Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:




Подпишитесь на Благовест и Лампаду не выходя из дома.







Подписка на рассылку:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Личность

«Странник я на земле…»

Сергей оставил родительский дом в 22 года — и ушел, сам не зная куда… А оказалось — шел он к надежному причалу. В монашеском постриге ему нарекли имя Михаил.


Сергей оставил родительский дом в 22 года — и ушел, сам не зная куда… А оказалось — шел он к надежному причалу. В монашеском постриге ему нарекли имя Михаил.

— Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас! — послышалось из-за двери.
— Аминь! — отозвалась я, ожидая увидеть седовласого монаха («Надо же, какой молодой голос!» — успела подумать). Но в редакцию стремительно вошел совсем юный инок в черной куртке поверх подрясника, в монашеской скуфейке. Хотя и не будь на нем облачения, один только чистый взгляд светлых как небушко глаз уже сказал бы: это верующий, Православный человек.

«Я искал путь к Богу»

А он представился:
— Монах. Михаил. В миру — Сергей Кочеров. А я вашу редакцию по старой памяти искал на улице Ерошевского…
— Вы у нас там бывали, по прежнему адресу?
— Нет. Но газету читал, почему и запомнил тот старый адрес.
Оказалось, что отец Михаил родом из Отрадного, не большого, но и не маленького самарского городка.
— Я долго считал себя неверующим, — сказал отец Михаил. — Подсознательное ощущение Господа было, но — только подсознательное. Прошел всякое, наглотался всякой дряни в миру. Когда поверил в Господа, то сжег два с половиной мешка антиправославной литературы, которую до этого насобирал у себя дома. Там были Рерихи, Блаватская и прочее в том же духе.
— Сколько же вам лет, что вы успели так вот наглотаться?
— Двадцать четыре. Я по России побродил и вижу, что много сейчас молодых людей, в 24-25 лет, приходят к вере. И не просто приходят к вере, а порывают с прошлым, иные даже уходят из дома. И не от неустроенности в делах. Вроде бы из благополучных семей, из богатых даже… Вот Илья с Алтая. Идет по улице, вдруг — ни с того ни с сего — садится в автобус и уезжает в монастырь. Казалось бы, просто так, без каких-то внешних причин. Много таких людей сейчас в России.
— А где вы с Ильей встретились?
— В Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Его я там встретил, и еще один тоже наших с ним лет из Казахстана — четыре месяца шел в Лавру пешком. Границу пересек без документов, у него даже паспорта не было. Какая-то трагедия произошла у него, личная драма. Я не спрашивал, что с ним произошло, не стал любопытствовать, но и так было видно, что жизнь его круто обожгла.
То же самое было и у меня. С чего все началось. Я никогда не был своей жизнью удовлетворен, все пытался изменить ее, искал духовности. Но — забрел не туда и нашел духовность отрицательную. Занимался йогой, медитацией, всякой дрянью, прости меня, Господи. И вот я поступил в институт на факультет психологии, два года проучился и… сам попал в психушку. Два раза я туда попадал. Видел бесов. Реально видел. Вплоть до того, что они меня тащили куда-то. Меня ужасал адский холод, а они хохотали: «Мы и тебя сделаем холодным! Сделаем мертвым!» Я не знал Бога, но в страхе молился: «Господи, спаси!..» Бесы до того доводят человека, особенно через чтение оккультной литературы, что просто невменяемым становишься, и когда я был в совершенно невменяемом состоянии, родители пытались вылечить меня в больнице. Они ведь были далеки от веры. Но лекарства помогают душевнобольным, а когда болен дух…
И вот ко мне пришло понимание, что только Бог может спасти. Я плакал перед иконами. Забегал в храм, но больше десяти минут не мог в нем находиться.
— Вы, наверное, не были крещены?
— Был крещен. Но жил-то я как язычник последний. Сейчас я стал исправляться потихоньку, и то — как Апостол Павел говорил, «что не хочу, то делаю». А уж тогда…
Я искал путь к Богу. Ездил в монастыри в Самару, ходил в храмы… Очень хотел причаститься, душа просила Причастия. Но молиться-то я не мог! А когда приходил в храм, плакал на Исповеди, каясь в тех своих грехах, которые мог припомнить, батюшка спрашивал: «Готовился к Причастию?» — я отвечал, что не смог вычитать каноны и последование к Причащению. «Ну что ж, готовься, молись, и в следующий раз причастишься», — отвечал священник. И я уходил из храма — с больной душой, разбитый, раздавленный. Без Причастия не было сил просто начать молиться, не то что противостоять бесам, а к Причастию меня не допускали.
Господи, какое счастье, что сейчас я могу причащаться! За каждой Литургией!..

Москва слезам не верит

Так вот тогда я почувствовал, что больше не могу так жить. Это была не жизнь — какое-то умирание. Страшное умирание в бесовском обстоянии…
И однажды я просто взял и купил билет на автобус, шедший в Москву. Без денег, без куска хлеба и каких-либо вещей, без родственников или хотя бы знакомых в столице, которые могли бы приютить на первое время. Никому ничего не сказал, взял и уехал.
И очень скоро получил наглядное подтверждение словам: «Москва слезам не верит».
На улице стоял мужчина с табличкой на груди: «Добрые люди, помогите! Я тяжело болен, нужна операция, нужны дорогие лекарства!..» А люди проходили мимо. Я посмотрел на него, и сердце сжалось. Все-таки я здоровый, крепкий, а тут — такая беда… И я положил последние сто рублей в его ладонь. «Помоги тебе Господь!»
Другому человеку, очень плохо одетому, отдал свитер. Ему он нужнее. А я ведь ради Господа ушел из дома, значит, меня теперь Господь и пропитает, и оденет.
Но Москва и моих невидимых слез не увидела! Я говорил, что голоден, просил покормить меня, но люди словно не слышали. Денег на проезд не было. Голодный и продрогший я шел через равнодушный город — не зная, куда. Слава Богу, подсказали, что в Сергиев Посад можно дойти по Ярославскому шоссе. И я пошел — к Преподобному Сергию. И уже в Мытищах простая старушка пожалела меня и накормила. До конца дней своих не забуду это «чаепитие в Мытищах»!..

Надежная пристань

Преподобный Сергий помог мне! С Божией помощью я добрался до Лавры, и там, у мощей святого, мне стало легче. Сколько там, в Лавре, одержимых бесами, сколько болящих, страждущих! Там я встретился с такими же потерявшимися в этой жизни сверстниками. Они молились — и оттаивали душой, и находили — каждый свой — путь в жизни. Вот и я тоже нашел себе не просто пристанище, а надежную пристань. Не сразу: еще поскитался, побродил по России. Пожил у схимонахини Серафимы — и почувствовал благодатную силу ее молитв. До этого я никак не мог бросить курить, а тут — бросил сразу.
Господь привел в Опочку Псковской епархии к батюшке Сергию, в котором я обрел долгожданного духовного отца.
Два года я вычищал из себя грехи. Исповедовался перед каждой Литургией, не просто называя грехи, но вспоминая каждый конкретный случай. Обливался слезами, стыдясь этой скверны. И сам себя корил: вот ведь, грешить-то не стыдился, а признаваться в грехах стыжусь!.. Но какой наградой стало для меня всякий раз причащаться Святых Христовых Таин! Нет ничего сладостнее — соединяться с Христом! И молиться стало легче, теперь, подкрепляемый Самим Спасителем, я смог молиться. Я научился молиться! И не только — вычитывать полагающиеся правила, это — само собой. Нет, я как ребенок своими словами прошу у Господа — и знаю, что Он не оставит меня, грешного, подаст все, что мне действительно необходимо.

«Так их жалко!..»

Сейчас вот прошу помощи моим родителям, сестренке. Знаете, так их жалко! Когда я ушел из дому, родители же не знали, куда я подевался, что со мной, не случилось ли беды. Они искали меня в больницах, искали с милицией, искали везде, где только могли… — и не находили. И тогда они ведь тоже пошли к Богу! Стали ходить в церковь, заказывать требы, молиться. Как они обрадовались, когда я приехал навестить их, и они узнали, что у меня все благополучно. Что я не пропал, не сгинул, а жив-здоров. Конечно, они бы хотели мне мирского благополучия, но я выбрал другое. Мне в миру не выжить, мой мир — Божий, монашеский. Я поэтому и опасался ехать в родной городок, что думал: вот приеду, увижу маму с папой, накатит тоска… Она ведь и монахов крушит, да еще как! Вдруг да не хватит сил ее одолеть, что тогда?..
И сестренка у меня хорошая, но — жизнь мирская, помоги ей Господи не упасть, как я когда-то падал!
Тяжело встречаться с былыми знакомыми. Они помнят меня совсем другим и очень удивляются происшедшим со мной переменам. И не хотят в них верить. Спрашивают с усмешечкой: «Ну, женщины-то у тебя, конечно, есть?» — «Нет, это же блуд, большой грех! Я ведь теперь монах…» А они не могут вместить, что нет никаких средств обуздания грешной плоти, кроме поста и молитвы. В миру же самые скверные грехи не считают за грех, это — «естественная потребность». Да я и сам ведь был таким, ничем не лучше, если не хуже. В таких грехах тонул, что страшно и вспомнить.
Нет, прежнего Сергея Кочерова уже нет. Есть монах Михаил. У меня редкий Небесный покровитель: преподобномученик Михаил, игумен Зовийский, он пострадал в конце восьмого века близ Севастии Армянской. Агаряне захватили обитель Зовию и стали принуждать иноков принять ислам. Но все они решили умереть, а не предать Христа. Все они были усечены мечом, и ни один не дрогнул, не отказался от мученического венца. А последним был убит настоятель, отец Михаил. Он благословлял своих братьев-иноков и укреплял своими молитвами и мудрыми словами.
Мне, конечно, очень далеко до такой твердости, я вон и слабенькое искушение-то без Божией помощи да молитв духовника не смог бы выдержать. Но пример Небесного покровителя очень поддерживает дух. Мы с батюшкой Сергием на стареньком компьютере делаем копии духовных фильмов и иконочки и потом распространяем их, помогаем людям укрепляться в вере.
Жалко мне молодых людей, живущих без Бога. Зато когда встречаю своих ровесников пусть и не в монашеском или церковном облачении, но — верующих, живущих по Божьим заповедям, так радостно за них! И тревожно, конечно, потому что враг очень лукав и силен, всякими хитростями так и старается сбить с пути. А в миру столько соблазнов… Я за два года отвык от безстыдных фильмов и передач, от рекламных плакатов, на которые и глядеть-то стыдно. А тут как приехал… Господи, помилуй! Тяжело жить в миру, слишком много скверны, много искушений.
Я вот и сам тоже не выдержал искушения. Почему и оказался сейчас здесь, в Самаре. Поссорился с батюшкой, прости меня Господи! Сделал иконочки по своему разумению, а не так, как батюшка благословил. Мне показалось, что так будет лучше, правильнее. А когда он обличил меня в непослушании, я еще и заспорил. Вот и — доспорился. Хлопнул дверью и ушел… А на душе такая скорбь, такая печаль. Понимал же, что неправ, что вражьему искушению поддался, а гордость не дала вернуться с порога и попросить прощения, признать свою неправоту. Так и уехал. И вот только на днях дозвонился до батюшки, попросил прощения, и он меня простил! Теперь собираюсь в обратный путь, прямо от вас поеду на вокзал.
Жду — не дождусь, когда приеду домой, к батюшке!

Ольга Ларькина
04.12.2009
1074
Понравилось? Поделитесь с другими:
См. также:
1
19
1 комментарий

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:

Закрыть






Пожертвование на газету "Благовест":
банковская карта, перевод с сотового, Яндекс.Деньги

Яндекс.Метрика © 1999—2018 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru