Вход для подписчиков на электронную версию

Введите пароль:








Подписка на рассылку:
Электропочта:
Имя:

Наша библиотека

«Новые мученики и исповедники Самарского края», Антон Жоголев

«Дымка» (сказочная повесть), Ольга Ларькина

«Всенощная», Наталия Самуилова

Исповедник Православия. Жизнь и труды иеромонаха Никиты (Сапожникова)

Публикации

События

«Настоящее искусство — это проповедь на паперти»

— к такому выводу пришли участники круглого стола «Православие и кинематограф».


На VII международном кинофестивале Кино — детям, проходившем в Самаре в конце апреля — начале мая, впервые была показана программа Православных фильмов состоялся круглый стол «Путь к храму души нашей. Православное кино». За круглым столом в Самарском Доме кино собрались очень интересные, известные в России люди, душой болеющие за наше кино.

Открыл заседание протоиерей Евгений Шестун, настоятель Самарского Свято-Сергиевского храма, кандидат педагогических наук:
— Могут ли быть театр, кино, литература Православными? Иначе, есть ли духовность вне Церкви — вот в чем вопрос. Архиерейский Собор мудро сказал, что вне Церкви благодать тоже бывает, но не спасающая, а призывающая. Она возвышает душу, зовет к целомудрию, восстанавливает истинный образ человека. Известный русский философ Иван Ильин про свою философию выразился так: это проповедь на паперти. Если искусство — проповедь на паперти, которая зовет человека к Небу, к спасению, то такое искусство имеет право на жизнь. Причем главное — не церкви на экране, а Православный дух. «Баллада о солдате» и боевик «Белое солнце пустыни» — Православные фильмы, патриотичные, целомудренные. Фильмы, которые призывают к жертвенности, любви к Отечеству, матери, семье — по духу Православные. Если ты стремишься показать иное бытие, мир Божественный и чувствуешь в себе такое призвание, то имеет смысл становиться художником, писателем, режиссером, актером.
Николай Бурляев, режиссер и актер, народный артист СССР (г. Москва):
— Сто лет назад, когда только изобрели кинематограф, у него, как и у всякого открытия, было два пути: к Богу или к дьяволу. Говорить о высоком или содействовать грехопадению человека. Кинематограф в основном избрал последнее. Я помню мои первые ощущения от ВГИКа: 59-й год, когда заканчивали ВГИК Андрей Тарковский, Василий Шукшин, там учился Андрей Кончаловский, к которому я попал в учебный фильм «Мальчик и голубь». 31 декабря меня, тринадцатилетнего, кто-то вел по ВГИКу, и я помню эти полутемные в красных тонах аудитории, похожие на притон, клубы дыма наших будущих перестройщиков кинематографа, которые глушили водку на подоконнике и обнимали девиц. Те, кто еще был на ногах после встречи Нового года, добрели до четвертого этажа, где им показали полупорнографический фильм с Брижитт Бардо. Тех, кто будет делать кино в России через какое-то время, активно приобщали к эталону западного экрана, раскованным, экзистенциально некоммуникабельным героям, которые восхищали наших будущих «киноклассиков». Показывали и русское кино, но оно было не модно. Когда в 86-м году грянула перестройка, именно эти люди, которых я впервые увидел тогда во ВГИКе, и возглавили переход нашего кинематографа на новые демократические рельсы.
Каким же должен быть кинематограф? Что думает об этом тот, кто действительно достоин имени классика, как Андрей Арсеньевич Тарковский. Я ждал от него высказываний о Церкви, о Боге. Хотя при жизни он об этом не говорил, нам всем было понятно, что Тарковский — человек верующий. И вот недавно, когда отмечали 70-летие Тарковского в Доме кино, я читал там отрывки из его дневников, у нас их обещают издать осенью этого года. Это его самые тайные мысли, которые он не поверял даже близким. Он просит прощения у Господа за злобу, за греховность, просит у Него быть выразителем воли Божией, и больше ему ничего не нужно.
Каждый истинный режиссер должен быть аскетом. Аскетами были и Тарковский, и Сергей Бондарчук. Они очень хорошо относились друг к другу и собирались вместе делать фильм о Достоевском, но люди, окружавшие Андрея Арсеньевича, всячески пытались развести их, и им это удалось..
Пять лет назад я выпустил первый в истории России Православный курс авторской режиссуры. Студентам читали лекции лучшие наши вгиковские профессора — Юсов, Тодоровский, Михалков, Эльдар Рязанов, а еще им читали лекции в Московской Духовной Академии профессора Осипов, Дунаев, Гаврюшин. Если кинематограф хочет, чтобы у него было будущее, надо воспитывать режиссеров аскетами, а не гонщиками за прибылью. Большинство у нас ринулись в кино как в доходный промысел и стали растлевать народ. Актриса Валентина Малявина рассказывала мне, что на концерте в зоне ей уголовники говорили: «Вы же нас учили на экране грабить банки, колоться, насиловать и делали это привлекательно». У нас очень боятся ограничить чью-то волю, попробуй задеть права газетчиков, кинематографистов. Но на Западе повсюду действуют экспертные советы, фильмы оцениваются по пятибалльной системе, где и кому можно их показывать, и попробуй нарушить — штрафы очень велики.
На нашем Православном кинофестивале «Золотой витязь» пять жюри, и в каждом есть священники. Это дисциплинирует режиссеров. Вообще, я считаю, надо делать такое кино, чтобы его могли смотреть все — дети и взрослые, академики и крестьяне.
Как обвиняли наш Православный кинофестиваль «Золотой витязь», что это что-то шовинистическое, замкнутое. Но к нам сейчас едут из многих стран мира, снимают фильмы специально для нас. Мы открыты всем, кто ищет истину. Сейчас открываем повсюду клубы Золотого витязя — в Польше, в Сербии, в Болгарии, дарим им фильмы, видеопроекторы. В Плевене мы показывали фильм «Луной был полон сад». Авторов не было, и я принимал лавры за авторов. Сотни людей разных возрастов подходили, плакали: «Спасибо! Мы давно такого на видели». Но не все так радостно. Президентом Путиным подписан указ о «бархатной» передаче кинематографа в частные руки. Я удивляюсь, почему все молчат. Уже отданы многие киностудии. Их владельцы будут делать деньги на кино, а ведь деньги делаются обычно на самом низменном. Это удар по грядущим поколениям, ибо экран — духовное, стратегическое оружие нации.
Елена Цыплакова, режиссер и актриса, заслуженная артистка СССР (Москва):
— Тема сегодняшнего разговора замечательная — путь к храму души. Все правильно — к храму, но этот храм надо сначала построить. Это огромное делание, очень серьезное и важное — чтобы наша душа была именно храмом. У Апостола Павла есть слова о том, что вы суть храм Божий, вы не свои, Дух Святый живет в вас. А разрушающий храм будет наказан Богом. То, что сейчас у нас происходит в стране, страшно. Мы пытаемся воспитывать. Но чем мы питаем души наших деток. Мы сами прежде должны стать духовными людьми, но стать ими по-настоящему можно только тогда, когда входит в нас Господь. Для тех же, кто не может пока прийти в храм, нужна та самая проповедь на паперти, к которой призваны все массовые искусства, и пресса тоже. Я попыталась это сделать, как смогла, в своем фильме «Семейные тайны». Попыталась совершенно по-другому работать, чем мы привыкли в кино.
Если человек оправдывает грех, он становится сопричастным ему. А «система Станиславского» в работе с актером состоит в том, чтобы оправдать героя и чтобы его полюбили. Какие бы грехи они ни совершали на телеэкране. Многие актеры переживают мистические вещи в своей жизни, как бы отрабатывают то, что они сыграли. В жизни происходят с ними те ситуации, которые они «играли» в кино или на сцене. Мы попробовали существовать в кино, не нарушая заповеди. Разбирали все поступки героев с точки зрения заповедей. Памятовали о том, что у человека всегда есть выбор. Это дьявол внушает, что выбора нет. Нужно благодарить Бога за то, что он дает нам жизнь, чтобы мы могли принести духовные плоды. Культура ведь вышла из христианства. Художник, который пытается говорить об истине, тоже несет свой крест. Театр и кино могут возвышать. Но при одном условии: если человек является цензором для самого себя.
Николай Лисовой, историк-богослов (г. Москва):
— У нас все еще нет богословия культуры. Как в Православном понимании
относиться к тем или иным явлениям культуры, мы не знаем. У наших Православных творческих людей, и у части духовенства есть боязнь культуры. У меня в подъезде полтора года была надпись: «Русский, выключи телевизор». Я проходил мимо и разводил руками: ну, значит, не увидите и того пятиминутного Православного календаря, который я полтора года на телевидении вел. Выключить телевизор, выключить культуру — это не решение проблемы.

...Нужно ли вообще искусство Православному христианину? «Средний американец» Евгений Роуз пришел к Православию во многом благодаря музыке Баха. Когда он крестился в Православие, а потом принял постриг и стал иеромонахом Серафимом Роузом, он перестал слушать Баха, которого раньше так любил. Отец Серафим говорил, что не хочет слушать прекрасную музыку здесь, на земле, чтобы лучше слышать не сравнимую с ней небесную музыку — уже в раю. В этом и заключается ответ. Монаху, творящему Иисусову молитву, светское искусство, видимо, ни к чему. Оно для него будет только заглушать уже зазвучавшую в его душе музыку Неба. Но для тех, кто еще только встал на путь ко спасению, искусство может стать указателем в начале этого пути и помощником в дальнейшем пути. Но только то искусство, в котором есть отблески Небесного света.

Людмила Белкина
24.05.2002
Дата: 24 мая 2002
Понравилось? Поделитесь с другими:
0
0
Комментарии

Оставьте ваш вопрос или комментарий:

Ваше имя: Ваш e-mail: Ваш телефон:
Ваш вопрос или комментарий:
Жирный
Цитата
: )
Введите код:





Яндекс.Метрика © 1999—2017 Портал Православной газеты «Благовест», Наши авторы
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу blago91@mail.ru