Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

Личность

Пасхальный батюшка

Интервью с настоятелем самарского храма во имя Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова протоиерея Николая Мезинова.


Митрофорного протоиерея Николая Мезинова, настоятеля самарского храма св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, называют в народе пасхальный батюшка. Пасха — воплощение радости и любви Господней. Но когда батюшку прозвали так, храм Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова — Апостола любви, где он сейчас служит, в Самаре не был открыт. Отца Николая стали называть пасхальным батюшкой еще во время служения в Петропавловском храме — оттого, наверное, что он все время служил на Пасху. Раньше храмов было мало, людей приходило очень много, и утреня начиналась на паперти храма. Отца Николая как молодого и обладающего хорошим голосом посылали служить на паперть. Но, наверное, дело не только в этом…

Храм на Холодной Горе
— Мы жили в Харькове, — рассказывает протоиерей Николай Мезинов. — Мой отец был коммунистом, а мать была очень верующая. Даже в младенчестве мы соблюдали все посты. Она всю свою жизнь посвятила воспитанию детей. Мамины сестры тоже все были верующие. Одна из них, монахиня Матрона, в девять лет за шестьдесят километров ходила в монастырь. Недалеко от нас на Холодной Горе (район города) был храм в честь Озерянской иконы Божией Матери. Каждые утро и вечер мама нас с сестрой Любой (сейчас — монахиня Георгия) водила в храм. С самого детства не помню дня, когда бы я не был в храме. И уже с трех-четырех лет у меня появилась духовная мать схимонахиня Феодосия, в то время матушка Феофания, которая следила за маленькими ребятишками Колей и Любой. Она руководила подворьем Глинской пустыни, неофициально созданным после того, как этот известный монастырь разогнали. Там сохранялся дух Глинской пустыни. Годы детства были трудными. Отец матери деньги не давал, говорил: «Ты попам даешь эти деньги». Зачастую на одной осьмушке постного масла мы жили целый месяц. Матушки с подворья работали при Озерянском храме и с приноса отдавали нам булочки, конфеты. Мы из поселка так и ездили в храм на Холодную гору. Причащались часто, но, конечно, строгость тогда была. В пять лет я поклончики клал и с пола кусочек воска на минутку в рот положил. Мне причащаться не разрешили.

Хрущевщина
— В школе знали, что я хожу в храм. Но учительница относилась ко мне благосклонно. А когда я попал к другой, стало тяжело. Высмеивали перед классом, рисовали, фотографировали — «вот наш попенок!». Это были годы хрущевщины. На моих глазах было взорвано 12 храмов. Вечером в храме молишься, а утром идешь — все загорожено, купола сняты, и болванка по стенам бьет. Александро-Невский храм такой красивый был. Его три раза взрывали, на третий раз — три дома вокруг него рассыпались, а храм остался. Тракторами и танками его сваливали и ломали. Якобы храм мешал трамвайной линии. А храм Архистратига Божия Михаила «мешал» парку культуры. Обломки храма бросали на землю, любой мог видеть разбросанные иконы на земле, а потом танки ездили и закатывали все в землю. На разрушение храмов страшно реагировала стихия. Гремел гром, сверкала молния, горели дома, люди страдали. После взрыва Михайловского храма люди видели, как оттуда вышла Матерь Божия и перешла в Благовещенский собор. Все плакали — понимали, что это место покинула Матерь Божия. На моих глазах некоторые священники, дьяконы отказывались от веры, говорили об этом по радио. У нас в Пантелеимоновском храме был священник, он в конце службы крест давал и стал при этом богохульствовать — и с ума сошел, не мог этого давления вынести. Священнику не разрешалось благословлять, даже просфору давать. Отец Димитрий дал просфору, так нашли причину его убрать из храма. В семинарию требовалась справка о том, что я крещен. Батюшка мне дал такую справку — его за это услали из города в глухую деревню. Отец Владимир написал мне характеристику — за это обвинили его в растрате. Схимонахиня Феодосия хранила меня от мира. Учила молиться, исповедываться, быть правдивым. За монахинями следили. Бывало, посмотришь вокруг — никого нет, бросишь в окно камешек — они откроют, зайдешь.
Были в Харькове тогда и старцы: схиархимандрит Парфений, архимандрит Тихон, они возвращались из тюрем, ссылок без документов, монахини их прятали. Когда мне исполнилось 18 лет, матушка Феодосия рекомендовала меня в Московскую Духовную семинарию, под мудрое руководство духовных наставников: это были игумен Марк (Лозинский), схиархимандрит Тихон (Агриков), иеромонах Иоанн (Маслов), протоиереи Иоанн Козлов и Андрей Сергиенко, ныне здравствующий архимандрит Матфей (Мормыль). Эти старые священники были миссионерами в Японии и Китае, потом прошли ссылки. Первое время, когда открылась семинария, преподаватели зарплату не получали, после гражданской работы преподавали.
Моя духовная мать видела меня монахом. В конце учебы в семинарии надо было делать выбор. Я поехал на зимние каникулы в Черновцы, и по случаю, моя матушка Любовь тоже оказалась там. И с тех пор мы вместе, у нас три дочки, четыре внука.

На Самарской земле
Закончил семинарию я в 1969-м году, был рукоположен в диаконы, а через месяц стал священником и был направлен на служение в село Владимировка Самарской епархии. Сам попросился у Владыки Иоанна служить только в деревне. Служил потом в Сызрани, в Малой Малышевке и в Кинель-Черкассах, когда там жила блаженная Мария Ивановна, еще не известная никому.
Продолжение прежних старцев после семинарии я увидел в самарском священнике Иоанне Букоткине. Он мне был всех ближе. В 1971 году я был переведен в Самару, в Петропавловский храм, где он служил. Отец Иоанн принял меня как за сына своего.
Мария Ивановна все время находилась на паперти Кинель-Черкасского храма, пела Псалтирь или шила что-то. Сама жизнь ее показывала, что она небожитель. Она никогда не ездила безплатно в электричке, хотя контролеры ее знали, она им обязательно показывала билет. Она была не юродивая, а блаженная (юродивый обличает людей, а блаженный живет на земле, как на Небе). Я уже знал: если она заходит в алтарь с правой стороны и ставит на столе вино, будет обвинение. Когда меня из Малой Малышевки перевели, она меня остановила за руку, что-то бормочет, из мешка достает и дает мне бутылку «рубина» и грязную кильку, которую перемешала руками, конфеты сжимает, перетирает руками и дает мне. Оказывается, как раз в это время в Малой Малышевке шел разбор, и она это показала, что было обвинение —  и дала понять, что восторжествует правда. Как-то на исповеди она подходит ко мне и говорит: «Продай машину, колесо плохое». А я промедлил, и произошел страшный пожар, статический разряд попал в бензобак машины, он загорелся, я успел его вытащить на улицу, он взорвался, но никто не пострадал, только прогорело одно колесо. Если бы я послушался Марию Ивановну, не было бы пожара. Моя дочь Вероника подошла к ней за благословением учиться в институте, а она говорит: «Скрипку, скрипку, регентовать надо». Тогда и не думали, что Вероника будет регентом. Дочке Кате предсказала, что она будет шить ризы. Матушка хотела бросить петь в церковном хоре, а Мария Ивановна ей говорит: «Не бросай хор!» Она была утешительница, домостроительница. Марию Ивановну я в духовном совершенстве вижу. Сейчас таких нет.

Храм Апостола Любви
Храм святого Апостола Иоанна Богослова (г. Самара, 13-й проезд, д. 11 а, за магазином «Кристалл») — это бывший детский садик, укромно расположенный во дворах среди деревьев. Отец Николай продолжает свой рассказ:
— Архиепископ Сергий благословил храм именоваться в честь Иоанна Богослова. В выходные служим, среди недели перестройку ведем. Ни рам, ни стекол не было, снегом все запорошено. На Пасху народ уже мог свободно войти в храм, уже человек 300 на службе было. Здесь хоть маленький приход, но для меня — это школа, которую надо проходить, хотя уже вроде бы 35 лет служу. Ближе всего к народу сейчас. Наш храм спонсоров не имеет, здесь все на деньги прихожан. Народ здесь сугубый. Если бы не этот народ, храма бы не было. Тут много духовных чад Митрополита Иоанна и протоиерея Иоанна Букоткина, а теперь и протоиерея Виталия Калашникова. Все иконы, все подсвечники, дарохранительница, облачения, лампады — все это жертвы. В начале к нам приходили будущие мамы, а теперь идут в храм с деточками. Я стараюсь их баловать шоколадками, конфетками. Как был тут детский сад, так и остался — много в храм приходит детей…
Одну нашу прихожанку оклеветали, и она хотела было повеситься. Пришла в храм и прикладывается к иконе Святителя Николая, и тут через нее как прошла молния, и внутри слышит голос: «Чего ты задумала!» Она открывает сумку — в сумке веревки нет! Отправляется на работу, а там виновный нашелся.
Приходят сюда люди, знают, что их тут примут. Дети, у кого родители наркоманы, спрашивают: «Можно у вас покушать?» Кормим безплатно. Детский сад взяли под свое духовное просвещение. У нас здесь воскресная школа для взрослых, хорошая библиотека. Священник Алексий Богородцев преподает и в семинарии, и у нас в воскресной школе историю Русской Церкви, преподают у нас литературу и русский язык, а также поделки, фото, рисование. С нового года мы выпускаем приходской Иоанно-Богословский листок. Приход состоялся именно как приход, все приходят семьями, с детьми, причащается на службе в среднем по 30 детей.
Храм с дороги не видно, и многие даже из живущих недалеко не знают, что у них церковь рядом. И все же храм уже не вмещает людей, думаем расширяться. Маленькая мечта: умру я — и чтобы похоронили около этого храма.

— Сказано в пророчествах, что в последние времена в людях охладеет любовь. А ваш храм — Апостола любви Иоанна Богослова. Это как-то проявляется?

— Конечно! Ведь где любви нет, там Бога нет. Если один приходит с любовью, с желанием потрудиться для других, то эта любовь распространяется и на другого человека. Как Преподобный Серафим всегда встречал приходящих к нему: «Радость моя! Христос Воскресе!» Вспоминается Пасха, радостные события. Любое слово от тебя, даже слово наказания, должно исходить с любовью. Ребенка можно наказывать, но с любовью: «Да что ж ты наделал, радость ты моя?!»
Мне очень понравилось недавнее обращение Святейшего Патриарха Алексия II к московским священникам о том, что священник должен оставаться весь день при храме, чтобы любой человек мог прийти и задать вопрос священнику. И вид у священника чтобы был священническим, чтобы не так — в стенах храма он священник, а за стенами — джентльмен.
Если все то, что мне было в юности преподано, я не возвращу, то получится, что тот талант, который мне был дан, я зарою в землю. Я должен передать эстафету тем, которые у меня здесь находятся. Чтобы они видели, что отец Николай весь день находится в храме, только ночует дома.

«Всецарица»
— Я выступаю против массовых отчиток, которые у нас в городе и в других городах проводят приезжие священники. Если это отчитка, то должно быть благословение самого Святейшего Патриарха, без этого ее не может быть. Когда я учился в Московской Духовной семинарии, отчитки вел отец Адриан, я видел, как его выводили из Успенского собора под руки, оплеванного и облеванного, в порванной одежде. И после этого его соборовали, чтобы поставить на ноги. Отчитывать надо или только одних бесноватых, или одних наркоманов, а не всех подряд.
Мы проводим молебны иконе Божией Матери Всецарице по четвергам с 12.00. Народ эти молебны по-разному именует, но это не отчитывание. Совершается молебствие, человек болящий, или скорбящий, или бесноватый участвует в молении, сам молится. Молебен состоит из тропаря Всецарице, Канона за болящего, Акафиста Божией Матери Всецарица, Канона Божией Матери, водосвятия, молитв на освящение елея и воды, Последования за болящего. Все основано на требнике. Елей, которым помазывают, это и освященный на молебне елей, и елей от Гроба Господня, и миро от мощей Святителя Николая. В освященную воду добавлены иорданская вода, вода с источников Всецарицы, с Никольской горы, из Ташлы. А люди получают исцеление от раковых болезней, немало случаев исцеления от пьянства. Все основано на том, что участвует сам человек в соборной молитве. В ранних христианских богослужениях участвовали в молитвенном песнопении все. При Владыке Иоанне в соборе было много всенародного пения, люди очень любили это. Когда Владыка был еще иеромонахом, он выходил, управлял народом, и прихожане полностью пели Всенощную, кроме стихир. Акафисты все пели. И у нас на этом молебне все стараются сами петь. Если мы молимся, просим, Господь все дает.

…Я была в минувший четверг на молебне иконе Божией Матери Всецарица. Люди всех возрастов собрались на молебен на втором этаже храма. Горят свечи перед большой иконой Всецарицы, горят свечи в руках молящихся. Зажигают столько свечей, за скольких людей молятся участники молебна. На столе для водосвятного молебна, кроме чаши с водой, стоят бутылки подсолнечного масла и лекарства, и печенье с конфетами. И даже… открытые пачки сигарет! Те, кто молится, потом, если вновь потянет к сигарете, берут из этой пачки — и более не хотят курить…
Наверное, потому и укрепилось за отцом Николаем это веселое прозвище — пасхальный батюшка — что от него веет всегда Пасхальной радостью и любовью. «По тому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Это — из Евангелия от Иоанна, Апостола любви.

Людмила Белкина
20.06.2003
Дата: 20 июня 2003
Понравилось? Поделитесь с другими:
1
3
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru