Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

В скиту Апостола Любви

Иеромонах Корнилий приехал на Православную выставку в Самару из афонского скита Иоанна Богослова.


Иеромонах Корнилий.
Иеромонах Корнилий приехал на Православную выставку в Самару из афонского скита Иоанна Богослова.


Многих посетителей Православной выставки, что проходила в Самаре в минувшем декабре, словно магнитом притягивал уголок с изобилием церковных товаров и надписью: «Святая Гора Афон». Прекрасные иконы тонкого письма, афонский ладан, монашеские четки… Здесь мы и познакомились с иеромонахом Корнилием, священником афонского скита во имя святого Апостола Иоанна Богослова.
— Вы прекрасно говорите по-русски. Родом из России?
— Нет, я уроженец Молдавии.
— Как же вы оказались на Святой Горе?
— Милостью Божией! Давно этого желал и молился Богу, чтобы попасть туда. Начинал в России, в Оптиной пустыни, с 2000 по 2004 год, потом в молдавском монастыре служил около трех лет, а затем уже с благословения Владыки попал на Святую Гору. Господь все так чудно устроил.
А вот на Афоне я понял, почему старцы не всех благословляют туда на подвиг — там на самом деле нужен подвиг. И жизнь, конечно, по сравнению с Россией намного тяжелее, непрестанно чувствуется напряжение. Казалось даже, что жизнь на Афоне мне не по зубам. Ну все же Господь укрепляет, помогает все претерпевать, и терпишь с надеждой на будущее воздаяние, потому что хотя изредка Господь и дает утешение, но брани уж очень сильные. Но я же сам желал себе этого, поэтому не могу жаловаться, а только радоваться. И когда я нахожусь вне Афона, томит тоска по Святой Горе и тянет назад. А возвращаешься — и успокаиваешься душой: ты дома, рядом с Богородицей.
Наш скит святого Иоанна Богослова относится к монастырю Великая Лавра.
— В скиту у вас какое послушание?
— Приходилось нести разные послушания, в основном — церковное. Я священник, и главное мое послушание — Литургия. И еще на моем попечении были пчелки. Когда почувствовал, что слишком тяжела для меня эта двойная ноша, стал молиться Божией Матери, и так устроила Царица Небесная, что других выучили пчеловодству, они теперь занимаются пчелками. Меня вот сейчас на выставку послали… Для меня это как ссылка, это послушание тяжелее любого другого, потому что вдали от Святой Горы.
— Есть ли в скиту более опытные священники — я уж не говорю старцы, ведь это очень высокое понятие…
— Когда приезжаешь на Афон, то с полным доверием предаешься тому, кому поручает тебя Господь, и творишь ему послушание. Поэтому нужда в старце или духовном руководителе не особо ощущается. Тем более что сам чувствуешь — никто за тебя подвиг не понесет, это твой крест, и окормление старца здесь только как еще одна благодать, которая помогает тебе в трудный момент. А послушание игумену само по себе облегчает монахам жизнь, снимает с нас почти всякую другую заботу, кроме заботы о душе.
Что же касается духовных вопросов, то, конечно, на Афоне есть и старцы, и духовники, к которым мы ездим. Да ведь и многие миряне именно за духовным окормлением едут на Афон, ищут ответов на самые главные вопросы своей жизни — жизни вечной. Особенно сейчас, в такое непростое время…
В нашем скиту я единственный служащий священник, кроме игумена, и братья мне исповедуются, а за духовным окормлением каждый, конечно, ездит к тому человеку, к которому имеет доверие, к кому просится душа. Может, он далеко живет, несколько часов надо пройти по горным тропам, но это не препятствует духовному возрастанию. Сама борьба уже зависит от сердца человека, насколько человек стяжал в себе духовность, насколько способен победить одолевающие страсти… Но в самой трудной борьбе Господь помогает, не оставляет.
— Храм у вас тоже в честь Апостола Иоанна Богослова?
— Да, этот великий святой — наш покровитель. Очень он нас утешает, два раза в год, весной и осенью, мы служим его престольный праздник, съезжаются монахи окрестных скитов, монастырей, знакомые монахи. И конечно, служба в эти дни бывает особенно радостной… Запомнился последний праздник, 21 мая, когда я служил перед отъездом в Россию. Собрались Православные самых разных национальностей: греки, русские, румыны, молдаване, пришел и немец, он тоже подвизается на Афоне. Была такая служба, можно сказать, всенародная, и получилась она такая возвышенная, до сих пор осталась в моем сердце. Чувствовалось, что Иоанн Богослов был с нами, что он молится с нами, прославляет Бога. Такое и сейчас благоговение к святому Апостолу, трепетное чувство в душе. Хотя у меня давно любовь к нему. Люблю его Евангелие, его Послания очень близки сердцу моему. Но никогда не думал, что буду служить в скиту Иоанна Богослова, Апостола Любви.
Скит у нас большой, называется он Провата. Наша келья раньше была очень богатой, от нее кормились другие, окрестные кельи — Андрея Первозванного, Иоанна Крестителя, Успения Божией Матери. В нашей келье тогда жило около сорока монахов и больше тридцати рабочих. Это был как бы маленький монастырек. Кельи на Афоне — не то, что в русских монастырях, каждая келья представляет собой небольшой монастырь или скит. Сейчас в нашей келье всего девять монахов и семь рабочих. Двое монахов из Румынии покинули нас, уехали восстанавливать монастырь у себя на родине. Нужно очень много средств для восстановления нашей келии, почему и приходится уезжать на Православные выставки, искать средства.
— Расскажите о своем старшем сотоварище, с которым вы трудитесь здесь на выставке.
— Иеромонах Никон — он давно уже на Афоне, с 1976 года. Лет десять подвизался в Русском Свято-Пантелеимоновском монастыре, а потом они со своим братом — отцом Силуаном, нашим игуменом, — ушли восстанавливать Провату. Келья была в очень запущенном состоянии. Вообще на Афоне если в келье никто не живет года два, она быстро разрушается. Отец Силуан и отец Никон привели келью в благолепное состояние, сейчас здесь хорошо жить. К нам приезжают паломники в основном из России, останавливаются у нас, молятся. Условия неплохие уже созданы — на пожертвования русских богомольцев, в основном, трудами отца игумена Силуана и отца Никона.
У отца Никона послушание сейчас такое — выездное. Его постоянно посылают на выставки, он как представитель нашего скита собирает пожертвования на выставках.
— Сам он родом из каких краев?
— Они с братом, как и я, из Молдавии, а начинали свой монашеский путь в Троице-Сергиевой Лавре. В 1976 году Митрополит Никодим отправил на Афон из России делегацию из десяти монахов, чтобы монастырь русский не опустел. Вот среди этих десяти монахов были отец Силуан и отец Никон.

Иеромонах Никон — один из первых насельников восстановленной кельи Провата.
Скит наш разноязычный, и служим на нескольких языках: в основном на церковнославянском, на греческом, молдавском. Зависит от прихожан, которые собираются на службе. Общаемся, конечно, на разных языках — обычно на родном. Сейчас много стало приезжать русских паломников, и говорим чаще по-русски.
— Русский язык любите?
— Конечно! Россия для меня — духовная мать! Для меня в сердце на первом месте Бог, а потом — Россия, Оптина пустынь… Афон — это мое давнишнее желание, которое Господь исполнил по Своей милости. Но все-таки всю мою первую любовь я отдал Оптиной пустыни, которая родила меня для жизни духовной, для жизни вечной. И братии той я очень благодарен, очень полюбил их. Вообще полюбил Россию, начал как-то по-другому видеть вещи после русского монастыря. И уже на Афоне с этим опытом было намного легче переносить все искушения. В Россию всегда меня тянет, хотя и не хочется уезжать со Святой Горы, хочется всегда там пребывать, но приезжаю сюда — и в России чувствую себя дома.
Келии нашей много лет, но самой большой она была в XVIII — начале XIX века, тогда она стала возрождаться, строительство началось. Последний большой корпус — он у нас считается новым — построен в 1863 году. Много жертвовали из России, у нас там даже хранятся грамоты Императоров Александра II и Александра III, святого Царя-Мученика Николая II. Потом уже, когда скит перешел румынским монахам, то появилась и грамота короля румынского. Бессарабская губерния была ведь в составе Российской Империи, поэтому вместе с молдаванами в скиту изначально жили и русские монахи.
— Сохранились какие-то предания, воспоминания о старцах, подвизавшихся в вашем скиту прежде?
— Много осталось интересного материала, фотографий, просто некому все это собрать, привести в должный вид. История скита сохранилась, у нас помнят тех, кто раньше там жил, все это передается из уст в уста, преданием. А так, чтобы написал кто-то историю — не получается пока. Не хватает времени.

30.01.2009
1349
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
15
2 комментария

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru