Хожалка переспросила ее: «А ее примут?» Она ответила: «Примут, примут». Шла я в приют с хорошим настроением, всю дорогу читала «Богородице Дево, радуйся...» Пришла, а заведующая говорит, что специального образования у меня нет, а остальные должности все заняты и вообще ей очень некогда, она спешит, и отправила меня к социальному педагогу. Им оказалась очень общительная женщина, сама детдомовская, она стала беседовать со мной о приюте. Достала папки с «делами» детей и, открывая одну за другой, начала рассказывать о детях. Открыла одну папку, — «дело» девочки семи лет, Эльвиры Кригер, рассказала о ее трудной судьбе. Она мне говорит о девочке, а у меня в мозгу мысль — ведь она, наверное, не крещеная, вот бы ее покрестить, тогда была бы она Христова. Ушла я из приюта в смятении, думаю: «Вот тебе и Мария Ивановна, сказала, что возьмут меня на работу»... Дома я мужу рассказала о девочке-сиротке, пожалели мы ее, на том дело и кончилось. А через неделю муж мне вдруг заявляет: «Давай возьмем девочку, а то вдвоем скучно». Стала я сначала брать ее на выходные дни, покрестила: меня осуждали, на улице показывали пальцем, отговаривали, самой уже за 50 лет, больная, тяжело будет. И вот однажды я отвела теперь уже отроковицу Ольгу в приют и решила — все, брать не буду. Иду обратно, а навстречу мне — баба Агаша, ей 90 лет. Спрашивает: «А где твоя дочка?» Я ей отвечаю: «Все, отвела и больше брать не буду. Трудно, не смогу, устала». А баба Агаша и говорит: «Я тоже у чужих воспитывалась, любили меня. Возьми ее, Маша, Бог тебе поможет». Меня как стрелой пронзило: да как же я так на свои силы понадеялась, а о Боге забыла?! Утром пошла и привела Ольгу насовсем. Теперь, Слава Богу, по благословению Марии Ивановны нашлась мне работа, а через два года отец мой духовный протоиерей Иоанн Букоткин благословил взять еще одну сироту — Валентину. Теперь девочки мои учатся в музыкальной школе, готовятся, Бог даст, в регенты, ходим в храм и в воскресную школу.
Забыла еще написать об одном чуде. Когда я согрешила гордостью во время Рождественского поста, я во время плача стала замечать, что на иконе «Нечаянная радость» между грешником, стоящим на коленях, и Матерью Божией стал появляться образ монаха, обращенного лицом к Матери Божией. Сначала я подумала, что икона начала портиться, но образ проявлялся все четче, и тогда я пошла к Марии Ивановне. Она, даже не взглянув на икону, произнесла: «Хорошая, хорошая икона». А потом я из вашей газеты узнала, что Мария Ивановна приняла постриг, и поняла, что это не монах, а схимонахиня Мария. Прошло с тех пор уже три года, образ остался и даже стал яснее.
Летом всегда много забот в частном доме, и я никак не могла исполнять вечернее правило, а душа о том скорбела. И вот однажды я, очень устав, встала перед сном под иконами и стала просить: «Господи, прости меня». Расплакалась и думаю, кого же мне попросить о помощи, и решила, что попрошу Матронушку. Поплакала я, пожаловалась ей и легла спать. И вижу сон: из дома нашего идет дорога асфальтированная и такая чистая, и ее переходит Мария Ивановна с падожком, сама такая чистенькая, в белом платочке, юбка в сборку и кофточка навыпуск. Я собираюсь куда-то, спешу, а потом вдруг останавливаюсь и думаю: «Что же это я, ведь это Мария Ивановна». Я бегу к ней со словами радости: «Мария Ивановна!» А она мне говорит: «А что же ты мне-то не жалишься?» И тут я вижу еще точно такую же старушку, так же одетую, и она у меня спрашивает: «А огурчики у вас есть?» Я ей отвечаю: «Что вы, нету» (огурцов в том году было у всех много, урожайный год был, а у меня не было). Вот так вразумил меня Господь через Матронушку и Марию Ивановну.
Написала я Марии Ивановне письмо в Оптину пустынь, просила молитв и рассказала ей, что враг сребролюбия замучил, денег никак не хватает. И вот вижу сон: Мария Ивановна голая сидит на кровати отроковицы Валентины. Я в испуге проснулась и думаю: вот враг что творит! Собрались мы с девочками перед 1 сентября на рынок купить все необходимое для школы. Кое-что купили и в основном для отроковицы Ольги, а потом у нас деньги вытащили из сумки, и так получилось, что Валентине делать покупки уже и не на что было...
Поехали мы с приятельницей в храм Петра и Павла, но Марию Ивановну уже не застали, а мне очень нужна она была. Я спросила у причта: «Где можно найти Марию Ивановну?» А мне ответили: «Стой и молись, если нужно, она придет». Встала я у иконы «Семистрельной» Матери Божией и плачу, рассказываю свое горе, а Марии Ивановны нет. Тогда мы решили идти домой, выходим и видим: Мария Ивановна садится в машину и едет в храм. Подошла я к ней, поговорила, отдала записочку, она взяла. Подошла и моя приятельница, тоже стала давать ей записку, а Мария Ивановна не взяла. Тогда я ей говорю: «Иди попроси лучше и скажи «простите». Она так и сделала, и Мария Ивановна тогда взяла записку. Я хотела помолиться вместе с Марией Ивановной, но приятельница уговорила меня уйти. Вскоре после этого она за что-то обиделась на меня, перестала и ко мне приходить, и в храм.
Однажды увидела я сон: стоим мы с Марией Ивановной перед огромной грязной лужей, и я должна ее перенести через эту лужу. Я боюсь, что уроню ее, и говорю ей об этом. Однако же беру и несу ее, и тяжести не чувствую, как пух несу — и перенесла. Проснулась и поняла, что Мария Ивановна поможет мне перейти греховную грязь.
Когда я узнала, что Мария Ивановна уехала из Самары насовсем в Оптину пустынь, во мне что-то оборвалось. Я подумала, что потеряла ее навсегда.
Я очень горько плакала, легла на кровать и все не могла успокоиться. Как уснула не заметила, только проснулась я от щелчка у меня над головой и видела как разряд молнии, и тут же у меня в правом ухе зазвенело как-то по-особенному. С тех пор я стала чувствовать этот «звон», когда о чем-то просила схимонахиню Марию или когда совершала какой-нибудь грех.
Числа, наверное, 10 или 11 января (2000 г. — ред.) я увидела Марию Ивановну во сне. Она сидела на стуле, а я у ее ног. Проснулась я и думаю, к чему бы это и что этим хотела сказать Мария Ивановна. Когда я не могла посетить Марию Ивановну, я всегда ее просила и всегда представляла себе: была бы она здесь, я пришла бы, упала бы перед ней, голову свою уткнула бы ей в колени и рассказала бы ей все и просила ее: «Мамочка моя родная, помоги мне». Она ведь не знала, что я мысленно к ней так обращалась, но приснилась именно так. Затем я уснула и увидела большую икону «Пресвятой Троицы», горящую лучами, и лучи эти касались меня, и я ощущала их тепло и благодать, которая не проходила дня три. А потом я увидела во сне монаха, который стоял около меня, а в окно кто-то в черном платке постучал. Когда я 14 января узнала о смерти Марии Ивановны, я поняла, что она приходила прощаться со мной и дала знать, что все мои мольбы она слышала. А 15 января моего сына избили и он потерял сознание, и все 40 дней я кипела в адском котле, я не жила, я вообще не знаю, где была — столько было пережито. Но вдруг мне в помощь Господь послал иеромонаха Корнилия, это было уже после 30 дня по смерти Марии Ивановны, и я сразу почувствовала облегчение. Но сатана все еще продолжал трепать меня. А перед 40 днем я опять услышала звон в ухе, значит, Мария Ивановна нас с сыном не оставит...
Когда я просила ее молитв за заблудшего моего сына, она отмахивалась от меня и говорила: «За него и так много молятся». Провидела она, что я много заказываю о нем и многих прошу молиться.
Забыла написать еще об одном чуде, вспомнила его на сороковой день, когда пришла в Воскресенский храм, чтобы почтить память схимонахини Марии. Думаю, это она мне напомнила.
Итак, у меня был грех, который я стеснялась исповедовать, но всегда скорбела о нем. Приехала я в Воскресенский храм. Во дворе стоит Мария Ивановна. Только я подошла к ней, она тут же повернула от храма и пошла в дом, где исповедальня. Там она сидела и молилась, а я пошла за ней, и так получилось, что я исповедала этот свой грех. А Мария Ивановна сама не исповедалась, пошла в храм. Сначала я недоумевала: зачем она ходила туда? А потом поняла: это она меня водила. Только вот простить не могу себе, после исповеди в храме она вдруг ко мне обратилась: «Пойдем причащаться» — и с такой любовью смотрела на меня, а я отказалась, сказала, что я не готовилась, не читала правило... Эх, мне бы послушать старицу и причаститься...
С Марией Ивановной я никогда не была близко знакома, не была, как говорят, вхожа к ней. Но между нами была какая-то невидимая связь и любовь друг к другу. Мне всегда будет не хватать ее, хотя знаю — и там, в Царстве Небесном, она не оставит меня.
Любовь моя неизреченная, блаженная мати схимонахиня Мария, моли Бога о нас! 

Мария Александровна Даниленко,  

пос. Ново-Семейкино Красноярского района
Самарской области.


На фото: это "юродивое" платье сшила из различных лоскутков и платочков блаженная Мария Ивановна — как символ своего служения. Спереди и сзади мережкой вышиты кресты.

23.06.2000
797
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
2
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru